Содержание
Предыдущая глава
Следующая глава
Создать закладку
Вверх
Нашли ошибку? Тык!

Шрифт

A
Helvetica
A
Georgia

Размер

Цвета

Режим

Суперобложка

Пролог

2014 год, июль.

В этот месяц книга, рожденная в уголке Японии, покорила мир.

В городе Лос Анджелес, штат Калифорния, США, проводилась аниме-выставка «ANIME EXPO».

Она собрала более 250 тысяч людей со всего мира. У площади перед главной сценой выстроились пестрые ряды фанатов-косплееров. Их приехало свыше двух с половиной тысяч. Среди них были представители всех возможных национальностей, рас, полов и возрастов.

Пришло время и свет погас. В ту же секунду сцена огласилась множеством радостных голосов. И вот на гигантском экране появилось изображение.

Начался показ аниме под названием «Sword Art Online» (далее «SAO»).

— ...Ты не умрешь.

— ...Правда? Я доживу до конца? И вернусь в настоящий мир?

— Ага... ты не умрешь. Ты доживешь до того дня, когда игра будет пройдена.

Каждый раз, когда персонажи на экране озвучивали «коронные фразы» (дублированные американскими актерами), зал словно разрывался от возгласов зрителей.

— Черт, сейчас не время сомневаться! Асуна! Кляйн! Пожалуйста, продержитесь хотя бы десять секунд!

— Ч-что это за навык?!

— Уо-о-о-о-а-а-а!

Популярность «SAO» в Америке взлетела после того, как сервисы Crunchyroll и Hulu показали его с английскими субтитрами. В 2013 году на одном из крупнейших кабельных телеканалов, Cartoon Network, вышла уже дублированная версия, тем самым еще больше увеличив число преданных фанатов «SAO».

— ...Мне было так страшно... Я не знала, что я буду делать... если ты умрешь.

— ...О чем это ты? Ты же первая сюда вбежала.

Я считаю, что США — самая передовая из всех стран в отношении индустрии развлечений. Фильмы, театр, телесериалы, трехмерная анимация, игры, комиксы, романы… сверхдержава развлечений производит продукты высочайшего качества, завоевывающие огромные рынки. Я содрогнулся до глубины души, когда увидел, что произведение «какой-то там Дэнгэки Бунко», рожденное на дальневосточном архипелаге, собрало такую толпу верных фанатов.

— ...Ага. Впервые после шестьдесят седьмого уровня кто-то погиб в бою с боссом...

— Однако вернемся к нашим баранам. Что, черт побери, сейчас такое было?!

— ...Дополнительный навык «Два клинка».

Отец произведения, Кавахара Рэки-сан, а также иллюстратор abec-сан потрясенно смотрели, как их детище показывают на гигантском экране. Вряд ли хоть кто-то из них мечтал о таком, когда издавался первый том.

Но речь не только о США. «SAO» гремел на весь мир.

Общее число просмотров серий «SAO» онлайн доросло до 700 миллионов, число проданных DVD/BD с аниме приближается к миллиону (первый и второй сезоны вместе взятые). «SAO» пользовался огромной популярностью не только на «ANIME EXPO», но и на других выставках и фестивалях: у 250-тысячной аудитории «JAPAN EXPO» во Франции, на выставках в Германии, Сингапуре, Китае, Корее и так далее. Следом за аниме на другие языки начали переводить и само ранобэ. Перевод идет в Тайване, Корее, Китае, Таиланде, США, Великобритании, Германии, Франции, Италии, Испании, Польше, России... Общий тираж перевалил за 16,7 миллионов экземпляров.

Презентация «SAO» на «ANIME EXPO» подходила к концу. Кирито на экране говорил последние слова.

— Если ты хочешь забрать ее — выиграй ее собственным мечом, «Двумя клинками». Если ты сразишься со мной и победишь, я отпущу Асуну-кун с тобой.

— Хорошо. Если ты хочешь общаться с помощью мечей, я не против. Решим дело дуэлью.

Кирито объявил войну Хитклифу, своему заклятому врагу, экран сменился черным, заиграла песня из эндинга.

Зал разразился аплодисментами тысяч фанатов. Мы, сидевшие на почетных местах, обернулись. Нам аплодировали стоя.

Книга, к которой приложил руку я, покорила мир.

И об этом я не забуду никогда.

Вступление

«Лишь бы было интересно» — принцип Дэнгэки Бунко

В чем разница между интересными и скучными книгами?

В литературности?

В хорошо проработанных персонажах?

В красивой обложке?

Все эти ответы неверны.

Может, все дело в презренном металле, точнее, в проданном тираже?

Разумеется, нет.

Слово «лайт-новеллы» (ранобэ) означает развлекательные романы, которые пишутся для школьников средних и старших классов. Самые успешные из них часто адаптируют в виде манги и аниме, поэтому это направление литературы пользуется огромной популярностью. И, что очень приятно, Дэнгэки Бунко входит в число ведущих ранобэ-издательств.

Несколько лет назад общая стоимость ранобэ, которые продает Дэнгэки Бунко, достигла отметки в более двух миллиардов йен в год. Напомню, речь идет только и исключительно о продажах книг, сюда не входят игры, аниме и прочие сопутствующие товары. Если же считать всё вместе, то сумма наверняка вырастет в несколько раз. Никакие другие литературные формы по цифрам даже близко не стояли.

Однако, хоть Дэнгэки Бунко и считается ведущим ранобэ-издательством, мы, редакторский отдел, не считаем наши книги ранобэ.

Принцип Дэнгэки Бунко гласит: «лишь бы было интересно». Мы не рассматриваем наши произведения с точки зрения ранобэ. Пусть решение о том, относится ли книга к ранобэ, принимают сами читатели. Мы считаем, что политика «писатель определяет жанр» ограничивает свободу читателя.

Как бы там ни было, мы считаем своей главной задачей написание интересных, волнующих, захватывающих произведений!

В этом со мной согласны все наши редакторы.

Дело жизни некоего редактора

Давайте я расскажу вам о себе. После окончания университета я устроился на работу в издательство Медиаворкс и последние 14 лет занимался тем, что редактировал романы. В общей сложности я поработал где-то над 500 томами (издательств Дэнгэки Бунко и Медиаворкс Бунко), тираж которых перевалил за 60 миллионов.

Из них 15,8 миллионов экземпляров «Некоего магического Индекса»*; 11,3 миллионов экземпляров «Sword Art Online»*; 6,8 миллионов экземпляров «Огненноглазой Сяны»; 6,75 миллионов экземпляров «Непутевого ученика в школе магии»*; 5 миллионов экземпляров «Ну не может моя сестрёнка быть такой милашкой»; 4,35 миллиона экземпляров «Accel World»*; 2 миллиона экземпляров «Секрета Ногидзаки Харуки»; 1,5 миллиона экземпляров «Моей кузины — инопланетянки», 1,35 миллиона экземпляров «Лгущего Мии-куна и сломленной Маа-тян»; 1,3 миллиона экземпляров «Баллады богини смерти»; 1,1 миллиона экземпляров «Убойного ангела Докуро-тян»; 1,2 миллиона экземпляров «Heavy Object»* и так далее.

Эта книга, в свою очередь, своего рода «записки о моей работе», мои воспоминания о почти 15 годах, проведенных в редактировании ранобэ, а также свод правил, которым я стараюсь следовать.

Я надеялся включить в эту книгу следующее: секреты появления на свет и информацию о хитах нашего издательства; изнанку индустрии развлечений; на что нужно обращать внимание и к чему надо быть готовым редактору; секреты написания интересных для читателя произведений; работу над неудачами; борьбу с объемом работы; редакторский образ мышление и так далее.

Откровенно говоря, мне должно быть крайне некомфортно писать эту книгу, ведь я по сути «протягиваю руку помощи» редакторам-конкурентам, которые ее прочтут. Однако я считаю, что если эта книга поможет индустрии и редакторам прочувствовать дух «интереса», Дэнгэки Бунко от такого исхода только выиграет.

«Лишь бы было интересно» как закон сложения

— Чем вы отличаетесь от других редакторов? — часто спрашивают меня.

Затем я задаюсь этим вопросом сам и не нахожу ответа. В конце концов, я делаю ровно то же самое, что и остальные. Да что там, я наверняка хуже большинства. Я физик, захотевший работать среди лириков. В издательство пробился чудом — на тот момент я не прочел ни единого ранобэ и даже о Комикете* слыхом не слыхивал, за что сразу прослыл «чуваком не в теме». Мне до сих пор очень тяжело даются встречи с авторами и иллюстраторами. У меня нет ни суперспособностей, ни божественного дара. Я просто редактор и самый обычный человек, который создает произведения благодаря помощи множества людей.

Впрочем, если я чем-то и отличаюсь от прочих редакторов, так это тем, что абсолютно все происходящее в жизни обрабатываю по закону сложения.

Смысл этого закона состоит в том, что итоговая оценка чему-либо выставляется по сумме положительных качеств. Если рассматривать саму жизнь, под такими качествами понимаются мысли вроде «это интересно потому, что ***!», «мне это нравится потому, что ***!», «меня это радует потому, что ***!».

Если перейти к более конкретным примерам, наверняка многим знакомы суждения в духе «моя жизнь прекрасна, ведь я так вкусно поел», «моя жизнь прекрасна, ведь я прочитал такую замечательную мангу», «моя жизнь прекрасна, ведь я похудел на килограмм», «моя жизнь прекрасна, ведь в школе мне удалось поговорить с девушкой, в которую я влюблен». Очевидно, каждый записывает подобные оценки в плюсы собственной жизни.

Но жизнь, конечно же, не состоит из одних лишь побед. Бывают и поражения. Что, если размышлять о них тем же образом? «Моя жизнь прекрасна, ведь я так плохо поел», «моя жизнь прекрасна, ведь я прочитал такую унылую мангу», «моя жизнь прекрасна, ведь я потолстел на килограмм», «моя жизнь прекрасна, ведь в школе ко мне пристал ненавистный тип». Что, уже спешите воскликнуть «да никто так не думает!»? Верно, вы правы. Действительно, никто.

Но что, если существует «секрет», с помощью которого даже «плохие» события можно вписать в закон сложения? Мне кажется, я единственный из редакторов ранобэ сумел разгадать этот секрет.

Я не говорю, что этот секрет — какое-то важное правило, по которому следует жить. Это лишь полезная мысль, которую следует держать на задворках сознания, поскольку она может пригодиться в самую неожиданную минуту. В то же время лично для меня она стала надежным талисманом, и я считаю, что каждый человек с его помощью может посмотреть своей жизни в лицо и разглядеть в ней пресловутый «интерес».

Возможно, я, худший из редакторов, смог отыскать метод, по которому следует работать лучшему.

Неинтересных произведений не бывает

Чуть раньше я сказал, что «лишь бы было интересно» — принцип Дэнгэки Бунко. Подразумевается, что ради этой цели хороши все средства, однако в ходе книги я не раз буду говорить о тонкостях теории создания произведений и о логике работы редактора. Поэтому я не удивлюсь, если читатель в конце концов воскликнет: «Да какое "лишь бы было интересно", это наоборот целый сборник правил, которыми связан издатель!».

Однако я считаю такое суждение ошибочным, ведь именно потому, что Дэнгэки Бунко создало свободную среду, где можно использовать любые ухищрения ради интереса, я и смог создать свой собственный свод правил.

Это не значит, что издатель ими «связан».

Я составлял свои правила как редактор и как первый читатель произведения. Но так поступаю не только я. Все редакторы Дэнгэки Бунко придумывают собственные правила, касающиеся их работы. И единственное, что объединяет разношерстную редакторскую братию, — вера в принцип «лишь бы было интересно».

За недолгую, но насыщенную редакторскую жизнь у меня сформировалось определенное видение относительно литературы.

Если точнее, я начал считать, что «неинтересных произведений не бывает».

Не бывает авторов, которые пытаются написать скучное произведение. Это же касается манги и фильмов. Автору хочется, чтобы его книгу увидели и прочитали. Когда он готов выпустить ее в свет, она кажется интересной как минимум ему самому. Как раз поэтому он и стремится ее опубликовать.

Ну а если в свет вышла коммерческая книга, то с мнением автора согласился либо выпускающий редактор, либо продюсер. Другими словами, книга показалась интересной как минимум двум людям.

Однако что если затем появляется человек, которому книга показалась скучной? Чьей оценке стоит верить?

Критерии «интересности» сами по себе достаточно размыты.

Интерес к книге — вещь субъективная, поэтому я не могу устанавливать какие-либо четкие границы или писать руководства.

Однако покупателям простые и понятные критерии очень нужны, ведь они покупают книги на свои деньги.

Сегодня многие ранобэ пишутся на заказ, то есть, нигде до издательства не публикуются. Наверняка читателям известно разочарование, когда купленная «из-за обложки» или «из-за аннотации» книга их расстраивала (когда я и сам влился в ряды читателей ранобэ, мне тоже пришлось пройти это «крещение»).

И что же нам остается, чтобы не попадать впросак? Изучать рейтинги, читать рецензии, слушать сарафанное радио?

Безусловно, это неплохой способ. Никому ведь не хочется терять деньги, сэкономленные на школьных завтраках или, боже упаси, впустую тратить драгоценную зарплату.

Однако можно сказать, что именно такое поведение приводит к тому, что люди читают и покупают одно и то же. Все внимание обращено к тем книгам, которые уже хорошо продаются, а в сторону остальных даже не смотрят. Рейтинги и рецензии лишь подливают масла в огонь. Все это приводит к тому, что лучше всего себя чувствуют популярные произведения, а новинки пылятся в неизвестности…

От этих порядков страдает не только ранобэ, но и другие отрасли индустрии развлечений.

Я не хочу поддаваться им.

Конечно, я работник издательства, но главная причина моего стремления — не попытка приучить народ полюбить литературу. Полагаю, что когда мы сможем вырваться из сложившихся черно-белых рамок, читателей ранобэ ждет истинное счастье.

О каком таком счастье я говорю?

Меня как читателя наполняют радостью новые произведения именитых авторов. Мне нравится тешить себя мыслью, что произведение получилось «отличным, как обычно». Но хоть в этом чувстве и есть своя прелесть, самый мощный и самый сильный прилив наслаждения я испытываю, когда мои чувства задевает какой-либо стороной нового произведения — обложкой ли, аннотацией ли, названием или комментариями — я решительно покупаю его и чувствую: не прогадал. Хотя, может, это и не совсем «истинное счастье», но блаженное мгновение — точно.

Что же мне, как читателю, нужно делать, чтобы таких мгновений было больше?

Что же мне, как создателю, нужно делать, чтобы читатели почаще испытывали такое блаженство?

В каком-то смысле «просто знай, что покупаешь, и не мучайся!» это правильный ответ.

Однако я не хочу с этим мириться. Неинтересных произведений не бывает. А раз так, вопрос в том, как сделать их еще интереснее. Как донести всю прелесть произведения до читателей?.. Мне будет приятно, если вы воспримете эту книгу как описание бесконечной борьбы некоего редактора.

PS. Хоть я и написал, что редакторы Дэнгэки Бунко не считают книги издательства ранобэ, термины «лайт-новелла» и «ранобэ» будет использоваться и впредь, поскольку данная книга стремится быть доступной и понятной широкому кругу читателей.

PPS: Вся эта книга — лишь «свод правил». Она вовсе не обязана выражать мою позицию как главного редактора редакторского отдела Дэнгэки Бунко компании Аски Медиаворкс, входящей в состав корпорации Кадокава. Также она не обязана выражать мою позицию как главного редактора журнала Дэнгэки Бунко MAGAZINE или главного судьи премии Дэнгэки Бунко. Вся эта книга основана исключительно на моем мышлении как одного из редакторов.

PPPS: Вся статистика, приведенная в книге, актуальна на октябрь 2015 года.

Глава 1. Плохо то произведение, что не заигрывает с читателем, или искусство планирования

Как появилось на свет произведение «Ну не может моя сестрёнка быть такой милашкой», с тиражом в 5 миллионов книг

Один из авторов, которых я курирую, закончил работу над своим первым тайтлом, и я какое-то время пытался усадить его за написание следующего. Однако, первый том, который он написал, по итогам следующего совещания отправился в долгий ящик. Возможно, причина здесь в том, что мы оба хотели увидеть в произведении нечто такое, чтобы прям «ух!»

И вот однажды мы с ним говорили по телефону.

— Фусими Цукаса слушает.

— Здравствуйте, это Мики, я по поводу следующего проекта… Фусими-сан, знаете девчонок-бунтарок вроде тех, что встречаются в GTO* Фудзисавы Тору-сенсея?

— К чему это вы?

— Людям вроде нас, близким к званию отаку, они кажутся жутковатыми, правильно? Они ведь словно пытаются перечеркнуть самих себя.

— По-моему, это довольно предвзятое мнение… но ладно, может быть.

— Но мне кажется, даже такие девочки могут попасть в беду. Например, когда их ругают родители.

— А вот это может быть. Школьники полностью зависят от родителей, и если те начинают с ними враждовать, добра не жди.

— Такие бунтарки отлично нападают, но защищаться у них получается на удивление плохо. Вот ведь здорово было бы, если бы кто-то защищал их от нападок?

— С их-то характером? Кто таких защищать возьмется?

— Друзьям, наверное, будет непросто, но почему бы за них не вступаться члену семьи?

— Если родители — враги… значит, брату?

— Старшему брату, так реалистичнее. Однако обычно у них такие отношения, что они ссорятся… нет, не так, они настолько мало общаются друг с другом, что даже поспорить друг с другом не могут...

— ...Но когда сестрёнка попадет в беду, брат приходит ей на помощь?.. Вот только не знаю, смогу ли описать привлекательную сестрёнку-бунтарку.

— Бывает же такое, что какой-нибудь школьник боится задиры, а потом какая-нибудь видеоигра сводит их вместе? «Ого, а он на удивление неплохой парень»? Мы можем сделать в таком же духе.

— Другими словами, у них должны оказаться одинаковые увлечения?

— Да-да. Только не какие-нибудь бунтарские, а те, что ближе нам с вами, Фусими-сан.

— Нам с вами это, получается, игры, манга…

— Эроге!

— А?

— Почему бы не сделать младшую сестрёнку-бунтарку, которая обожает эроге?! Та рукопись «Сестры-кошки», которую вы прислали в тот раз, прямо искрила отаку-юмором, так давайте же и эту историю обогатим им же!

— П-погодите! Младшая сестрёнка, бунтарка, обожает эроге?

— Да!

— Но почему эта сестрёнка такое творит?!

— Кто бы знал.

— Есть! Я чувствую музу!.. Ух… так, начинаю думать! Значит, основа сюжета будет в том, как погружение с головой в историю делает людей милее! М-м-м… значит, есть сестра, жуткая выскочка, чувств не показывает, полюбить такую сложно! Даже брата своего сторонится, а тот одаривает ее ледяными взглядами!

— О-хо-хо!

— И вот наших рассорившихся брата и сестру сближает — кто бы мог подумать? — эроге, после чего завязывается трогательная история! Я напишу грубую и неотесанную сестру до невозможного миленькой! Как вам такое?!

— ...Это у вас фетиш такой, Фусими-сан?

— Э?.. Н-ну… может быть.

— Вот и прекрасно. Значит, это наш «мотив».

В тот самый миг родилось произведение под названием «Ну не может моя сестрёнка быть такой милашкой» (далее «Ореимо»).

Сделай мотивом произведения то, что хочешь в нем видеть

Если вам хочется, чтобы другие люди увидели, услышали, прочитали ваше «я тут кое-что написал», очень важно поставить перед собой цель и думать не «я что-то делаю», а «я работаю над произведением».

Это касается и ранобэ. Очень трудно создать хорошее произведение, если вы сели писать его без плана в голове. Это сродни попытке пробиться сквозь джунгли без компаса и карты.

Я считаю, что крайне немногие способны писать экспромтом… те самые гениальные авторы.

Поэтому многим авторам очень важно подготовиться к тому, чтобы начать писать. И тогда, даже если сюжет вдруг забудет, куда ему двигаться, вы вспомните, по какому пути нужно идти.

Когда я обсуждаю с писателями новые произведения, в план такой подготовки обязательно входит выбор «мотива».

У каждого автора, берущегося за перо есть нечто, что ему хочется сделать. Это касается и новичков, и матерых профессионалов. То самое нечто, что «хочется сделать в произведении», должно стать железным, непреложным законом, который необходимо соблюдать и уважать. Дело в том, что в ходе написания произведения нередко возникает ситуация, когда книга все дальше и дальше отклоняется от того, что именно автору хотелось создать в начале. Многие такие произведения кажутся недоделанными, поскольку им не хватает «интересности». И это только в лучшем случае. В худшем книгу вовсе не удается закончить.

Главная опасность состоит в том, что чем дальше автор отклоняется от того, что хотел написать, тем больше он начинает путаться в развитии и направлении сюжета, а в конце концов просто не может его закончить (сталкивается с писательским блоком). Выбраться из такого болота практически невозможно.

«Пишу, но не думаю, что получается интересно». «На самом деле я хотел написать совсем другое». «А что я вообще пытался сказать?». «Не могу, не могу, не могу…»

Писателя переполняют негативные мысли и внутренние конфликты, текст пишется неохотно, автор без конца пишет и стирает, пишет и стирает. В конце концов, ему становится противно писать и думать, и произведение отправляется в стол (оно может быть даже законченным, но состоять из уступок и компромиссных решений, которые автора не устраивают — а раз так, можно ли вообще говорить о том, что произведение закончено?). Далее открывается новый документ в Ворде, писатель вновь начинает набрасывать то, что ему хочется сделать, и порочный круг уходит на новый заход.

Причины, по которым такое происходит, у всех разные: нехватка умений, потеря мотивации, переключение интереса на другую тему, — однако даже у профессиональных писателей случается такое, что изначальная задумка размывается на стадии написания произведения, и процесс стопорится.

Итак, как же не угодить в этот капкан и написать такое произведение, что оно покажется интересным хотя бы вам самим? Для этого и существует правило: преврати то, что хочешь сделать с произведением, в «мотив», который должен иметь приоритет над всем прочим.

И я считаю, что ключом к тому, чтобы определить «мотив» произведения, кроется в фетишах самого автора.

Обнажи свои фетиши и определись с мотивом

Чаще всего под фетишами понимают «нечто, что возбуждает конкретного человека», но есть и более строгое определение. Слово «фетиш» указывает на привычки, наклонности, и тенденции, которые влияют на характер и действия человека (и да, сексуальные наклонности сюда тоже входят).

Начальное обсуждение «Ореимо» — пример того, как фетиш превращается в мотив.

Мотив этого произведения: описать любовь старшего брата и его дерзкой сестрёнки. Или, если выражаться проще: заигрывания брата и сестрёнки. Этот мотив появился в ходе той непринужденной беседы с Фусими-саном.

На первый взгляд может показаться, что и само содержание беседы, и мотив — какая-то несусветная глупость, но это их и объединяет. Самое главное, чтобы мотив (каким бы пошлым он ни был) подчинялся инстинктам автора. Под подчинением инстинктам я понимаю то, что автор с самого начала полностью избавился от сдержанности, скромности, робости и умеренности и приступил к изображению того, что на самом деле любит.

А вот чего не стоит делать во время разработки мотива, так это лгать своим фетишам. Ложь сразу же приведет к тому, что произведение получится блеклым. Произведения, за которыми стоит мысль о том, что «на самом-то деле мне нравится вот это, но общество такое не примет, поэтому извернусь вот так» всегда проигрывают тем, которые писались на силе подчинения инстинктам автора, который действительно описывает то, что любит.

Безусловно, «тактическое и стратегическое» мышление тоже важно любому автору, пишущему развлекательные произведения, но в самом начале работы над книгой оно не нужно.

Нельзя выбирать мотивы по принципу «напишу гарем в современном сеттинге, это легче всего» или «хочу написать экшен, но другие сцены как-то лень делать, так что пусть будут битвы со сверхспособностями». В этих мотивах нет фетиша… нет любимой автором темы. Именно фетиши превращаются в изюминку, в «характер» произведения, именно они вызывают в читателях интерес и эмоции. Если автор не вкладывает в произведение свою грязную натуру, оно получается хлипким: например, персонажи себя неестественно ведут, основная сюжетная линия не может сообразить, куда двигаться, и так далее. Такие произведения рождаются смертельно раненными.

Еще нельзя выбирать мотив по принципу «нынче айдолы популярные, напишу про их закулисную жизнь». Если ставить маркетинг и тренды впереди собственных мыслей и желаний, закончится все тем же самым. О таких вещах нужно задумываться уже потом, поэтому сейчас я развивать тему не буду.

Итак, почему «описать любовь старшего брата и его дерзкой сестрёнки» оказалось хорошим мотивом для «Ореимо»? Потому, что автор считал так искренне, от всего сердца. Он действительно таким образом обнажил свой фетиш.

Конечно, наш с ним диалог может показаться бессмысленным пустословием, но как раз поэтому он и получился таким честным. Именно благодаря открытости увлечения автора и вышли на свет. Моя работа редактора свелась к тому, что я вычленил из разговора фетиш автора.

Фетиши — штука инстинктивная, поэтому они не делятся на хорошие и плохие. Однако даже если выделить некоторые в группу «хороших фетишей», это все равно должны быть такие увлечения, что если рассказать о них другому человеку, потом от стыда будешь всю ночь ворочаться в кровати и сожалеть. Именно такие глубины души надо обнажать и превращать в мотив — тогда он станет ключом к тому, чтобы сделать хорошее произведение.

Правильно описанный мотив помогает принимать важные решения во время написания книги, во время обсуждения с редактором на разных стадиях. Он избавляет от вопроса «а что я вообще пытался написать?». Он становится стержнем, которое не дает произведению сбиться с пути.

Конечно, вместо всего этого можно говорить о «критериях принимаемых решений», но это слишком уж сухое выражение, которое не отражает глубокой сути. Именно поэтому я предпочитаю говорить об «обнажении фетишей».

— Выставьте фетиши напоказ! — обязательно говорю я во время каждого обсуждения.

«Sword Art Online» посвящен всем читателям, любящим игры

Ключом к созданию «Sword Art Online» стали всевозможные воспоминания автора, Кавахара Рэки-сана, касающиеся онлайновых игр (речь идет именно о компьютерных играх, не консольных). Такой вывод я для себя сделал случайно, в ходе одного из разговоров с ним.

— Я недавно был на свадьбе знакомых.

Кавахара-сан рассказал, что эта пара познакомилась в игре и, более того, была в игре «жената». Ну а теперь они связались узами брака и в реальном мире.

— Они давно уже поженились внутри крупной онлайновой RPG под названием Ultima Online (от Electronic Arts). Это очень интересная игра, и я сам до недавнего времени играл в нее. Однако порой мне бывало тяжело… речь не только о всевозможных ПК (плеер киллерах, игроках-убийцах), иногда у меня воровали дома, в которых я жил. В те времена даже после того, как ты накопил денег и приобрел дом, у тебя могли украсть ключ, а вместе с ним и дом. В этом смысле старые онлайновые игры были куда суровее нынешних.

Кавахара-сан оказался онлайн геймером со стажем и рассказал мне множество «бытовых историй», а также пережитых или виденных им лично эпизодов из игр. Подобные эпизоды стали неотъемлемой частью того реалистичного описания онлайн игры, которая и помогла продать «SAO».

Если говорить о ставшем основой «SAO» фетише Кавахары-сана, словами его можно выразить как «я до безумия люблю онлайн игры!».

Кавахара-сан писал «SAO» для вполне конкретной аудитории. А именно: для всех людей, влюбленных в игры,в том числе онлайновые. Само по себе повествование об играх приносит Кавахаре-сану радость. Он любит игры и наслаждается ими, включая все те кошмарные вещи, которые там с ним происходят.

Сеттинг «SAO» в том, что игроки не могут выбраться из игры, а смерть в игре означает смерть в реальном мире. Хотя в этом сюжете люди часто видят желание рассказать об ужасах и нечестности игр, а также о кошмаре, через который проходят запертые игроки (и, надо сказать, рецензий и отзывов в таком ключе «SAO» получил немало), я с таким суждением не согласен. «SAO» в своей основе — бесконечно позитивное произведение, придерживающееся мысли о том, что игры по своей сути интересны.

Любой читавший «SAO» наверняка поймет, что хоть игроки порой неправильно ведут себя, а администратор пытается использовать игру для мрачных целей, сама игра ни в чем не виновата. Именно поэтому Кирито, главный герой «SAO», любит летающую крепость Айнкрад, ставшую местом проведения жестокой смертельной игры. Даже Каяба Акихико, заперший в игре десять тысяч игроков, не похож на злодея. Безусловно, Каяба — тот самый корень зла, виновный в сложившейся чудовищной ситуации, но Кирито в чувствует в нем точно такую же любовь к играм в жанре VRMMO (и ненавидит Суго Нобуюки, который видит в играх лишь инструмент зла).

Я полагаю, «SAO» получил такую широкую поддержку именно благодаря тому, что автор вложил в произведение множество чувств, адресованных предполагаемую читателю — той самой аудитории, что «любит игры и онлайн».

Чем бы все кончилось, если бы произведение неправильно поняло чувства предполагаемого читателя? Ну например, допустим, что предполагаемый читатель произведения — «парень, который любит школьные романтические комедии», однако автор решает, что «сейчас дико популярны аниме про айдолов-парней, так что надо бы добавить в класс школьника, который круто танцует», и развивает сюжет в этом направлении? Мне кажется, в результате выйдет произведение, застрявшее на полпути, не ориентированное на своего читателя. Если же говорить про «SAO», то что, если бы такой же сюжет выстраивался под аудиторию «ненавистников игр»? Наверняка в таком случае Кирито бы регулярно читал проповеди о плохом влиянии, которое оказывают игры, потом заручился бы поддержкой организации взрослых, выступающих за ограничение игр, а закончилось бы все уничтожением самой игры. Стали бы вы читать такое «SAO»? Я не думаю, что Кирито в роли авангарда противников игр вдохновлял бы и будоражил наши умы так же, как Кирито, что верит в силу, способную превзойти игровые системы. Или, по крайней мере, он вряд ли получился бы настолько же крутым персонажем.

Соблазняй Имярека, предполагаемого читателя

Любому произведению важно иметь предполагаемого читателя.

Этот читатель — тот самый, до которого хочется донести свои мысли, которому хочется дать почитать свое творение. Сколько ему лет? Какой он человек? Какую жизнь ведет? Чем интересуется? Когда читает книги? Какое положение занимает в школе или на работе? Наконец, какие чувства в нем должна вызвать книга?

Что, уже подумали «нет-нет-нет, это ведь ненастоящий человек, я не могу придумать так много!»?

Тогда давайте представим себе, что предполагаемый читатель может быть отнюдь не воображаемым человеком, а кем-то, кого вы хорошо знаете. И вот его такое развитие сюжета должно увлечь! И вот он будет без ума от главной девушки произведения! И вот он, и вот он, и вот он… Имя этого Имярека должно фигурировать в мыслях так часто, чтобы вы потом уже никогда не могли думать о нем в том же ключе.

В случае «SAO» предполагаемыми читателями были коллеги Кавахары-сана — такие же онлайн-геймеры, как и он сам. Можно выбрать кого-то еще ближе. Можно лучшего друга, можно семью или возлюбленного. Главное — иметь четкий образ того, каким должно быть произведение, которое вы хотите дать ему почитать.

Но все равно попадаются авторы, которым даже из реальности выделить Имярека не получается. В таком случае предполагаемым читателем можете стать вы сами — либо нынешний, либо тот, каким когда-то были.

Вообще, написание ранобэ по своей сути есть попытка «что-либо сообщить через повиновение собственным инстинктам и, возможно, обнажение своих фетишей» посредством букв. Поэтому я не вижу никаких противоречий в том, что предполагаемым читателем книги можете быть вы сами.

Главный нюанс здесь в том, чтобы определиться, под какой этап в вашей жизни вы пишете. Например, если смысл произведения в «онлайн-игры рулез!», то предполагаемым читателем должны быть вы именно в том возрасте, когда крепче всего сидели на онлайне. Если крепче всего сидите сейчас — пишите под себя нынешнего, если в старших классах — пишите под того ученика старшей школы, что фанател от игр. И если ваш предполагаемый читатель учится в старшей школе, то вспоминайте, какие игры вам были интересны в те времена, как вы тогда жили, о чем думали в школе. Другими словами, вам нужно в мельчайших подробностях вспомнить мышление предполагаемого читателя. У вас должно появиться мнение стороннего наблюдателя относительно прошлых событий и переживаний: «И почему я о таком думал? Ох, и дурак я был», «Эх, а ведь я так и не признался ей в любви. Сегодня я бы так не облажался» и так далее. Секрет писательского мастерства состоит в том, чтобы преподать те же самые эпизоды, но так, чтобы они получились интереснее, чем в реальности.

Если вы отматываете время назад на 1-2 года — это одно, но если углубиться в прошлое лет на 5-10, сможете без труда рассматривать того себя как постороннего человека.

Ваше прошлое — отличный кандидат на пост Имярека, предполагаемого читателя.

Книга про фанатов может открыть перед читателем новый способ получать удовольствие

Выбрать предполагаемого читателя — отнюдь не то же самое, что послать к чертям всех остальных. Для начала следует признать: крайне сложно придумать что-то, что понравилось бы всем. Погонишься за всеми зайцами сразу — ни одного не поймаешь. Если в произведении нет «характера» и «острия», которое должно поразить в самое сердце кого-то конкретного, его, скорее всего, ожидает бесславное забвение. Другими словами, произведение, не способное впечатлить даже предполагаемого читателя, не поразит и всех остальных.

Иногда на этом этапе возникают опасения: что, если предполагаемый читатель — фанат, то есть, тема произведения очень специфичная? Я считаю, что в этом нет ничего плохого. Например, возьмем мангу «Yowamushi Pedal» (автор Ватанабэ Ватару, издательство Акита Сётэн) про юность членов секции велосипедных гонок. Вероятнее всего, предполагаемые читатели этого произведения — «усердно работающие над собой члены секций велогонок» (я не автор манги и могу ошибаться, но полагаю, что именно на этих людей история произвела самое сильное впечатление). Скорее всего, численность школьников-велогонщиков не дотягивает даже до десятой численности школьных бейсболистов и футболистов. Следовательно, людей, которые интересуются велогонками, гораздо меньше, чем тех, кому нравится бейсбол или футбол.

Конечно, у «Yowamushi Pedal» очень маленькая целевая аудитория, но это не значит, что мангу купят лишь члены секций велогонок. Многим людям хочется посмотреть на неизвестный им мир. Их со страшной силой тянет «с интересом понаблюдать» за миром, с которым их ничего не связывает, без знаний о котором они могли бы прожить всю жизнь. Книги в стиле «про фанатов, но как раз поэтому про них хочется узнать» — это целый жанр. Ну а «Yowamushi Pedal» ждал грандиозный успех и уже более 14 миллионов проданных копий. Цифра говорит сама за себя — за счет одних только «членов секций велогонок» ее никогда не достичь.

Примеров других «нишевых» хитовых произведений можно привести уйму. Вызвавший беспрецедентный всплеск популярности игры в го среди японских детей «Hikaru no Go» (автор Обата Такэси, издательство Сюэйся, свыше 25 млн проданных книг); манга об игре в соревновательную каруту, о стараниях, росте и узах парней и девушек «Chihayafuru» (автор Суэцугу Юки, издательство Коданся, свыше 12 млн проданных книг); а если приводить примеры из библиотеки Дэнгэки Бунко, то можно вспомнить комедийное ранобэ о суровой работе системных администраторов «Nareru! SE» (автор Нацуми Кодзи).

Поэтому совершенно не нужно волноваться о том, что произведение вашей мечты пишется ради предполагаемого читателя-фаната. Я считаю, что думать лучше не об этом, а о том, как бы сильнее запасть в душу предполагаемому читателю (раз уж на то пошло, предполагаемой аудитории «SAO» — игроков в онлайн-игры — на момент издания первого тома в 2009 году среди читателей коммерческих ранобэ особо и не было).

Автору важно показать весомый авторитет, который воплощается в посыле «это произведение я пишу специально для вас!»

Прелесть ранобэ — в возможности ощутить себя в мире мечты

Вот неожиданный вопрос: травили ли вас в школе?

Меня — да! (Бды-ы-ы-ыщ!)

Конечно, вспоминать те тяжелые времена не хочется, но тогда я думал примерно следующее:

— Будь у меня какая-нибудь чудо-сила, я бы всех этих гадов так бы отметелил…

Конечно же, в реальности так не бывает. Но мечтать об этом можно сколько угодно.

Жизнь школьника состоит не из одного веселья. Сталкиваться приходится и со скукой, и с еще более неприятными вещами. Так почему бы не писать книги, которые помогут школьникам справиться с накопившейся тоской и вернуть им радость повседневной жизни?

Вот я посреди урока выпрыгиваю из окна во двор, избиваю осточертевшего нахала и возвращаюсь в класс, как ни в чем не бывало…

Вот миру угрожает опасность, но меня куда больше волнует кислый вид сидящей рядом со мной девушки. Я помогаю ей, и оказывается, что она неразрывно связана с грозящей миру опасностью, и я спас не только ее, но и весь мир…

Не думаете ли вы, что грустящему школьнику, таким образом побывавшему в мире истории-фантазии, станет легче?

Мне — стало! (Повторный бды-ы-ы-ыщ!)

Я считаю, что одна из важных задач индустрии развлечений — создавать такие на первый взгляд глупые, но правдоподобные внутри созданного мира сюжеты, позволяющие побывать в шкуре героя.

Удовольствие от приключений, не вставая с дивана

Что общего между американскими горками, комнатами страха, триллерами и романтической мангой? На первый взгляд, ничего, но кое-что их всё же объединяет. А именно: то, что все они позволяют как бы пережить приключение, при этом не подвергая себя опасности. Американские горки — чувство скорости, комната страха — ужас от нападения кошмарных монстров, триллеры — накал страстей во время адовой перестрелки, романтическая манга — напряженный момент признания в любви девушке… Таким образом, любое развлекательное произведение обязательно содержит сцены, заставляющие сердце читателя волноваться или трепетать.

Разумеется, ранобэ это тоже касается. Читатель выискивает, каким бы приключением развлечь себя, и наслаждается мангой, ранобэ, играми и аниме. Можно сказать, он пытается спастись от повседневности. Именно по этой причине в ранобэ должно содержаться какое-либо приключение. Возвращаясь к недавним примерам, в случае комнаты страха речь идет о «возможной смерти». В триллере обязательно есть какая-нибудь «трудная ситуация», с которой бы читатель ни за что не справился. В романтической манге есть как счастье героя, встречающегося с красавицей, так и «отчаяние», когда ему не удается признаться ей в любви. Все эти ситуации читатель рассматривает как «маловероятные в реальной жизни, но которые хотелось бы пережить». Читатель требует от такого «приключения» не столько удовольствия, сколько той трудности, которая ему больше всего интересна: страха, смерти и так далее.

«SAO» с этой точки зрения полон таких кошмарных обстоятельств: невозможно выбраться из игры, а проигрыш равносилен смерти. Все это как раз попадает под понятия «трудной ситуации», «возможной смерти» и «отчаяния». Основа наслаждения такими сюжетами — в том, что мы не хотим столкнуться с таким в реальной жизни (и едва ли смогли бы отреагировать на подобное достойным образом), но с удовольствием прошли бы через такое приключение.

Плохо то произведение, что не заигрывает с читателем

«Мне хочется такого, я хочу почитать вот это».

Чтобы читатель остался доволен после прочтения книги, его ожидания нужно оправдать.

— Мне хотелось развлечься, поэтому я начал читать «Убойного ангела Докуро-тян» (далее Докуро) и так ржал от шуток!

— Мне захотелось почитать про красивую девушку, поэтому я начал читать «Секрет Ногидзаки Харуки» (далее «Ногидзака») и та-ак умилялся неловкости Харуки!

И так далее.

Ожидания читателей я называю «трендом». Обычно слово «тренд» используется для описания модных течений или каких-либо склонностей, однако здесь оно означает вектор произведения, что включает в себя в том числе и направление развития сюжета.

Логика создания произведений диктует, что сразу после выбора «мотива» и «предполагаемого читателя» надо определиться с «трендом» (на самом деле до тренда нужно выбрать еще один бесконечно важный компонент любой книги: персонажей, однако персонажи — тема настолько огромная, что о них я подробно поговорю в следующей главе).

Почему же автор и редактор должны думать о тренде?

По той причине, что «многим читателям именно такое кажется интересным», «многие читатели рассчитывают именно на это» и «многим читателям хочется остаться довольными».

Если выражаться жестче, то произведение должно заигрывать с читателем. Если «я хочу» самого автора становится его фетишем и мотивом, то обращенное к предполагаемому читателю «лучше будет написать так» и «такое им понравится больше» это тренд.

Хотя до сих пор я говорил о едином тренде, само понятие делится на восходящий (позитивный) и нисходящий (негативный) тренды.

Примеры восходящих трендов: жизнь забитого школьника-изгоя вдруг переворачивается с ног на голову, роскошная красотка — председатель совета — вдруг назначает его своим заместителем, а затем его выбирает новым хозяином древний артефакт… В общем, это такие обывательские фантазии, которые начинаются со слов «хорошо бы, если…»

Примеры нисходящих трендов: тянущиеся друг за другом неудачи, которые так и не удается побороть; аморальный мерзкий злодей, который так и не получает по заслугам; персонаж, введенный как тайное оружие, так до самого конца и не показавший себя во всей красе; и так далее. Мое мнение относительно нисходящих трендов состоит в том, что писатели вводят их в первую очередь для того, чтобы изумить читателя такого рода неожиданностью (правда, в некоторых случаях они вводятся просто потому, что нравятся автору). Однако если желание «сделать вот так, чтобы еще больше их удивить» и «завернуть сюжет так, как они точно не ожидают, будет интересно» становится слишком сильным, сюжет начинает в плохом смысле отклоняться от общепринятых норм (восходящих трендов), и в конечном счете предполагаемый читатель расстроенно протянет: «Зачем было так предавать ожидания?..» Это — неудачный выбор трендов.

В то же время тренды бывают разными, и пристрастия читателей — тоже. Среди аудитории обязательно найдутся те, кто скажет «раз уж герою все время не везло, в конце тоже не должно везти» или «сюжет, в котором злодей постоянно побеждает, лучше, потому что реалистичнее».

Как же тогда быть?

Я в такие минуты снова возвращаюсь к вопросу: а кто наш предполагаемый читатель? Удовольствие читателя = удовольствие Имярека, которому хочется дать почитать произведение. Так какое же развитие сюжет доставит предполагаемому читателю-Имяреку больше всего удовольствия? Соответственно, о развитии сюжета я начинаю думать именно с этой точки зрения, потому что в противном случае тренды будут выбираться без учета мнения предполагаемого читателя, и закончится все тем, что тренды вовсе не сойдутся с предпочтениями Имярека. Разумеется, в писательском деле не бывает однозначно правильных ответов, но следует хотя бы придерживаться тех правил, которые мы сами ставим перед собой. Поэтому я считаю, что важно делать именно тот выбор, о котором вы можете сказать:

— Вот Имяреку бы такой поворот сюжета понравился, наверное!

Камидзё Тома — победитель как физических, так и психологических битв

Камидзё Тома: «Я сказал, немедленно отойди от сестры Мисаки. Ты что, не расслышал?»

Акселератор: «Так твой прототип что, Мисакой звали? Слушай, я тебя прошу больше не приводить непричастных обывателей на испытательный полигон.»

Камидзё Тома: «...Хватит болтать. Я же сказал, руки прочь от нее, мразь!»

Акселератор: «Ты хоть понимаешь, кому зубки показываешь, а? Ты называешь мразью эспера 5 уровня, одного из семерых во всем Академгородке, к тому же единственного, кого выбрали для того, чтобы он пробился к самым вершинам. Кто ты вообще такой? В бога вздумал поиграть? Не смеши».

С этого диалога начинается битва между сильнейшим эспером, Акселератором, способным свободно управлять любыми векторами, и главным героем, Камидзё Томой, в третьем томе Индекса. Действие происходит в одном из депо Академгородка. Акселератор намеревался убить сестру Мисаки (главную девушку на тот момент), однако Камидзё Тома вмешался в последнюю секунду, не скрывая гнева. Однако он явно уступал противнику по силе. Назревала безнадежная битва.

Камидзё Тома: «Гх… гхе-а!.. Ха-а… ха-а!..»

Акселератор: «А-ха-а! Ну же, ты слишком, слишком медленный! Не будь свиньей, которую только и можно, что съесть, мразь. Стань лисой, на которую интересно поохотиться!»

Камидзё Тома: «(Дерьмо!..)»

Хотя Камидзё и удалось спасти сестрёнку Мисаки, Акселератор продемонстрировал ему свое однозначное превосходство, и герою оставалось лишь бегать. Пусть Камидзё и владел силой «Разрушителя Иллюзий», сокрытой в его правой руке, атаковать противника он мог лишь кулаками. Акселератор в свою очередь применял яростные дальнобойные атаки, не давая Камидзё даже подойти, не говоря уже об ударах. В конце концов, сила Акселератора вызвала пылевой взрыв. Сильно пострадавшему Камидзё отрезало пути к отступлению. Акселератор пошел добивать противника…

Акселератор: «Ты старался. Ты правда старался. Поэтому… прекращай и расслабься».

Камидзё Тома: «Дерьмо-о-а-а-а-а-а-а-а!»

Акселератор упивался непреодолимой разницей в силе и в самую последнюю секунду позволил противнику подойти к себе. Кое-как увернувшись от добивающей атаки Акселератора, Камидзё воспользовался секундной слабостью и ударил врага кулаком. Правая рука Камидзё попала точно в лицо Акселератора. Будучи сильнейшим эспером, тот никогда не испытывал физическую боль. Она застала его врасплох — он не понимал, как враг пробил абсолютную защиту, выстроенную с помощью векторов.

И с этого удара начался чудесный перелом в их битве.

Камидзё Тома: «Сестры тоже жили изо всех своих сил. И я не дам кому-то вроде тебя считать тех, кто изо всех сил пытается выжить, всего лишь кормом!»

Акселератор: «...А ты и правда очень интересный!»

Камидзё Тома: «Стисни зубы, сильнейший… сейчас моя слабость тебе слегка пропоёт».

Затем Камидзё одним ударом впечатал сильнейшего врага в землю (кстати, последняя фраза, брошенная в сторону Акселератора, кажется мне настолько крутым изречением, что она стало для меня этаким жизненным девизом).

Я хотел принести конкретный пример того «удовлетворения», о котором рассказывал. Кульминация этой истории Индекса состоит в том, что «неправильное суждение» врага-Акселератора (считавшего, что сестёр Мисаки можно спокойно убивать, потому что они лишь клоны) сталкивается в бою с «искренним чувством справедливости» Камидзё (считавшего, что они, пусть даже и клоны, все равно старались жить как люди, из-за чего он не хотел допустить смерти девушек). По ходу боя Камидзё загоняли в угол в то время как Акселератор держался спокойно и расслабленно, однако помощь сестры Мисаки помогла Камидзё нанести Акселератору роковой удар…

На самом деле, если рассматривать всю эту сцену с позиции экшена, можно сделать вывод, что психологическое противостояние здесь не обязательно, хватило бы и одной потасовки. Но все-таки нам хочется, чтобы главный герой одолел врага не только в драке, но и в чувствах. В данном случае, мы хотим «научить врага уму-разуму, чтобы он отказался от бесчеловечной мысли о том, что если девушки — клоны, их можно убивать сколько угодно». Я полагаю, что сцена приносит нам удовольствие именно потому, что Камидзё удалось добиться этой цели.

Набить врагу морду и крикнуть «я победил!» — значит, одержать победу одной только силой или, если выражаться грубее, насилием. Я считаю, что по-настоящему сильный катарсис от битвы испытываешь не после грубой победы, а когда воля героя, его мысль «Ты думаешь неправильно. Я не могу проиграть тому, кто так думает. Поэтому победа за мной» обретает видимое воплощение; другими словами, когда победа в битве увязана с победой мировоззрения и морали героя.

Я, как и любой читатель, обожаю восходящие тренды за то, что от них можно ожидать такого наслаждения, но в то же время полагаю, что Камидзё Тома мог стать таким популярным персонажем именно благодаря тому, что негативных трендов в произведении гораздо больше.

В случае «Ореимо» мотивом было «описать любовь старшего брата и его дерзкой сестрёнки», предполагаемым читателем — «читатель произведений Дэнгэки Бунко или журнала «Дэнгэки G’s», ну а трендом: «разговоры на отаку-тему с милой девушкой». На момент выхода «Ореимо» дикой популярностью пользовалась манга «Genshiken» (автор Кио Симоку, издательство Коданся) о повседневной жизни студентов, состоящих в кружке отаку, к тому же среди наших произведений хитом стала богатая на отаку-юмор «Ногидзака». Поэтому мы решили проверить, есть ли среди аудитории Дэнгэки Бунко благодатная почва для таких произведений.

Кстати, в случае «Эроманги-сэнсэя»*, следующего тайтла автора «Ореимо» Фусими-сана, мотив и предполагаемый читатель остались точно такими же, тренд немного изменился («разговоры на ранобэ-тему с милой девушкой») и добавился еще один: «если ни от кого не зависеть, можно быть и хикикомори». Причина, по которой мы выбрали этот восходящий тренд, состоит в том, что мы хотели попробовать оправдать ожидания людей, думающих «а ведь будь это правдой, получились бы идеальные условия для жизни».Я считаю, что в пределах одного тайтла (в крайнем случае тома) должно быть не больше двух-трех трендов. Если читатели любят тренды, это не значит, что чем больше их запихнуть — тем лучше. Если тренды начнут конфликтовать друг с другом, получится произведение, которое непонятно что хочет сказать. Объем ранобэ ограничен, и жонглировать в нем множеством трендов часто оказывается так сложно, что произведение в результате кажется незаконченным: недоделанным или переделанным.

Писатель по имени Такахаси Яситиро

Первый тайтл, который мне поручили, «A/B Extreme», увы и ах, не добился успеха. В тот месяц он показал худший результат по продажам среди новых томов Дэнгэки Бунко и закончил значительно ниже предполагаемой черты продаж. Другими словами, он не продался.

Однако мой следующий тайтл, «Огненноглазая Сяна» (далее «Сяна») стал крупным хитом.

На то время и я, и автор обоих тайтлов Такахаси Яситиро были новичками, поэтому делили друг с другом все невзгоды и стали этакими боевыми товарищами.

Дело было в июне 2002 года. Мы с Такахаси-саном сидели в одном ресторанчике, обсуждали провал «A/B Extreme» и начинали строить планы относительно следующего произведения.

— Все-таки мне кажется, что «А/В» немного отклонился от того произведения, которое хотели читатели.

— И правда. Знаю, прозвучит немного странно, но даже я, как автор произведения, считаю его довольно сложным для понимания…

Действие «А/В» разворачивалось в далеком будущем, а сюжет состоял в том, что два андроида — Анди и Боги — занимались истреблением гремлинов, нападающих из иного измерения. Мы задумали множество привлекательных элементов, но нас подкосило сложное для понимания мировоззрение и выразительные средства, что привело к пробуксовке сюжета. Мы сделали все, что могли, но результат получился неважным.

— Поэтому в следующем произведении я хочу попробовать зайти с совершенно другой стороны.

— Согласен. Например, как вам такая задумка…

Обсуждение прошло как по маслу.

Как только мы с боевым товарищем выяснили, что оба хотим того же самого, нам осталось лишь обговорить методы достижения цели. Их-то мы и обсуждали.

Такахаси Яситиро — человек с развитым чувством долга. Он считает, что «если уж книгу издали, я в огромном долгу перед читателями и перед издателем».

Чтобы выпустить одну книгу, издатель тратит несколько миллионов йен. Для компании это не слишком серьезная сумма, но для одного человека — огромная. Такахаси-сан, будучи автором, всегда думал как настоящий профессионал и никогда не смотрел на коммерческую издательскую деятельность свысока. При этом трудно найти другого человека, который бы так любил кошек и умилялся ими. Каждая «фотография автора» (куда по правилам Дэнгэки Бунко вставляется изображение «для знакомства с автором») на произведениях Такахаси-сана посвящалась снимкам домашних кошек.

Его профессионализм выражался в том, что он не допускал в своих произведениях никаких компромиссов. Конечно же, переходящие в споры совещания писателей и редакторов — дело обыденное, но одно из наших с Такахаси-саном обсуждений продлилось в итоге 14 часов. Темой того обсуждения стало то, что на том этапе работы над произведением мы уже хотели получить рукопись по возможности без дальнейших правок, однако Такахаси-сан возражал и говорил: «Я не хочу показывать читателям непристойную рукопись». Я же настаивал на том, что «ничего страшного, даже сейчас можно вполне переходить к полированию», и пошло-поехало.

Наше 14-часовое обсуждение началось ранним вечером и закончилось в 7 утра. Даже сейчас я отчетливо помню, как бесконечная дискуссия проходила под звуки пылесоса, с которым с утра пораньше разгуливал уборщик. А поскольку говорили мы по телефону, весь следующий день у меня болели уши и истекали какой-то нехорошей жидкостью. Позднее это событие назвали «делом о кровавой рукописи» (когда Такахаси-сан все-таки сдал нам тот многострадальный текст, в нем было столько исправлений красной ручкой, что поначалу казалось, будто она забрызгана кровью).

Но что-то я отвлекся.

Когда я раздумывал над следующим произведением Такахаси-сана, первым делом я решил посмотреть, что происходит у нас в редакторском отделе.

На то время огромной популярностью из тайтлов Дэнгэки Бунко пользовалось «Ilya no Sora, UFO no Natsu» (за авторством Акиямы Мидзухито).

Встреча с прекрасной девушкой у бассейна посреди ночи, загадочность красавицы, неловкие, но веселые разговоры девушки с главным героем, тайна Илии, пилота-борца с НЛО и так далее. А с учетом прекрасных иллюстраций, нарисованных Комацу Эдзи-саном, произведение проявило свое очарование во всей красе (и практически сразу получило аниме-адаптацию).

Поэтому я думал над тем, чтобы и в следующее произведение Такахаси-сана встроить некий «элемент», присутствовавший в Илии. Интуиция подсказала мне, что именно этот элемент отличает произведение вроде «А/В» от хита.

— Следующее произведение должно западать, как «Илия». К этому и будем стремиться.

— ...Мики-сан.

— Да, Такахаси-сан?

— Что вы понимаете под «западать»?

Вот тогда я чуть не упал со стула.

Как появилась на свет «Огненноглазая Сяна»

В музыкальной индустрии «западающие» треки называют catchy.

Кэтчи — это такой трек, который легко запоминается и легко располагает к себе.

Во время работы над нашим следующим произведением я поставил такое «западание» на первое место.

Сюжет «Огненноглазый Сяны» начинается со встречи главного героя, Сакаи Юдзи, с девушкой по имени Сяна, которая уничтожает монстров, приходящих из параллельного, но недалекого от нашего Багрового Мира.

«Сяна» обладала всеми необходимыми компонентами, вызывающими интерес: крепким сюжетным стержнем, глубокими персонажами, захватывающими виражами и поворотами. Такахаси-сан вообще обладает талантом писать качественные, «плотные» произведения, и это проявилось в полную силу еще в «А/В».

И тем не менее, «А/В» не продался. Это произведение таило в себе недюжинный интерес, но не смогло донести его до всех читателей. Читатели просто не смогли проникнуться книгой. На то время я предположил, что попытка напрямую продать «плотный» стиль Такахаси-сана не нашла отклик у читателей, которым хотелось прочитать «легкое» произведение.

Поэтому я решил, что его новое произведение сможет прорваться лишь в том случае, если сделать его западающим — запоминающимся и располагающим к себе. Я хотел не погасить особенности Такахаси-сана, а дать читателям больше возможностей прикоснуться к прелестям книги, заметить их.

Но как же я мог сделать «Сяну» западающим произведением?

Во-первых, еще на этапе прототипа я решил, что «Сяна» не должна быть девушкой неопределенного возраста, и наделил ее внешностью девочки из начальных классов. Таким образом я создал более сильный разрыв между персонажами (про необходимость разрыва подробно читайте в следующей главе).

По сюжету «Сяна» воевала с помощью огромного одати по имени Ниетоно-но-Сяна длиной 130 сантиметров. А раз так, мне показалось, что куда лучше запомнится девушка, размахивающая катаной размером с нее саму. К тому же я подумал, что поскольку читатели у нас в основном молодые, им будет проще проникнуться чувствами не к девушке на 1-2 года старше их, а к ровеснице или даже девочке чуть помладше, но старающейся изо всех сил.

На следующем шаге я занялся поисками того, что волнует, беспокоит читателей в повседневной жизни, о чем они невольно задумываются. Как мне казалось, для того, чтобы по-настоящему насладиться приключением, не вставая с дивана, главный герой произведения должен волноваться о вещах, близких читателю. Именно тогда читатель испытывает сильное облегчение, когда герою удастся победить.

Так мне и пришла в голову идея «факелов». Суть в том, что у людей в мире Сяны есть этакие фрагменты, которые изображают энергию их сущности, а монстры из Гудзе поедают их, превращая людей в «факелы». Люди-факелы внешне ничем не отличаются от обычных, но поскольку их оставили без энергии, со временем они гаснут, словно затухающее пламя, и о них все забывают.

Я сразу понял, что как раз этот момент может запасть.

Дело в том, что на тот момент как раз начал подниматься вопрос о бойкотах — подвиде школьной травли, который очень трудно заметить. Если насилие наносит физические раны, то бойкот травмирует морально. Присоединиться к бойкоту очень легко, поэтому масштабы травли быстро разрослись, а урон она может нанести даже больший, чем прямое насилие. Разумеется, так себя вести нельзя. Но вот я подумал — а что, если увеличить масштаб бойкота до того, что существование человека полностью перестают замечать? Конечно, мне пришлось в свое время пережить травлю, но я полагаю, проникнуться всем ужасом такого состояния может каждый. Мне показалось, что герой, как раз столкнувшийся лицом к лицу с подобным, вызовет у читателя сочувствие как «некто, сражающийся с похожей опасностью»...

Описание основы произведения получилось очень запутанным, но именно эта основа мгновенно превратила его в западающее.

Ставший факелом главный герой (то есть, которого все игнорируют) пытается сражаться с монстрами (с воплощениями тех, кто травит других) и защищать город, чтобы в нем не появились другие факелы. Теперь добавим чудо-девочку по имени Сяна, которая смотрит на героя и не понимает его мышления…

Да, вот оно!

Пазл в моей голове сложился.И эта мысль помогла нам создать хит, продавший 8,6 миллионов томов.

Твори историю так, чтобы готовить почву для главных сцен

Прелесть «Сяны» заключена в плотном сюжете.

Во время написания сюжета часто произносятся фразы «давайте определимся с экспозицией, завязкой, кульминацией и финалом» или «давайте учитывать трехактовую структуру произведения», однако мой метод написания истории проще (хотя и я беру во внимание вышеупомянутые концепции). Я придумываю «главную сцену начала» и «главную сцену конца», а между ними размещаю «подготовительные сцены». Я считаю, что уже после этого история получается завершенной.

Под главными сценами я прошу вас считать самый главный сюжетный поворот или тот самый соблазнительный момент, который и должен сразить вас наповал.

В случае первого тома Сяны «главной сценой начала» является та, где главный герой Сакаи Юдзи узнает, что он «безжизненный», и главная девушка в лице Сяны его убивает. Многие читатели должны удивиться тому, что парня, который должен стать главным героем, в самом начале (в некотором смысле) убивает героиня. Поэтому они проникаются предвкушением относительного того, что будет дальше, и именно это требуется от главной сцены. В свою очередь, кульминация состоит из сцен на крыше здания, в ходе которых злодей, «охотник» по имени Фриагне, наставляет пистолет «Trigger Happy» на Сяну и стреляет. Подстреленная Сяна падает с крыши, Юдзи тянет к ней руку, но не может дотянуться. И вот когда уже кажется, что трагедии не избежать, покровительствующий девушке демонический король Аластор воплощается в мире огненным гигантом и спасает Сяну в последнюю секунду. Это и есть «главная сцена конца». В ней, в отличие от начала, чуть не умирает теперь уже героиня, и именно такая кульминационная сцена грандиозного «камбека» подходит на роль главной.

Создание сюжета же заключается именно в том, чтобы написать «подготовительные сцены», которые соединят две главные сцены между собой. Это важнейшая часть процесса под названием «написание ранобэ», поэтому о ней я подробно поговорю в следующей части книги, посвященной персонажам.

Глава 2. Почему Мисака Микото из «Некоего магического Индекса» ходит в шортах или искусство написания

Шокирующая легенда о Камати Кадзуме

— Я разрушу эту иллюзию!

Наверное, любой знакомый с ранобэ и аниме хоть раз да слышал эту фразу.

С учетом спин-оффа, аниме «Некоего магического Индекса» растянулось на четыре сезона и восемь куров (под «куром» понимается промежуток в 12 эпизодов, которые выходят по телевизору в течение около трех месяцев), а также получило полнометражку. Вышеприведенная фраза — коронная в арсенале главного героя тайтла, Камидзё Томы. Он более чем на равных сражается против магов и эсперов благодаря «разрушителю иллюзий», сокрытой в правой руке силе, способной затушить любую сверхъестественную силу вне зависимости от ее происхождения. С другой стороны, этой же рукой он стирает с себя и благословение госпожи Удачи, и потому как заядлый неудачник постоянно попадает в передряги…

Имя Камидзё Томы уже стало нарицательным и обозначает превозмогающего главного героя.

Создатель этого персонажа, Камати Кадзума, тоже потрясающая личность, и в Сети о нем ходит множество легенд.

Что же, раз мне представилась такая возможность, я превращу легенды в факты. Для начала перечислю слухи, которые бродят по Сети:

1. Он продолжал писать, даже заразившись норовирусом.

2. Он говорит, что «все держит в голове», поэтому на совещаниях может точно пересказать содержимое строки по ее номеру, даже если при нем нет рукописи.

3. Он написал второй том «Некоего магического Индекса» за 17 дней.

4. На момент выхода пятого тома «Индекса» в продажу шестой был практически завершен, а прототипы были готовы по девятый том включительно.

5. Несмотря на работу над ранобэ, он занимался еще и планированием «Некоего научного Рейлгана» (манга-спинофф), и писал прототипы планов с немыслимой скоростью.

6. Бывало и такое, что параллельно с написанием ранобэ и планированием манги он писал бонусные рассказы и сценарии для игр.

7. В апреле 2009 года он пересказал мне суть «Тяжелого Объекта», я в ответ сказал: «Да, неплохо, если напишете, издадим», подразумевая «Вы сейчас, наверное, очень заняты, но если…». Через несколько недель у меня на столе появилась рукопись первого тома.

8. Однажды он спросил у меня: «Можно я напишу [второй том Тяжелого Объекта]?». Я ответил, что «можно», и через несколько дней мне вдруг пришло письмо. Я думал, что он прислал набросок, и не глядя отправил на печать. Из принтера вылезла рукопись на несколько сотен страниц.

9. Иногда он сдает рукописи, о сроках по которым мы даже не договаривались, или же рукописи, работу над которыми еще ни разу не успели обсудить.

10. Когда его попросили написать рассказ для журнала, в следующий раз вместе с рукописью ранобэ он сдал целую повесть, которой мы еще не успели назначить срок.

Все вышеперечисленное — правда. Однако этот список немного устарел. Давайте я его допишу:

11. Он отдыхает от написания ранобэ написанием других ранобэ.

12. Он присутствовал на всех обсуждениях сценария аниме и на озвучке, если только не болел. Также он написал все черновики для оригинальных эпизодов.

13. Он пишет дополнительные рассказы к каждому изданию аниме на дисках. Каждый раз выходит на два стандартных тома.

14. Несмотря на все это, у него в столе скопилось множество материалов по самым разным причинам (зарубил сам, задержался выпуск и так далее). Если освободить его стол, можно издать томов 5 одновременно.

15. Его рекорд — участие в выпуске 7 манга-адаптаций одновременно.

16. Он лично написал основной сценарии к игре «Million Arthur» от компании Square Enix, а также отвечал за сеттинг персонажа картой карты. Речь про обе части игры.

17. Однажды журнал попросил его написать один рассказ. Еще до конца установленного срока он принес папку со словами «я тут штук десять написал, выберите какой-нибудь один».

18. И да, он все еще приносит новые рукописи до того, как мы установим сроки. Что бы мы ему ни говорили.

19. С конца 2014 года мы издаем одну его книгу каждый месяц, и тем не менее, у него есть запас рукописей на год вперед (на октябрь 2015 года).

20. Когда я спросил у него «Зачем вы так много пишете?», он ответил «Я как самолет. Если не пишу — падаю».

Полагаю, в будущем таких легенд станет еще больше, но пока хватит этих.

Что же, мой личный фаворит из всех этих эпизодов — тот, что под номером 2.

Случилось это во времена Медиаворкса, когда наш офис еще находился в Отяномидзу (в 2008 году Медиаворкс слился с Аски, стал Аски Медиаворксом и переехал в Идабаси).

Поскольку на то время Камати-сан жил от нас далековато, мы совещались по телефону. Обсуждался третий том «Индекса».

Когда редактор с автором обсуждают произведение по телефону, редактор говорит в трубку номер страницы, затем зачитывает отрывок. После этого идет обсуждение на тему «исправим его вот так», и дело движется дальше. Так продолжается каждую страницу всего тома, так что если замечаний и тем для обсуждения много, совещание с легкостью затягивается на 3-4 часа.

В тот раз я обозначал, над каким текстом идет работа, по номеру страницы и строки.

Совещание шло на редкость гладко. Я помню, что мы были в самом разгаре обсуждения схватки между Камидзё и Микото, одной из девушек произведения.

Туда мы добрались спустя час после начала совещания. И тогда я вдруг понял, что что-то не так.

Я не слышал в трубке звука перелистываемых страниц.

Мы разговаривали по стационарному телефону, не мобильному. На то время у Камати-сана не было ноутбука, а телефон находился не в той же комнате, что компьютер, так что он не мог говорить со мной, глядя в экран.

Очевидно, что если бы у него была под руками распечатка рукописи, по ходу совещания ее пришлось бы постоянно листать. Это сопровождается характерным звуком, несколько замедляющим ход совещания.

Меня охватило зловещее предчувствие, и я робко спросил Камати-сана:

— Камати-сан, просто на всякий случай… перед вами ведь есть рукопись?

— Нет, нету.

— (Пауза) Э? Но ведь я делаю очень подробные замечания к каждой странице. Надеюсь, вы их понимаете? Вам точно не нужна рукопись?

— Я все держу в голове, не беспокойтесь.

Камати-сан, вы ведь не Индекс…

Сила, которую таят в себе привлекательные персонажи

Наверное, всем уже и так понятна важность персонажей любого сюжетного произведения (романа, фильма, манги, аниме, сериала, игры и так далее). Особенно сильным влиянием персонажи обладают в романах развлекательного толка (то есть, ранобэ), где затмевают и сюжет, и мировоззрение, и даже тему произведения (хотя по-хорошему должны идти за ними). Если бросаться в крайности, то произведению достаточно иметь крайне привлекательных персонажей, и читателю оно уже покажется интересным, даже если по сюжету они только и будут делать, что ходить. И наоборот, если персонажи нисколько не привлекательные, то как хорошо ни пиши произведение, интереса не возникнет.

Взять например сверхпопулярную мангу про пиратов «One Piece» (автор Ода Эйитиро, издательство Сюэйся), продавшую уже более 320 миллионов томов. Если я вам скажу, что пираты Луффи, седьмая флотилия и четыре императора из произведения сели играть в карты, вы наверняка воскликнете «Что?! Такие глубокие персонажи, и в карты?! Что же произойдет?!» и почувствуете искренний интерес. Однако если вместо этого речь пойдет о том, что «обычные парни-старшеклассники играют в карты», вряд ли многие люди заинтересуются таким произведением, если только не добавить в концепцию какой-нибудь изюминки (скажем, «играют превратившимися в карты одноклассницами» или «играют на жизнь своих родственников»).

Возможно, я привел достаточно грубый пример, но сила, которую таят привлекательные персонажи, как раз и состоит в том, что они могут хоть в карты играть, все равно будет интересно.

Правила создания привлекательных персонажей

Здесь я буду говорить о персонажах, которых сам считаю интересными.

При написании персонажей ранобэ крайне важно, чтобы читатель мог им сочувствовать, и в первую очередь это касается главного героя и героини.

Под сочувствием я здесь понимаю буквально возможность испытывать все эмоции вместе с ними. Например, если главный герой попал в какую-то передрягу, впечатления читателя будут сильно разниться в зависимости от того, ощущает он себя наблюдателем по ту сторону окна или мысленно стоит плечом к плечу с вымышленным героем.

Разумеется, стремиться нужно ко второму варианту. Чем теснее отношения между человеком и персонажем, тем более небезразлично происходящее, а чем слабее, тем более безразлично. Если читатель смотрит через окно, он будет считать, что «его это все не касается». Если он стоит плечом к плечу с героем, он будет волноваться, нервничать и поддерживать персонажа изо всех сил.

Для меня Камидзё Тома, о котором я уже говорил, как раз такой близкий персонаж.

Я осознаю это каждый раз, когда сажусь за редактирование «Индекса». Дело в том, что я могу восхищаться им и находить в нем обаяние.

Умение вызывать «восхищение» и «обаяние» — непременные атрибуты персонажа, которому можно сочувствовать. В идеале нужно стремиться не к чему-то одному, а одновременно и к восхищению, и к обаянию.

Но почему же эти атрибуты так важны?

Я полагаю, что главный герой должен быть крутым, но не слишком.

Под крутым главным героем часто понимают этакого сверхчеловека, который решит любую задачу, прекрасно справится даже с неожиданностью и вскружит голову любой прекрасной девушке. Однако если он так ведет себя в течение всего произведения, я начинаю раздражаться, мол «да-да, я понял, он крутой».

Избыточно крутые персонажи со временем отдаляются от читателя и становятся чуждыми. От этого усиливается восхищение, но теряется интерес к самому персонажу. И вот нужно сблизить героя и читателя, так сказать, усадить их на соседние стулья, чтобы они смогли дружно над чем-то посмеяться. Эту задачу и выполняет обаяние.

Символ «восхищения» Камидзё Томой — его правая рука, «Разрушитель иллюзий». Она побеждает любую сверхъестественную силу, с ней не сравнится никакой маг или эспер. Именно с ее помощью Камидзё в школьном возрасте спасает мир (и становится весьма популярным среди девушек, пусть он на это и не рассчитывал). Это круто, и этим все восхищаются.

Но в чем же обаяние Камидзё Томы? В том, что он неудачник, поскольку сила «Разрушителя иллюзий» уничтожила и его божественное покровительство, то есть, удачу. Живет он, как правило, бедно, подвергается атакам хулиганов и сталкивается с другими неприятными вещами. Более того, у него крайне обывательское сознание. В магазине он тщательно выискивает скидки, в школе бегает по коридору в носках, скользит и слышит возмущенные возгласы школьниц. Если смотреть на одну только повседневную жизнь Камидзё Томы, он покажется обычным пареньком из небольшого города, бесконечно далеким от спасения мира. Индекс находит все новые поводы укусить его за голову, Мисака Микото при каждом удобном случае разряжает в него электрошок, свою сверхспособность, и зрелище того, как Камидзё Тома опять кричит «не везе-е-ет» невольно вызывает улыбку. Наверняка многие люди ощущают к нему симпатию и хотят помочь. Это и есть то самое обаяние.

«Умение вызывать восхищение» и «обаяние» есть и у Индекс, главной героини тайтла.

Какой бы маг вдруг ни объявился, она мгновенно разберет его заклинания и придумает, как им противостоять. Дело в том, что она обладает «памятью о содержании 103 тысяч магических гримуаров», что объясняет и ее имя. Это в глазах читателя предстает крутизной, а значит, вызывает восхищение. С другой стороны, на ней несмываемая печать «вечно голодной монашки», сильно досаждающей Камидзё своим обжорством, далеко ушедшим от аскетичного образа жизни монаха. Ее постоянный голод, который приводит к тому, что она поедает что попало, вызывают смех и симпатию. В этом ее обаяние.

Можно сказать, что герою интересного произведения просто обязательно иметь две противоположные стороны. После того, как книга тщательно расписывает аспекты, призванные вызвать «восхищение», очарование проступившего «обаяния» становится в разы сильнее. И наоборот: после хорошо прописанной сцены «обаяния» в разы сильнее станет более позднее «восхищение». Именно поэтому в идеале нужно стремиться и к тому, и к другому.

Когда у персонажа есть и положительная, и отрицательная сторона, он становится человечнее. От человечности рождается сочувствие и мысль «хочу и дальше смотреть, чем он будет заниматься».

Взять, например, «Гарри Поттера» (за авторством Дж. К. Роулинг, в Японии издается компанией Сидзусанся). Гарри, главный герой тайтла, великолепный маг, но что было бы, если бы он нравился всем, кто его окружает? Наверняка ему не пришлось бы особо напрягаться, и жил бы он себе привилегированным школьником Хогвартса. В безбедной жизни нет ни волнения, ни переживаний. Есть только скучные путешествия от одной безопасной зоны к другой. В таких условиях уже становится неясно, с какой стати Гарри вообще считается главным героем. Его обаяние рождается именно из «слабостей»: неопытности, заставляющей его тянуться к темным силам, а также неспособности бросить кого-либо в беде. Не поэтому ли Гарри кажется читателям человечным и симпатичным?

Человечные персонажи способны не только вызывать сочувствие, но и тянуть читателя за собой.

Правда, если мыслить такими критериями, мы придем к выводу, что из Камати-сана плохой персонаж, поскольку ничего, кроме восхищения, он не вызывает. :)

Как появилась на свет Киригая Сугуха из «Sword Art Online»

У Киригаи Сугухи большие мягкие сиськи. Думаю, размер где-то Е… а может, и F.

У этой героини «Sword Art Online», сводной сестрёнки главного героя Киригаи Кадзуто (Кирито), весьма интересная история, касающаяся ее рождения.

Основой этого тайтла стал веб-роман, который Кавахара-сан выкладывал на открытом сайте. Конечно, там тоже была Сугуха, но в веб-версии о ее груди не говорилось ни слова.

На дворе стояло лето 2009-го, мы с Кавахарой-саном обсуждали будущий третий том «SAO»…

И тут я пробормотал:

— У Сугухи наверняка огромные сиськи.

Во время рабочих совещаний из меня частенько вырывается такой бред.

Но я не просто дурачусь.

В ходе разговоров с авторами, когда дело касается обсуждения характеров и внешности персонажей, мы обязательно несколько раз заходим в тупик. И автор, и редактор сидят со сложенными на груди руками и молчат по полчаса.

И вот тогда я, руководствуясь принципом «на совещаниях должно быть весело и радостно!» (о котором еще расскажу в 4 главе), пытаюсь прогнать тяжелую тишину и специально говорю всякую чепуху, чтобы разогнать застоявшийся воздух свежей струей.

Я еще немного отвлекусь, но подобные высказывания в творческом процессе, как ни странно, оказываются довольно важными. Я по своему опыту знаю, что отличные идеи чаще рождаются не когда пытаешься удержать в голове все ограничения, а когда шпаришь не думая. Поэтому по ходу совещаний я стараюсь говорить все, что придет мне в голову (правда, если с этим переборщить, начнешь говорить совершенно неуместные вещи, которые автора только запутают, поэтому важно знать меру…)

Ладно, вернемся к нашим сиськам. Короче, на самом-то деле я пошутил, чтобы разогнать затхлый воздух, но договорив, вдруг почувствовал, что «о, а ведь на основе этого может родиться персонаж».

— Э?! — воскликнул застигнутый врасплох Кавахара-сан.

Однако я тут же объяснил ему свою «теорию разрыва», и тогда он протянул: «А-а… а ведь и правда, такое… тоже может быть. Допустим, она…»

Дальше идеи пошли уже сами собой.

Именно так нам удалось найти ту Киригаю Сугуху, которая так приглянулась читателям.

Вообще, у меня о Сугухе сразу сложилось впечатление как о девушке «мужественной».

Она занимается в секции кендо, не уступает Кирито в фехтовании, и даже своим друзьям-парням, включая Рекона, отвечает жестко (правда, тут еще играет роль робость Рекона, но все же). А обретя игровую личность по имени Лифа, стала еще активнее.

Поэтому мне показалось, что если в Сугухе будет какая-то «женственность», она станет еще более притягательной.

Женственность… ну, какие тут варианты, только сиськи! (Вы прослушали крик души сорокалетнего автора)

В результате Сугуха сравнялась по популярности с Асуной, главной героиней тайтла. Разумеется, виноваты в этом не только ее сиськи, но они помогли приковать к ней внимание.

— Слушай, как там сисястую из «SAO» звали?..

— А-а, Сугуха?

— Точно, Сугуха!

Вышеприведенный диалог мне как-то раз довелось слышать из-за соседнего столика одного столичного кафе. Характерная внешность Сугухи, выделяющаяся размером груди, превратилась в повод запомнить ее как персонажа. Именно тогда я ощутил, что Сугуха в самом деле обрела жизнь.

Кстати говоря, abec-сан придумал и предысторию сисек Сугухи. Цитирую:

— До погружения Кирито в Айнкрад грудь Сугухи была небольшой. Когда Кирито заперло в игре, а она два года за ним следила, грудь успела вырасти! Вот она, сила младшей сестрёнки!

Пожалуй, он сечет фишку еще лучше меня.

Как появились на свет очки Асады Сино из «Sword Art Online»

Обаяние и умение вызывать восхищение — две обязательные составные главного героя. Эти два качества противоположны друг другу, но уживаются в одном персонаже, и именно поэтому он становится привлекательным.

Создание персонажей, опирающееся на сочетание несочетаемого (по мнению большинства), не ограничивается только внутренним миром персонажа, то есть, характером и темпераментом. Еще более привлекательного персонажа можно сделать, если обратить внимание на внешнее — облик, речь, поведение.

Очень часто можно услышать, как кто-то увидел страшного задиру, грозу района, за нежным уходом за брошенным котенком, резко поменял свое мнение и подумал: «а ведь он, возможно, неплохой парень…». Когда строгая и вечно сердитая председательница школьного совета покупает по пути мороженое, высовывает язычок и просит держать ее слабость в тайне, невольно учащается пульс, а в голове проносится: «Неужели она может быть такой милой?..»

Такие эпизоды должны врезаться в память сильнее, нежели вид того, как добрый мальчуган гладит котенка или того, как хулиганистая девочка покупает мороженое. По моему мнению, когда между действиями персонажа и его сеттингом появляется такой разрыв, персонаж производит совсем другое впечатление.

Разница (разрыв) между внешностью и внутренним миром приносит удивление. А удивление — важный первый шаг к тому, чтобы пробудить интерес читателя.

Подобный очевидный разрыв есть не только у Сугухи, но и у еще одной героини «SAO» — Асады Сино (Синон) из арки «Призрачная пуля». Ее символом стали очки. Когда она погружается в VRMMO (Virtual Reality Massively Multiplayer Online [Game]) под названием «GunGale Online», то превращается в обожающего сражения превосходного снайпера по имени Синон, внешностью напоминающую дикую кошку, как упоминалось и в самих книгах. Однако в реальности Сино, в противовес Синон, тихая и пугливая, поэтому abec-сан, иллюстратор «SAO», дорисовал ей очки. В первоисточнике их, опять же, не было.

Поскольку очки символизируют «интеллект» и «спокойствие», они стали прекрасным атрибутом, воплощающим разрыв между реальным и виртуальным мирами (кстати, поскольку по бэкграунду Сино в будущем станет женщиной-полицейским, очки ей, по сути, нужны только для красоты).

Почему Мисака Микото из «Некоего магического Индекса» ходит в шортах?

В третьем томе «Индекса» Мисака Микото от души пинает автомат по продаже напитков, издавая при этом свой фирменный клич «чейса-а!». Камидзё смотрит со стороны и поражается радости Микото. Именно тогда ему удается заметить шорты под юбкой Микото, и это зрелище волей-неволей ломает одну из известных мальчишеских мечт… Вообще, эта сцена настолько хорошо известна любому фанату «Индекса», что о ней и рассказывать незачем. Она не только уничтожила мечту многих парней, читавших «Индекс», но и породила целую фракцию «шортистов», которые считают, что «шортики — это как раз прекрасно»... На самом деле, я не знаю, существует ли эта фракция, но вопрос в любом случае остается тем же самым. Итак, почему Мисака Микото носит под юбкой шорты?

Вопрос о том, «меняем ли то, что под юбкой Микото на трусики или оставляем шорты?» всплыл во время предварительного обсуждения третьего тома. Мы еще не успели как следует обговорить этот вопрос, так что решать его пришлось совместно с автором на встрече.

При разборе подобных вопросов существует очень важное правило. Их ни в коем случае нельзя решать по велению левой пятки автора или редактора, а также просто ради «удобства сюжета».

При обсуждении подобных деталей, касающихся персонажей, очень важно размышлять не с точки зрения «каким мы его сделаем?», а с точки зрения «какой он есть?». Другими словами, мы пытались вообразить, как поступила бы Микото, существуй она на самом деле.

Разговорившись, мы до вечера просидели в ресторанчике. Наверное, со стороны наш диалог напоминал мужскую версию бесконечных женских сплетен на темы «ему наверняка нравится такая одежда!» или «его квартира наверняка обставлена так!».

По результатам обсуждения мы пришли к выводу, что Микото все-таки будет носить шорты. Какое-то время в воздухе витало искреннее и многозначительное мнение о том, что «всем больше нравятся трусики, а не шортики…», но всё решил следующий аргумент: «Мисака Микото увлекается тем же, чем маленькие девочки».

Всем известна широта души Микото, но в то же время она ведется на девичий гламур и очень любят всевозможные очаровательные мелочи, так что невольно задаешься вопросом «неужели она из этого не выросла к средней школе?..». А поскольку она так консервативно относится к своим увлечениям, то наверняка с трудом расстается с тем, что любила, будучи маленькой. Другими словами, самой «живой» она нам показалась, когда начала с неожиданным для своего характера упорством привязываться ко всевозможным «оберегам».

Ход наших мыслей был примерно таким: Микото очень любит двигаться, а трусы не позволили бы давать волю движениям, ни о чем не беспокоясь. Но поскольку Микото все-таки хочет двигаться, как в голову взбредет, под юбку она надевает «шорты-оберег».

Микото обожает вещи для маленьких девочек, но пытается это скрывать. Она понимает, что ее сверстники уже выросли из такого, и стыдится своих увлечений. Она не может взять и убедить себя в мысли «подумаешь, трусы увидят, от меня не убудет».

Очень важно, чтобы персонаж имел «разрыв» между внешним и внутренним миром, но не менее важно создавать персонажа с мыслью о том, действительно ли он получается «живым».

Возможно, читатель уже успел подумать: «Ну вот, это же прямо противоречит теории разрыва». Но он окажется не совсем прав.

Безусловно, сначала персонажу приписывается некий «разрыв», но позднее ему нужно приписать «характерные черты», которыми персонаж бы обладал, будучи «настоящим человеком». В реальном мире тоже не бывает людей, о которых все понятно с первого взгляда. У каждого из нас есть какая-либо неожиданная сторона. О персонажах произведений стоит думать аналогичным образом.

Итак, первым делом при разработке персонажа придумывается «разрыв». Он может крыться во внешности, характере, сверхъестественной силе — неважно. «Здорово было бы, если бы ХХХ-й человек был YYY», «Забавно вышло бы, будь у человека с ХХХ характером способность делать YYY» и прочие мысли вида «ХХХ, но YYY» вам в помощь. Как только у персонажа появилась характеристика, в нее нужно как следует вдуматься. Как его воспитывали, что он пережил в прошлом? Если он обладает особой силой, то почему ей овладел?.. Чтобы персонаж ожил, вам придется превратиться в почемучку, который все задает и задает ему вопросы.Почему то? Почему сё? Задавайте персонажи вопросы, а ответы записывайте. Так вы создадите «резюме» персонажа. Затем в это резюме нужно вчитываться, пока вам не откроется смысл жизни/существования персонажа.

Второстепенные персонажи тоже живые

Как понять, «человечен» ли кто-либо?

Я считаю, что этот вопрос сродни другому: «живой ли он?»

Может показаться, что меня понесло в дзен-буддизм, но я не прошу глубоко задумываться над ответом.

Очень важно, чтобы в действиях персонажей ощущалась жизнь. Они должны быть описаны до того реалистично, чтобы читатель чувствовал их дыхание. Во всяком случае, если в произведении не будет таких персонажей, оно покажется написанным на скорую руку и быстро забудется.

Для чего существуют люди? Чтобы жить.

Для чего существуют персонажи? Чтобы жить.

Даже персонажи произведения спят, просыпаются, завтракают, ходят в школу, учатся, разговаривают с друзьями, смеются, плачут, злятся, радуются, расстраиваются и каждый день преследуют свои мечты и цели. Причем они должны продолжать жить, даже не находясь в свете софитов (то есть даже когда произведение их не описывает). Более того, это касается всех персонажей — и протагониста, и антагониста, и всех остальных.

Несколько уточняя поднятый в прошлом пункте метод вопроса «почему?», замечу, что для создания живого персонажа необходимо учитывать его мечты, цели и эмоциональные связи. Мечты и цели могут быть совершенно любыми. Скажем, антагонист может считать, что жизнь его лишь тогда обретет смысл, когда он увидит лицо главного героя в слезах. Какой-нибудь малозначимый персонаж может мечтать о том, чтобы всю жизнь проработать стражником в деревне, ну а главный герой — о том, чтобы собрать кучу девушек и основать с их помощью гаремную секцию в школе. Под эмоциональными связями персонажа я понимаю то, какие чувства главные персонажи к нему питают.

Если все эти моменты не определить, в персонаже не будет жизненной силы, он скорее всего покажется скучным и плоским. Нельзя забывать ни о второстепенных персонажах, не бывающих в центре событий, ни о тех, что появляются лишь эпизодически. В них всех нужно вдыхать жизнь (мечты, цели и эмоциональные связи).

Кстати, злодеям иметь разрыв вовсе не обязательно. Поскольку злодей — враг, он может обладать однобоким характером, например, «злой от начала и до конца», «вызывающий у читателя лишь омерзение» или «всесторонне отвергающий главного героя». Такое отличие злодея от других персонажей как раз подкрепляет мысль, что «люди бывают всякие», и служит доказательством людского многообразия.

Главный герой и его девушка просто обязаны обладать человечностью, но если наделить ей и злодея, и вспомогательных персонажей, произведение получится еще более правдоподобным.

Я всегда привожу в пример Мисаку Микото, нижнее белье которой вызвало у нас такие напряженные дебаты. В первом томе «Индекса» она появилась лишь на нескольких страницах, но сцена с шортами сделала из нее по-настоящему «живого» персонажа и резко прибавила популярности.

Есть и другие примеры: Геката из «Сяны», Арагаки Аясэ из «Ореимо», Аш Роллер из «Акселя», Акселератор из «Индекса» и так далее.

Те же самые рассуждения можно попробовать применить и к еще одной девушке из «Сяны» — Ёсиде Кадзуми, изначально просто второстепенному персонажу. Ее цель и мечта — стать девушкой Сакаи Юдзи. Что касается эмоциональных связей, то к Юдзи она питает симпатию, к Сяне — ревность. В первом томе все эти моменты почти не имеют значения. Вся роль этой девушки сводится к тому, что она дает Юдзи бенто в эпилоге. Задача этой сцены, в свою очередь, состояла в том, чтобы продемонстрировать ревность, присущую Сяне, но в то же время она заранее определила мечты, цели и эмоциональные связи Ёсиды. Позднее мы все-таки оформили ей бэкграунд (так я называю сведения, которые нельзя узнать из книг), благодаря чему уже во втором томе она смогла пригласить Юдзи на свидание в Мисаки Атриум Арч, и это событие стало ключевым сюжетным двигателем.

Мы не могли изменить Ёсиду Кадзуми так, чтобы ее интересовала не только любовь Юдзи. Если бы мы так поступили, ее повторное появление читатели бы встретили словами «что-то она с прошлого раза сильно изменилась…». То же самое произошло бы, если бы Акселератор с какой-то стати начал хорошо относиться к Камидзё или если бы волнующаяся за Кирино Аясэ говорила только о себе. Подобные персонажи кажутся «неестественными» и часто выходят скучными.

Итак, живут не только основные персонажи. Это касается и всех вспомогательных, и даже злодеев.

Мне кажется, если держать это в уме, произведение станет гораздо интереснее.

Написание сюжета сродни выбору маршрута, по которому собираешься покорить гору

Вам доводилось слышать про разновидность спортивного скалолазания под названием «Лид-клайминг»?

Лид-клайминг — подвид свободного скалолазания со страховочным канатом, суть которого состоит в восхождении по искусственным скалам и стенам по выступам. В последнее время в Японии появились даже специальные центры лид-клайминга, а сама дисциплина прочно зарекомендовала себя в качестве разновидности активного отдыха.

В предыдущей главе я писал о «подготовительных сценах», которые соединяют главную сцену начала с главной сценой конца. Теперь же я собираюсь остановиться на этом моменте поподробнее.

«Подготовительные сцены», которые занимают место между двух ключевых сцен, можно сравнить со стволом истории или дорогой, по которому она идет. Больше всего они напоминают выбор маршрута в лид-клайминге — размышления о том, за какие выступы хвататься и каким образом добраться до вершины.

Лид-клайминг часто считают очень простым видом спорта — казалось бы, просто хватаешься за расставленные выступы и карабкаешься. Но заблуждение развеивается, стоит попробовать скалолазание на своей шкуре. Если карабкаться бездумно, уже к середине подъема успеваешь совершенно вымотаться. Неправильно поставишь ноги — не дотянешься до следующего выступа. Упустишь удачный момент для крепления карабина — придется скрутиться в такую позу, что немудрено и упасть. А уж во время соревнований все эти решения приходится принимать в отведенное время. Именно тогда начинаешь понимать, что лид-клайминг требует недюжинных способностей к предварительному планированию и просчету.

Важнее всего в этом виде спорта — выбрать маршрут до начала восхождения.

Опытные лид-клаймеры перед восхождением просчитывают в голове множество сценариев: «Если я пойду по этому маршруту, то вот до того выступа придется прыгать...», «Вон тот маршрут очень длинный, но там по пути будет удобное место для передышки, так что, наверное, осилю…» и так далее. Расчет подходящего по силам маршрута до начала восхождения называется среди скалолазов «наблюдением».

А теперь попробуем рассмотреть сюжетные «приготовления» с точки зрения выбора маршрута в лид-клайминге.

Представьте, что главная сцена начала — первый из выступов маршрута, а главная сцена конца — последний.

Когда вы определитесь с заглавной и финальной сценой, запишите все прочие, которые вам хотелось бы изобразить. Нужно набрать от десяти до двадцати. Держите в голове «мотив» и «тренд», чтобы ключевые моменты произведения не отклонялись от выбранной концепции. Новичкам я рекомендую плясать от связанных с главным героем предметов и действий персонажей.

В качестве примера приведу первый том «Индекса» (на самом деле, Камати-сан при написании этим методом не пользовался, но пример все равно получается простой и понятный, поэтому и привожу). Его заглавная сцена — «Индекс, свисающая с перил балкона комнаты Камидзё», финальная — «битва Камидзё Томы против «пера Иоанна» внутри Индекс».

На мой взгляд, список промежуточных сцен, которые Камати-сан хотел вставить в произведение, выглядит примерно так:

Даешь лоли-училку! (Которая объясняет принципы обучения эсперов Академгородка)

Соблазнительная сцена с участием главной девушки! Она снимает одежду!

Поскольку история про магию и технологию, должен появиться страшный маг (Стэйл). Он появится в качестве преследователя сбежавшей Индекс.

Маг должен сразиться с Камидзё. Именно тогда «Разрушитель Иллюзий» покажет свою истинную ценность!

Нужна сцена бегства. (Кто-то должен приютить их у себя. Например, Комоэ.)

Сцена с крутой Индекс, где она разъясняет магию, как заправский специалист.

Демонстрация трагедии героини. Недуг пожирает тело Индекс.

У мага-преследователя появляется сообщница, Кандзаки Каори (с офигенной японской катаной!)

Время идет, напряжение растет.

Неожиданный поворот тоже бы не помешал. Раскрывается правда об Индекс.

Те десять-двадцать сцен, что вы придумаете, и будут выступами на вашем пути. А теперь время думать как скалолаз, который продумывает маршрут для лид-клайминга. Какие выступы ведут вас к цели? По какому маршруту нужно пройти, чтобы до них добраться? В каком порядке соединить сцены? Дотянете ли вы до конца… в смысле, хватит ли вам сил (литературного и составительского навыка) и времени (установленного издателем)?

Вообще, очень важно трезво оценивать свои силы (напомню, литературный и составительский навыки) во время написания произведения. Бывает такое, что очень хочется вставить какую-то сцену, но если сделать это без оглядки на собственные силы, до конца добраться не получится. При попытке вставить в маршрут покорения стены какой-нибудь акробатический пируэт, хорошенько подумайте над тем, сумеете ли вы его преодолеть. Скажем, пусть финальная сцена вашего произведения — «победа над драконом». Логично ожидать перед ней сцен типа «герой обретает сильнейший меч в мире, чтобы победить дракона» или «герой знакомится с девушкой, которая отлично владеет магией льда и способна защитить его от дыхания дракона». Однако если вам хочется проложить на пути сцены в духе «герой завоевывает любовь всей школы и побеждает на выборах школьного совета» или «герой садится в новейшего боевого робота и палит из всех орудий», которые плохо вяжутся с фэнтезийным миром и драконами, проложить маршрут будет очень и очень непросто.

То же самое касается и «Индекса». В самом первом томе мы ввели лишь Англиканскую церковь. Помимо нее есть и другие злодеи — Римская Католическая и Русская Православная церкви, всевозможные злодеи от мира науки… но мы не могли раздувать масштаб происходящего за счет организаций, которые непосредственно к Индекс отношения не имеют. Как я упоминал выше, подобные моменты привели бы к серьезным акробатическим пируэтам, от которых читатель почувствовал бы себя не в своей тарелке.

Именно поэтому «набивка» первого тома «Индекса» состояла исключительно из сцен с членами «Несессариуса» в лице Стэйла Магнуса и Кандзаки Каори. Читателю преподносилась лишь та информация, что нужна в «последней битве с Индекс». Книга писалась только как история о том, как Камидзё спасает девушку.

Возможно, вы написали к промежуточным сценам уйму бэкграунда и успели придумать для них далеко идущие последствия, но помните: все эти сцены — не более чем «подготовительные», связывающие ключевую сцену начала и ключевую сцену конца. Если сцена мешает составлению маршрута, порой ее приходится безжалостно вырезать.

Я все прочитал — и вот он, прототип?!

До сих пор я постоянно приводил в пример именитых авторов и законченные произведения, но на самом деле уже рассказал достаточно. Если вы начнете работать по методике, которую я описал, у вас уже получится прототип произведения.

Прототип есть описание всего необходимого для произведения: концепции, темы, подробного описания персонажей и сюжета. Прототип также можно назвать планом произведения, он должен занимать где-то четыре-пять листов А4.

Читателю прототип не особо интересен, но с другой стороны некоторые фанаты аниме любят просматривать эскизы и рабочие раскадровки, потому что хотят «увидеть, как создавался любимый сериал». Прототипы ранобэ можно рассматривать как аналоги подобных артбуков. Профессиональные авторы используют прототипы в качестве способа донести до редакторов существующую в голове структуру будущего произведения.

Поэтому давайте я обобщу метод, о котором все это время говорил.

Перво-наперво при создании произведения нужно определить мотив и предполагаемого читателя. На втором этапе нужно решить, какие моменты хочется изобразить в произведении. Эти «ветки» произведения должны привить к нему суррогатное удовольствие от приключений, тренды, оправданные надежды, а также сделать произведение западающим.

Персонажей произведения, как описано во второй главе, необходимо создавать с разрывом между внешним и внутренним, между вызываемым восхищением и обаянием. При этом нужно думать о том, как сделать персонажа человечным и привлекательным.

Затем начинается сюжет. Нужно придумать, какой именно спектакль должны разыграть придуманные персонажи. Сюжету нужна главная сцена начала и главная сцена конца, а каждому персонажу — сцена, где он сможет проявить себя во всей красе. Затем необходимо придумать набивку, которая соединит все эти сцены. Набивка составляется по тому самому методу лид-клайминга, который я недавно описывал: необходимо, рассчитывая собственные силы, вообразить, по какому маршруту должен идти сюжет, чтобы связать друг с другом главные сцены. Так рождается сюжет. Основные положения этого сюжета стоит где-нибудь записать, чтобы не забыть их и иметь возможность объяснить их кому-то другому…

И вуаля! У вас есть прототип!

Что именно побудит вас написать прототип — неважно. У вас может получиться легенда о герое, который сражается с толпами врагов в фентезийном мире при помощи Экскалибура. Возможно, вы напишите романтическую комедию о том, как в школе появилась убийственной красоты председательница школьного совета и начала заигрывать с главным героем, который вскоре выясняет, что на самом деле эта девушка — подруга детства, выданная за него замуж семьей. Может, вы составите историю о спасении мира на обратном пути с летнего фестиваля, на котором герой выбрал себе девушку из огромного гарема… Главное — чтобы история казалась интересной и увлекательной именно вам.

Обязательно допишите до конца! Законченное произведение придаст сил в трудную минуту

Итак, все встало на свои места. Мотив и предполагаемый читатель помогли произведению пустить корни; суррогатное приключение, тренды, оправданные надежды и западающие в голову элементы сложились в раскидистые ветви; на свет появились персонажи с разрывом между внешним и внутренним, между вызываемым восхищением и обаянием. Вы берете этих персонажей и начинаете разыгрывать спектакль в голове. Придумываете ключевые сцены — заглавную и финальную — затем составляете сюжет-набивку (и получаете прототип). Следующий этап — уже «написание», по ходу которого вы составляете текст произведения. Если у вас есть прототип, бояться уже нечего — пишите, не останавливаясь. Компас и карта уже у вас в руках, осталось только выдвинуться в путь.

Самое главное — не слушать голос сомнения, который будет говорить вам «возможно, произведение получается скучным…», «да какой это сюжет, все-таки нет у меня таланта…» или «мне не хватает словарного запаса, я не могу выразить на бумаге то, что у меня в голове…». Игнорируйте этот голос и обязательно допишите до конца.

Будущие авторы очень часто спрашивают меня: «Я мучаюсь от того, что не могу дописать произведение до конца, как мне быть?»

«Положение обяжет», — отвечаю им я. Профессиональные авторы выдают по нескольку томов в месяц не потому, что они талантливее или старательнее любителей. Они находятся в положении, которое обязывает их писать книги и вынуждает писать любой ценой.

Поэтому один из вариантов решения проблемы — поставить самого себя в положение, в котором вам придется писать. Например, поклянитесь другу, что через два месяца покажете законченную рукопись. Пообещайте ему ужин за ваш счет, если не сможете. Заставьте себя выкладывать по обновлению каждый день. В подобной атмосфере силы появятся сами собой.

А когда вы допишете том, это достижение непременно придаст вам сил в работе над следующим произведением. Что получилось один раз, получится еще. Вы сможете с чистой душой думать «уж в этот раз я напишу интереснее». Научившись действовать последовательно, вы сделаете первый шаг к тому, чтобы стать профессиональным писателем.

Глава 3. Дело жизни некоего редактора ранобэ, часть 1: как я стал редактором

Юный возраст, в котором я впервые ощутил «интерес»

В детстве я обожал играть один. А вот командные игры, наоборот, не переносил.

Как правило, всевозможные школьные поездки — такие крупные события, что их волей-неволей ждешь с нетерпением, однако я накануне экскурсий ощущал не предвкушение, а уныние. Когда на физ-ре нас просили разделиться на пары, мой партнер находился по остаточному принципу.

Именно поэтому по выходным я запирался у себя в комнате и коротал дни, играя в «Фамиком»* и читая мангу.

Я не говорю, что был одиночкой, просто мои друзья жили довольно далеко, так что играть чаще всего приходилось одному. Я рисовал в блокноте своих «сильнейших и непобедимых супергероев», расставлял по всей комнате Зойдов* и в одиночку устраивал баталии между силами Республики и Империи.

Я не считаю, что был мрачным или нелюдимым ребенком, но играл у себя в голове.

На Фамикоме я обожал играть в RPG (ролевые игры), самое сильное впечатление на меня произвела «Сансара Нага»*. В этой игре ты становишься «укротителем дракона» и должен развивать своего дракона и спасать гибнущий мир, но больше всего мне запомнилась не сама игра, а очаровательный дизайн персонажей господина Сакура Тамакити, суровый и серьезный сценарий за авторством Осии Мамору и Ито Кадзунори, а также уникальный стиль, которым обладала игра (если кто-нибудь захочет выпустить ремейк, я буду «за» руками и ногами).

Практически все игры и комиксы я «донашивал» за братом, который на шесть лет старше меня. Поэтому брат во многом повлиял на то, как прошло мое детство. Я родился и рос на Сикоку, в префектуре Токусима. Интернет в те времена еще не был таким доступным, и разнообразием развлечений Токусима похвастаться не могла. Если ты собирался «чем-то» развлечься, выбор этого «чего-то» был уже отчасти за тебя сделан.

Читаешь книгу? Значит, эту. Играешь игру? Значит, в такую. Идешь покупать шмотки? Значит, сюда. Может, дети больших городов привыкли к богатству выбора, но я рос в других условиях.

Тем не менее, мой брат обладал весьма чутким нюхом в том, что касалось развлечений (уж простите, что я так расхваливаю родственника), и умудрялся тратить карманные деньги на произведения, которые в будущем становились очень известными.

Таким образом я с самого первого выпуска читал мангу «AKIRA» (за авторством Отомо Кацухиро, издательство Коданся), которая на тот момент издавалась в «Shuukan Young Magazine», поиграл в первую часть «Mystery Dungeon» (от Chunsoft) в день ее выхода, а среди немногочисленных доступных в нашем городе журналов об играх имел доступ к подписке на Famicom Tsuushin (от ASCII)*. С юных лет я познакомился со многими плодами индустрии развлечений, которые наверняка ни за что не выбрал бы самостоятельно.

— Здорово! В мире столько интересных произведений, о которых я не знаю!Каждый день мое сознание будоражило что-то новое. По сей день мысль «я хочу создавать самые интересные произведения в мире!», появившаяся в те времена, лежит в основе моего сознания.

Как игры научили меня «планировать, чтобы облегчить себе задачу»

Закончив среднюю школу, я поступил в элитную старшую школу под названием «муниципальная старшая школа Токусимы». Там моя жизнь резко изменилась, и я, наоборот, постоянно проводил время с друзьями.

Поначалу я состоял в секции баскетбола (как и в средней школе), но довольно быстро бросил. Имя нашей баскетбольной секции гремело, она постоянно выступала на национальных чемпионатах, и я сбежал, не выдержав суровых тренировок. Так я прославился как главный разгильдяй класса.

Я веселился с друзьями, но никогда не прекращал увлекаться играми и мангой.

Манга, которую я читал в те годы — в первую очередь «JoJo’s Bizarre Adventure» Араки Хирохико и компании Сюэйся, а также «SLAM DUNK» (Коноуэ Такэхико, Сюэйся), «Mobile Police Patlabor» (Юки Масами, Сёгакукан), «Ping-Pong Club» (Фуруя Минору, Коданся), «Chameleon» (Касэ Ацуси, Коданся) и другие — даже сейчас оказывает на меня как на редактора огромное влияние. Возможно, именно с подачи этих произведений я в разговорах с авторами обязательно делаю аллегории на какого-нибудь персонажа, на которого обычно никто не полагается, но который расцветает в самый нужный момент.

Кстати, наибольшее влияние на меня из прочитанных в тот период комиксов оказала (и продолжает оказывать) манга про маджонг под названием «No-mark Bakupai-tou» (Катаяма Масаюки, Такэсёбо). Рисовка в этой манге даже с натяжкой никудышная (простите меня, Катаяма-сенсей), но при этом сюжет настолько «плотный», что на графические огрехи не обращаешь никакого внимания. Битвы за столом для маджонга, особенно тактические противостояния игроков, показаны как нельзя лучше, и благодаря им произведение просто источает интерес. Сражения на костяшках для маджонга разыгрываются так увлекательно, но в то же время понятно, что манга наверняка понравилась бы мне, даже если бы я вовсе не знал правил игры. Не будет преувеличением сказать, что заповеди индустрии развлечений я усвоил именно из «No-mark Bakupai-tou». Даже сейчас я считаю эту мангу своей библией и перечитываю не реже раза в месяц.

Еще с детства окружающие часто называли меня «смышленым». Как считает моя мать, сложилось так потому, что я почти никогда не вызывал ни у кого проблем. Конечно, в те годы таких глубоких причин я не понимал, и в то же время не то чтобы пытался вести себя «смышлено». Иногда меня посещали мысли вроде «хм-м, так вот в чем вся соль», но не более.

Однако в старшей школе я стал заядлым игроком в маджонг, что не мешало мне порой сдавать контрольные почти без подготовки и получать весьма неплохие оценки.

— Э? Может, это и есть та самая «смышленость»? — впервые задумался я.

С самого детства я часто выстраивал планы по облегчению собственной жизни: «Надо бы подучить то и это, а потом можно поиграть». На самом деле во мне говорила моя разгильдяйская натура, всего-навсего искавшая способы избавиться от большей части неприятной работы, однако в глазах окружающих я казался «смышленым». Тогда я понятия не имел, что однажды стану редактором и что это отличие моего мышления от мышления других людей разовьется в очень полезный навык.

Закончив старшую школу, я поступил в университет Дзёти в Токио.

Почти все абитуренты Токусимы выбирают университеты Кансая или Сикоку. Однако у меня было упорное желание «хоть раз побывать в Токио!» (видимо, сказывалась жизнь в глубинке), и в первую очередь я надеялся поступить именно в Канто. Возможно, я отчасти пошел на принцип: мой брат поступил в университет в Осаке, а я решил, что «раз такое дело, чур я в Токио!»

Я выбрал факультет физики научно-инженерного департамента. Отчасти причина состояла в том, что в школе мне всегда легко давались математика и физика, но куда большую роль сыграло то, что я на дух не переносил гуманитарные предметы… При изучении мировой истории и античной литературы приходится запоминать куда больше вещей по сравнению с точными науками, поэтому «смышленость» не помогала. В случае физических наук достаточно выучить несколько основных формул и разумно ими распорядиться, чтобы сдать любой экзамен. Поскольку я не привык тратить на учебу много времени, мне никак не давалась зубрежка, а гуманитарные дисциплины без нее не обходятся. Как вообще получилось, что я стал редактором, гуманитарием среди гуманитариев?..

Ну да ладно. В общем, мечта сбылась, я поселился в Токио. Ну и, окрыленный успехом, вновь погрузился в развлечения.

На мой взгляд, главная прелесть Токио состоит в том, что здесь можно найти сообщества, посвященные любым, даже самым, казалось бы, незначительным субкультурам. Скажем, понравилась тебе какая-то практически безывестная группа, и ты уже готов гордо заявить, что «их музыку слушаю один только я!», как обязательно найдутся прожженные фанаты, которые проводят встречи и собрания и даже издают фан-журналы. А поскольку к тому времени интернет уже начал набирать популярность, то еще и держат в сети фан-сайт с расписанием ближайших встреч единомышленников.

Я столкнулся с таким размахом различных культур, о котором не мог даже помыслить в родной Токусиме. Я знакомился с людьми, удивлялся им, и в то же время не мог сдержать возбуждения. Я не выходил из экстаза и думал: «Вокруг столько интересных вещей, о которых я не знаю!»

В Токусиме людей со вкусами моего брата было немного, но университет оказался полон ими. Как-то раз мои искушенные друзья посоветовали мне одну малоизвестную американскую группу. Я послушал ее и серьезно подсел.

— Да это же офигеть как круто!..

Я никогда еще не слышал такой музыки. Она перевернула все мое мировоззрение.

Опомнился я уже после того, как открыл посвященный группе фан-сайт. В основном я выкладывал на него переведенные на японский интервью, которые брал с официального сайта группы.

Как показал сданный с грехом пополам вступительный экзамен, в английском я понимал не много, так что заперся в комнате со словарем сленга и принялся строчить. В конце концов, мой сайт стал довольно популярным в узких кругах и даже получил официальную регистрацию в (на тот момент) крупнейшем поисковике «Yahoo!». Причем в своей категории сайт был ровно один, так что я, можно сказать, сделал лучший в Японии сайт, посвященный той группе. Приятно быть в чем-то первым, пусть даже в такой ерунде.

Когда я смог написать на английском письмо звукозаписывающей компании той группы с просьбой оценить мой сайт, они прислали по моему адресу кучу товара для фанатов. Я, третьекурсник, организовал ивент, на котором играла только музыка той группы, и рекламировал его листовками, с которыми ходил по всем окрестным магазинам музыки и просил разрешения их оставить.

Когда я рассказываю людям об этом эпизоде, они часто спрашивают: «С чего тебе взбрело в голову всем этим заниматься?». Мне кажется, я хотел собственными руками распространить «повод», который привел меня к знакомству с малоизвестной группой. Когда какой-либо «повод» открывает человеку новое, он стремится создать такой же «повод» для остальных. Возможно, я таким образом пытался «воздать должное» культурному явлению.

Я так увлекся, что под угрозой оказалось моя успеваемость.

А поскольку я на крови поклялся перед родителями, что ни при каких условиях не останусь на второй год, то пришлось начать готовиться к экзаменам самым отчаянным образом.

Первая задача редактора — понять собственную глупость

До сих пор в рассказе о моем взрослении ни разу не упоминались ранобэ.

Тому есть причина.

Состоит она в том, что я практически не читал литературу, пока не начал работать редактором. Все, что я к тому времени прочитал, — научно-фантастические «Космос» и «Контакт» Карла Сагана (издавались в Японии компаниями «Асахи Синбун Сюппанся» и «Синтёся» соответственно). Для редактора это преступно мало, однако позднее этот «изъян» (то, что я никогда не имел дела с ранобэ и прочей развлекательной литературой) сказался на моей редакторской жизни весьма благоприятным образом.

Я так самозабвенно упивался многообразием токийской культуры, что едва не остался в университете на второй год. Тем не менее, летний кризис третьего курса я пережил успешно (хоть и с позорными отметками).

Итак, третий курс, осень. То самое время, когда студенты задумываются о будущей работе.

Лично я к тому времени уже определил для себя, что хочу работать только в медиакомпании.

Токио поразил меня тем, что здесь на каждом шагу попадались интереснейшие вещи, поэтому я решил, что пришло время мне самому приложить руку к их созданию.

Я стучался на все телеканалы, ходил во все звукозаписывающие студии и обошел все крупные издательства, но мне так и не удалось устроиться куда-либо.

Сейчас причина провала видится мне крайне простой — в отличие от других соискателей, мне просто нечем было похвастаться перед работодателями. Студентом я, однако, не умел анализировать собственные неудачи. Перспектива оказаться безработным выпускником становилась все реальнее, я начинал нервничать.

Поиски работы на медиарынке затянулись до самого крайнего срока — до лета четвертого курса.

Лишь тогда одна из компаний со скрипом все-таки согласилась взять меня. На то время она называлась «Акционерное общество “Mediaworks”». Откажи они мне — и все пошло бы прахом. Медиаворкс проводили вступительные испытания соискателей позже других медиакомпаний, так что я по сути сбежал от жизни безработного на последнем вагоне отходящего поезда.

Замечу, что мою внешность даже с натяжкой нельзя назвать опрятной (люди постоянно говорит мне, что я кажусь невыспавшимся и что у меня нездоровый цвет лица). Писал я как курица лапой, спортом и благотворительностью не занимался, за границей не учился и похвастаться практически ничем не мог. Короче говоря, во мне не было никаких качеств, которые любят кадровики. Почему же меня в таком случае взяли работать в Медиаворкс? Позднее я услышал ответ на этот вопрос от тогда еще генерального директора Цукады Масааки (ныне коммерческий директор ASCII Mediaworks). Оказывается, я угодил в «выборку на удачу», она же «выборка людей, которые процентов 98 не принесут компании никакой пользы, но давайте ради интереса возьмем, вдруг повезет».

Хм, зачем компаниям вообще эта выборка?.. Ладно, неважно — я прошел, я спасен!

Если бы меня до вступления в Медиаворкс спросили, что я думаю о компании, я бы ответил в духе «издатели, в основном занимаются американскими комиксами». На самом деле и тогда, и после моего вступления она в основном производила всяческие отаку-материалы, а мое впечатление сложилось по тому, что в районе 2000 года Медиаворкс издали американский «SPAWN» Тодда Макфарлейна, кучу сопутствующего мерча и артбуков. Будучи студентом, я покорился прелести фигурок, через них полюбил «Спауна» и даже в Медиаворкс вступал с шальной мыслью: «Может, удастся тут фигурками поживиться».

При этом на собеседовании я заявил что хочу работать в отделе, который занимается журналом «Dengeki Hobby Magazine»*. Я взял форму для предложений, расписал на ней идею проекта «Попробуем воплотить Гандамы в реальности с помощью науки!», начисто слизанную с серии книг «Kuusou Kagaku Dokuhon»* (автор Янагида Рикао, издательство Медиафактори), и вручил ее кадровику на собеседовании. Сейчас я и сам удивляюсь тому, как такая бредовая идея вообще пришла мне в голову, и содрогаюсь от собственной неопытности, на которую наверняка указал бы мне Чар Азнабль*.

Итак, я вступил в Медиаворкс. Вступить-то вступил, но никак не мог отделаться от крупиц волнения, прочно засевшего в душе. Как вы, наверное, и сами прекрасно догадались, на тот момент я не имел ни малейшего понятия об отаку-культуре. Я даже не знал о существовании Комикета (крупнейший в Японии додзин-фестиваль, где продаются фанатские творения по аниме, манге и играм; проводится дважды в год). Да что там, на тот момент я даже считал, что бренд «Дэнгэки» имеет какое-то отношение к комик-труппе «Dengeki Network»* (не шутка).

Ясное дело, что о каком-то там «Дэнгэки Бунко» я тоже слыхом не слыхивал.

Первый свой год я проработал в выпускающем отделе, который заведовал бумагой и прочими материалами. Редактором Дэнгэки Бунко же стал на второй год работы, в марте 2001-го, когда сверху спустили приказ о переводе меня во второй редотдел (он же редотдел Дэнгэки Бунко).

Вот тогда я впервые прочитал ранобэ Дэнгэки Бунко. Сподвигла на это меня мысль о том, что лучше все-таки разобраться, какие книги издают люди, к которым меня перевели. Мыслил я незамысловато и выбрал, соответственно, «что там у нас самое продаваемое».

Выбор пал на «Бугипоп никогда не смеется» за авторством Кадоно Кохэя. В этом произведении говорилось о парнях и девушках, исследующих городскую легенду о боге смерти, который «убивает людей, когда они прекраснее всего, чтобы те не стали уродами».

Мое знакомство с Дэнгэки Бунко состоялось через шедевральное произведение, золотой образец нашей индустрии.

— Ого… а ведь ранобэ это страшно интересно! Так началась моя жизнь как читателя и редактора Дэнгэки Бунко.

Дэнгэки Бунко для начинающих с нуля

Впервые прочитав книгу Дэнгэки Бунко, я прикоснулся к прелести, которую таят в себе ранобэ.

А теперь уже в мои обязанности вошло доносить эту прелесть до читателей.

Первым делом я бросил все силы на изучение матчасти.

Вместе со мной в компании работали еще два однокурсника, и по слухам, я с большим отрывом занимал первое место в неофициальном рейтинге «кто из одногодок первым вылетит с работы». Собственно, я и сам все понимал: не слышавший про Комикет, не разбиравшийся в отаку-культуре, не знавший о Дэнгэки Бунко, не читавший никаких ранобэ, сомнительно выглядящий, непонятно как оказавшийся в компании… Пожалуй, на то время меня как сотрудника лучше всего описывало слово «двоечник».

Когда в 2001 году я оказался в Дэнгэки Бунко, наиболее популярными произведениями в библиотеке издательства были вышеупомянутый «Бугипоп», а также «Boku no Chi wo Suwanaide»* Ати Таро-сана, «Kino no Tabi»* Сигусавы Кейити и «Tengoku ni Namida wa Iranai»* Сато Кэй-сана.

Редотдел Дэнгэки Бунко на тот момент еще только формировался.

Конечно же, любому развивающемуся предприятию нужна прибыль. Чтобы отдел развивался, он должен был повышать продажи и приносить прибыль, которая и двигает развитие.

Но есть и еще один способ выйти в прибыль: уменьшить расходы. А самая главная статья расходов — фонд заработной платы. Другими словами, «двоечники», которые не приносят прибыль и не подают никаких надежд, в глазах головной компании выглядят сущими паразитами.

Тем не менее, меня, висящего на волоске «двоечника», в редотделе Дэнгэки Бунко приняли с распростертыми объятиями. Когда я впервые пил с коллегами на вечеринке, они задушевно говорили мне: «Будем трудиться вместе».

Наверное, именно тогда я пропитался философией Судзуки Кадзутомо, на тот момент главного редактора и моего начальника (нынче он выпускающий редактор): «У каждого сотрудника есть свои особенности, которые могут превращаться в оружие». Кстати, об особенностях самого выпускающего редактора я еще расскажу в шестой главе.

Мне захотелось во что бы то ни стало отплатить редотделу за проявленную доброту.

Я никогда не жаловался на перевод в другой отдел. Прошел только год с тех пор, как я покинул стены университета. Я прекрасно понимал, что нахожусь в положении бестолкового юнца, которому нельзя мечтать о лучшем. Настаивать на своем можно только после того, как внесешь весомый вклад. Настоящие взрослые не качают права, забывая про обязанности.

Я хотел как можно быстрее стать толковым и начать приносить пользу Дэнгэки Бунко.

Мысль крутилась в моей голове, словно заевшая пластинка. Я был готов на любую, самую неблагодарную работу. Готов был круглые сутки сидеть под дверью опаздывающего автора. Готов был за день мотаться в Хоккайдо за рукописью. Готов был часами извиняться перед теми самыми непокладистыми авторами… В общем я приготовился ловить тумаки, но оказалось, что жизнь редактора совсем не похожа на телесериалы.

Редотдел Дэнгэки Бунко проводил очень мягкую политику воспитания сотрудников — новоприбывшим редакторам давался целый год, чтобы они как следует подготовились к работе. Меня назначили учеником редакторов-семпаев и сказали, чтобы я посещал все совещания и учился уму-разуму. Такое обращение очень обрадовало меня и как редактора, и просто как рабочего человека. Мне дали огромную отсрочку, и я тратил освободившееся время на запойное чтение произведений Дэнгэки Бунко.

Дни шли друг за другом, и наконец-то мне дали первое «задание».

Мне поручили редактировать «кандзуме» — листовки, которые Дэнгэки Бунко вкладывают в книги. На этих листовках пишут всевозможные анонсы: на лицевой стороне — недавно вышедших в продажу книг, на обороте — информацию об адаптациях ранобэ и прочие сообщения от издательства. В Дэнгэки Бунко вообще есть традиция посылать новеньких редакторов именно на кандзуме. И это — блестящая задумка. Дело в том, что когда редактор несколько месяцев подряд работает над кандзуме, он начинает досконально разбираться в тайтлах Дэнгэки Бунко. Через несколько отредактированных листовок редактор по одному только названию произведения сможет назвать вам автора, иллюстратора и день выхода томов в продажу. Кандзуме великолепно помогают накапливать знания.

Когда я начинал работать, издательства как раз переходили от аналоговых систем к цифровым (к НИСам — «настольным издательским системам»). Тем не менее, кандзуме все еще делались посредством «аппликаций». Редактору приходилось клеить на специальную подложку типографские символы.В то же время я начал всё чаще посещать совещания, на которые ходили мои семпаи. Как правило, я работал с двумя семпаями, у которых учился методам работы с произведениями, аргументированию и разговорам с людьми.

Дух Дэнгэки Бунко, который я почувствовал благодаря редакторам-семпаям

В ходе совещаний, которые я посещал с семпаями, случился эпизод, который произвел на меня сильное впечатление.

Как-то раз меня пригласили занять кресло слушателя во время переговоров редакторов-семпаев с Хёдо Кадзухо-саном, автором ранобэ-продолжения аниме «s.CRY.ed» (далее «Скрайд»). На то время уже вышло первое ранобэ, действие в которой происходило во время сериала. Книга прекрасно продалась, поэтому пошла речь о том, чтобы продолжить выпуск ранобэ серией «After» (посвященной событиям после конца аниме).

По ходу совещания Хёдо-сан и семпаи обменивались идеями, и в конце концов начали постепенно склоняться в сторону решения «главных героев аниме, вроде Кадзумы или Рёхо, не будет, вместо этого напишем историю о новом протагонисте».

Меня, конечно, пригласили лишь на правах слушателя… но тут мне пришла в голову мысль, и я заговорил:

— Но разве читатели-фанаты «Скрайда» останутся довольны, если в книге не будет старых героев? Мне кажется, Кадзума или Рёхо обрадовали бы их сильнее и помогли бы книге продаться.

Я взял и внес предложение. Морально я уже приготовился к тому, что поставят на место со словами «не лезь не в свое дело, неуч», однако…

— Хм… хм. Да, действительно. Попробуем еще раз переосмыслить?

Хёдо-сан и два редактора-семпая без лишних слов послушали совета начинающего редактора, еще не выпустившего ни единого произведения.

— Да. Чем интереснее, тем лучше.

Когда человек слишком привязывается к иерархии или разделению обязанностей автора и редактора, он перестает стремиться к увлекательности произведения и желать ему лучшего. В конечном счете такое поведение может навредить качеству книги. Но в редотделе Дэнгэки Бунко царит атмосфера согласия со всем хорошим, откуда бы оно ни поступало.

Именно во время этого совещания концепция Дэнгэки Бунко окончательно сформировалась в моей голове.

«Лишь бы было интересно».

Моя первая работа и чем она закончилась

Поскольку я начал работать, совершенно не разбираясь в литературе и ранобэ, меня повергали в культурный шок даже мелочи. Оправившись от шока, вызванного «Бугипопом», я начал читать в образовательных целях другие произведения Дэнгэки Бунко, и поначалу у меня сложилось о них впечатление, как о «книгах, продолжающихся в конце». Понимаю, звучит странновато, так что поясню.

Как в обычных японских романах, так и в переводных, концовка чаще всего безоговорочная и не вызывающая мыслей о возможном продолжении истории.

В свою очередь, книги Дэнгэки Бунко имеют открытые концовки, которые позволяют представить, как будет развиваться сюжет после книги. Встречаются даже книги, в которых в начале дается намек на важнейший секрет, который хранит мир произведения, но при этом сам секрет никогда не раскрывается. Разумеется, я вовсе не говорю, что это портит книги. В книгах издательства есть драматично описанные умопомрачительные кульминации, следующие за ними концовки и расставление точек над отношениями героя и его девушки, так что после прочтения я чувствовал себя более чем довольным. Конечно, даже у Дэнгэки Бунко встречаются однотомники с полностью законченной историей, но куда больше тех, которые заставляют задуматься: «а что там дальше?»

Так я пришел к мысли о «книгах, продолжающихся в конце» и решил для себя, что томами Дэнгэки Бунко можно наслаждаться по отдельности, но, как правило, люди наслаждаются сериями в целом. Под наслаждением серией я понимаю то, что человек вкушает не только сюжет каждого отдельного тома, но и развитие событий и персонажей, которое растягивается на несколько книг. Другими словами, я поставил ранобэ примерно на одну полку с многосерийным аниме и журнальной мангой. И ведь действительно, среди читателей Дэнгэки Бунко полно людей, которые увлекаются аниме и мангой.

Аналогичное впечатление сложилось у меня и во время восьмого «конкурса игровых ранобэ Дэнгэки», в котором я принял участие на правах «читателя рукописей» вскоре после перевода в отдел. Так я осознал правду, которую еще до меня узнали и читатели, и писатели.

После моего обучения в Дэнгэки Бунко, продлившегося ровно год, я наконец-то стал самостоятельным редактором и выпустил свои первые произведения. Случилось это в апреле 2002 года.

Мне доверили две книги: «A/B Extreme» Такахаси Яситиро-сана и «Доспех Валькирии» Юки Рин-сан.

Такахаси-сан был новичком, завоевавшим «поощрительный приз» от жюри восьмого конкурса игровых ранобэ. Он прислал «А/В», который и стал его дебютом. Позднее он написал «Огненноглазую Сяну» и стал знаменитым, но на тот момент мы с ним оба были ничего не понимавшими новичками и работали, постоянно подбадривая друг друга.

Юки Рин в свою очередь пришла ко мне уже ветераном, писавшим сценарии для игр и издававшимся еще и в других издательствах. Она прекрасно знала, как должны сотрудничать автор и редактор, что мне как новичку было крайне кстати. Благодаря ей я почерпнул немало ноу-хау и многое узнал о том, как должен думать и выстраивать отношения с автором редактор.

Чем обернулась памятная дата выхода моих первых книг? Как я уже писал, «А/В» Такахаси-сана не продался совершенно, ну а «Доспех Валькирии» был допечатан спустя месяц.

«Допечатан» на языке руководства издательства означает «книга разошлась большим тиражом, чем мы рассчитывали». Поэтому допечатки всех очень радуют, и чем раньше они случаются, тем более «неожиданно успешной» объявляется книга.

Даже в те времена допечатка спустя месяц после выхода произведения ставила «Валькирию» в разряд очень успешных новых произведений.

Другими словами: одна победа, одно поражение. Первый бой я сыграл вничью. Но война против чудовища под названием «рынок» только начиналась.

Да будет твоя первая работа провалом!

Став редактором, я потерпел фиаско в первом же произведении. В те времена я без конца горевал по этому поводу, но сейчас считаю ту неудачу прекрасным событием.

А теперь подробно объясню, в чем дело, пока читатель не решил, что я съехал с катушек.

Мой дебют провалился отнюдь не потому, что я работал над книгой небрежно и спустя рукава.

Я работал тщательно и обстоятельно, но все равно потерпел неудачу.

Конечно, можно поспорить, что я отработал не так уж плохо, ведь вторая моя книга, изданная в том же месяце, все-таки продалась. Тем не менее, я буду настаивать, что обе книги многому меня научили и оказали огромное влияние на мою дальнейшую работу.

Главная мысль, которую я усвоил из дебюта в качестве самостоятельного редактора, звучит так: «Не выйдет продать работу, которая тешит мое самодовольство и потакает моим вкусам». Я стал редактором недавно, а до того жил отдельно от мира ранобэ, поэтому тот интерес, который ощутил я, не оправдал ожидания читателей. Мне кажется, я просто не смог разобраться, что именно хотят читать покупатели.

Я должен был стать ближе к читателям и слиться с ними душой, а уже затем создавать интересные произведения. Лишь тогда я превратился бы в успешного редактора. Чтобы сделать выводы и вывести правила, мне пришлось потерпеть фиаско, за что я глубоко извиняюсь перед Такахаси Яситиро.

Фиаско натолкнуло меня на множество мыслей. Одна из них гласит, что успех не пропорционален труду. Можно работать над книгой очень тщательно, тратя уйму времени и усилий, но читателя волнует лишь то, интересное ли получилось произведение. Другими словами, если читатель не ощутил прелести книги, он так и будет считать ее скучной, сколько бы труда за ней ни стояло. Очень важно не поддаваться желанию обвинить мир в несправедливости, потому что размышления в духе «книга моего подопечного получилась интересной, читатели ее просто не поняли» и «времена нынче не те — я столько работал, а книга не продалась» очень быстро превращаются в оправдания перед самим собой. Проку от такого поведения никакого, один только риск превратиться в плохого редактора. Таким образом, первый урок, который мне пришлось усвоить как самостоятельному редактору, гласил: «следи, чтобы в твоей голове не было ошибочных мыслей».

Случайность и удача за спиной успеха «Огненноглазой Сяны», моего первого хита

В апреле 2002 года я стал полноценным редактором (в том смысле, что стал редактировать произведения в одиночку), а в ноябре того же года выпустил книгу, которую никогда в жизни не забуду.

Имя ей — «Огненноглазая Сяна».

Мы с автором вложили в это произведение все наши силы. Неудача многому научила нас, так что мы пытались сделать книгу более западающей и более успешной. Однако в противовес нашим мыслям руководство, помнившее о плохих продажах предыдущей работы, назначило книге тираж меньше стандартного.

Если говорить начистоту, они в нас не верили.

Даже сейчас я помню, что в ноябре 2002 года в продажу вышел второй том «Hyper Hybrid Organization»* за авторством Такахаты Кёитиро-сана, пятый том «Луны-паразита» Ватасэ Соитиро-сана, а также второй том «Темных фиалок» Миками Эн-сана, чье имя и сейчас известно многим читателям ранобэ благодаря «Материалам дела по магазину артефактных книг “Библиа”»*. Первый томик «Сяны» стоял в самом конце месячных релизов.

Тем не менее, сразу после начала продаж «Сяну» пришлось допечатывать огромными тиражами. Ее раскупали так быстро, что книги заканчивались по всей стране.

На то время меня курировал один семпай из руководства, которого я до ужаса боялся. Он был из тех людей, которые требовательны к другим, а еще требовательнее — к себе. Даже раздавая подчиненным указания, он сверлил их таким взглядом, что его слушали со втянутой в шею головой. На первый взгляд он мог показаться бесстрастным профессионалом своего дела, но в день первой допечатки «Сяны» я впервые услышал от него слово «молодец». Я несказанно обрадовался. Мне казалось, меня впервые признали как редактора.

Почему же «Сяна» выстрелила?

Мне задавали этот вопрос много раз, но на самом деле я до сих пор до конца не понял причину успеха книги. Конечно, я много времени потратил на то, чтобы книга западала в душу, но не скажу, что она покорила людей именно этим. Причины успеха вообще тяжелее вычленить, чем причины неудач.

Возможно, отчасти сыграло свою роль то, что жанр «сверхъестественный школьный экшен» (в котором заурядные школьники обретают невероятные способности и оказываются в гуще сражений) на тот момент считался свежим и незаезженным. Комедий о жизни школьников хватало, но немногие авторы решались писать серьезные истории о превращении школьной жизни в аномальную.

Также весомый вклад внесли иллюстрации Ито Ноидзи-сана, которому позже доверили работу над «Меланхолией Харухи Судзумии»* (автор Танигава Нагару, издательство Кадокава Сникер Бунко).

Наконец, помогли удача, своевременный выход и, конечно же, старания автора.

Как бы там ни было, я наконец-то сделал свой вклад. Успех наполнил меня не столько удовлетворением, сколько ощущением того, что я смог хоть немного расплатиться с обществом по долгам.

У успеха «Сяны» было и неожиданное последствие — мне стало куда проще добиваться своего внутри компании. В Медиаворксе было принято давать право на принятие решений за успехи, а не за выслугу. И вот это было очень кстати. Я по природе человек спешащий, и когда мне в голову приходит мысль, я не могу успокоиться, пока не попытаюсь дать ей право на жизнь.Из-за своей привычки я во время своего первого года в Медиаворксе как-то ни с того ни с сего послал одному начальнику одного отдела (которого даже лично не знал) письмо с описанием «моего гениального онлайн-проекта». Естественно, разгорелся небольшой скандал на тему «да что этот неблагодарный о себе возомнил?». Я бы и сам недоумевал, если бы ни в чем не разбиравшийся новичок прислал мне подобное письмо. Однако успех «Сяны» означал, к моей великой радости, что больше меня стыдить не станут.

Мазохисты растут быстрее?

В те времена цеха Дэнгэки Бунко рождали одну успешную работу за другой. Я уже упоминал «Бугипоп» и «Путешествие Кино», но могу добавить к ним еще «Iriya no Sora, UFO no Natsu», «Missing» (Кода Гакуто), «Kyuuketsuki no Oshigoto» (Судзуки Судзу) и «Akuma no Mikata» (Уэо Хисамицу).

Я внимал каждому слову моих успешных семпаев, надеясь заразиться «синдромом удачи». В то же время я понимал важность практического опыта и стремился брать под крыло как можно больше книг. Я поставил перед собой цель иметь по собственному релизу каждый месяц, поэтому предлагал себя всем авторам подряд.

Ранобэ отличаются от обычной литературы обилием иллюстраций.

Иллюстрации — важнейший элемент ранобэ. Можно сказать, текст и иллюстрации — два крыла одного самолета. На одном он никуда не улетит.

Поэтому иллюстрации я тоже изучал со всем возможным рвением.

Как-то раз я подошел к одному из моих семпаев (отвечавшему за «Iriya no Sora, UFO no Natsu» и «Akuma no Mikata»), который считался в редотделе главным экспертом по картинкам, показал ему несколько журналов, посвященных дейтинг-симам, и спросил:

— Мне кажется, вот этот и этот иллюстраторы очень хорошо рисуют. Я прав?

— Мда-а. Тяжелый у тебя случай, — услышал я в ответ.

Я не совсем понял, о каком таком «тяжелом случае» идет речь, но до боли отчетливо осознал, что искусству оценивать иллюстрации мне еще учиться и учиться.

Наш разговор случился вскоре после того, как я наконец-то сделал для себя открытие: больше всего внимание людей привлекают «технологичные» иллюстрации — подробные и тщательно прорисованные (идеальным примером из того времени я бы назвал мангу «Igna Cross Reigoueki» за авторством CHOCO-сана). В те годы огромной популярностью пользовались журналы-сборники таких иллюстраций (например, «Puregirl» компании Japan Comics и «Colorful PUREGIRL» компании Biblos), и все чаще иллюстраторов, печатавшихся в таких журналах, приглашали работать над ранобэ. Другими словами, «учиться выбирать иллюстрации» в те времена означало не что иное, как «изучать технологичных иллюстраторов».

Попрошу прощения за резкую смену темы, но на извечный вопрос «Ты S или М?» я отвечаю: «Отъявленный мазохист».

Куда больше пользы мне приносят не лекции в обтекаемых выражениях, а грубые, рубящие с плеча замечания.

Именно поэтому я стал часто ходить к тому семпаю со все новыми журналами, полными нарисованных девиц.

— С чего ты решил, что это хорошая работа? Точнее, что с тобой не так, если ты не видишь, что она никуда не годится?

— Простите, я не разбираюсь! Научите меня!

На две трети наши разговоры состояли из оскорблений в мою сторону. Каждый раз семпай поражался моей бестолковости, а я потихоньку мотал его слова на ус.

Эроге в те времена находились на пике популярности. К работе над ними приглашали самых лучших иллюстраторов. Я скупал все артбуки по этим играм, которые мне только попадались, и изучал современные веяния искусства.

И, кажется, не зря, поскольку следующий год стал моим золотым веком.

Как появились на свет «Убойный ангел Докуро-тян», «Баллада богини смерти» и «Некий магический Индекс»

Июнь 2003 года.

Издательство Дэнгэки Бунко выпускает «Убойного ангела Докуро-тян» и «Балладу богини смерти».

«Докуро-тян» начиналась как рассказ, который Окаю Масаки-сан отправил на второй конкурс веб-романов Дэнгэки. Он прошел во второй тур, где проиграл. Мы сохранили своенравность произведения (из-за которой оно и проиграло), добавили на манер «Сяны» закадычности (для пресловутого «западания в душу») и создали ранобэ в достаточно редком на тот день жанре комедийного романа, не воспринимающего себя всерьез. Редакторов у «Докуро-тян» было два: я и Вада Ацуси. Вада-сан был одним из тех семпаев, которые учили меня, незнакомого с редактированием, уму-разуму, кроме того мы с ним в равной степени обожали стиль Окаю-сана. «Докуро-тян» стала нашей с ним первой совместной работой.

«Баллада богини смерти» родилась после того, как я обратился к Хасэгава Кэйсукэ-сану, одному из участников восьмого конкурса игровых ранобэ. Эта работа делалась методом проб и ошибок, в ней я осваивал непривычный для себя стиль: аннотацию в вежливом стиле (редкость по тем временам), «воздушные» цветники (иллюстрации в начале ранобэ) и легкий для чтения текст, который должен понравиться даже девушкам.

Обе книги выстрелили, в первый же месяц продались лучше, чем ожидалось, и отправились на допечатку. Безусловно, в первую очередь на их успех повлияло мастерство авторов, но определенный вклад внес своей поддержкой и я. Например, именно тогда мне стало казаться, что я уловил «соль» выбора иллюстраторов и начал понимать, какие иллюстрации приходятся людям по душе.

Не было больше того выскочки, который даже про Комикет не слышал!

На то время еще не успели появиться «каталоги» вроде pixiv и NicoNico Seiga, так что в поисках иллюстраторов приходилось бродить по Комикетам и копаться в специализированных архивах ссылок. Я поставил перед собой задачу за месяц посещать не меньше десяти тысяч сайтов, ведь во многом успешность ранобэ зависит от того, удастся ли откопать пока еще неизвестного, но рисующего замечательные картинки иллюстратора.

А затем пришел апрель 2004 года.

День, когда вышел «Некий магический Индекс». Разумеется, он ушел в допечатку практически сразу же.

«Индекс», опять же, родился из разговора с Камати Кадзумой, проигравшим участником конкурса премии Дэнгэки. Почти все мои успешные работы начинали как «проигравшие участники конкурсов». Наверное, у меня лучше всего получается работать «с грубоватыми, поэтому не победившими работами, в которых тем не менее есть изюминка». «Индекс» — один из лучших примеров такого произведения (на пару с «Ореимо»). Но на этом год не закончился. В октябре другой мой автор, Игараси Юсаку-сан, выпустил «Секрет Ногидзаки Харуки», которая опять же стала хитом (а также вторым произведением, над которым мы с Вада-саном работали сообща).

Разумеется, мне еще никогда не приходилось издавать столько хитов за такое короткое время.

Правда, за это я поплатился временем на сон, которого неуклонно становилось все меньше, но страданий по этому поводу не испытывал.

И наконец, я получил первое предложение аниме-экранизации.

Продюсер Кавасэ Кохэй, работавший на принадлежавшей Pioneer LDC студии Geneon Entertainment (так они назывались на то время, сейчас эту структуру поглотила Warner Entertainment Japan), выслал предложение об экранизации «Докуро-тян» и «Сяны».

Экранизация этих произведений навсегда вдолбила в меня азы медиамиксинга (об этом явлении я расскажу в седьмой главе). Скажем, в случае «Докуро-тян» я узнал о том, как правильно рекламировать аниме с помощью веб-радио («Dokuro Channel»), ну а на примере «Сяны» понял, в какую страшную силу может вылиться сотрудничество аниме и оригинального произведения.

Я был счастлив, что по мере того, как Дэнгэки Бунко карабкался в лидеры издательств, в его стенах развивался и я.

Но если спросить меня, в чем секрет такого взлета, я смогу ответить только одно.

В 2001 году, еще будучи стажером, я как-то попал на совещание к редактору-семпаю и его акуле пера.

Когда нас представили, автор спросил меня:

— И какими проектами вы занимаетесь, Мики-сан?

На этот вопрос я ответить не смог.

У меня не было ни единого проекта.

Вопрос автора показался мне завуалированным посланием: «Я не буду считать тебя настоящим редактором, если у тебя нет знаменитых работ». Разумеется, на самом деле автор не имел в виду ничего такого, но чем больше я обдумывал свою мысль, тем очевиднее она мне казалась.

Принимая в партнеры автора, я, конечно же, изучаю его прошлые работы, и использую их во время переговоров.

Но верно и обратное: автор оценивает редактора по тому, над какими произведениями ему довелось работать. Естественно, ему интересен послужной список редактора, и он тоже будет использовать его во время переговоров.

И мне кажется, один из двигателей моего успеха состоит в желании гордо отвечать таким авторам:

— Я работал над тем-то и тем-то. Рад знакомству.

Когда моя почта стала полностью рабочей

До сих пор я рассказывал в основном о светлых перспективах и удачах молодого редактора, но без многочисленных сложностей моя жизнь, естественно, не обходилась.

Писатели — не роботы. В ходе написания произведений обязательно случаются периоды тягостных раздумий. Наконец, у любого человека, даже самого гениального, бывают в жизни проблемы.

Как-то раз мы анонсировали выход тома в продажу, но писатель никак не мог закончить рукопись.

Я пригласил бедолагу посидеть поговорить в лобби отеля и попытаться вместе найти выход. Оказалось, беды постигли его как на творческом фронте, так и на личном. Я то сочувствовал ему, то пытался подбодрить, то поднимал настроение за свой счет, то ломал комедию в надежде рассмешить… поскольку решил сидеть с писателем лицом к лицу, пока тот не успокоится. Сам я человек позитивный, унынием от других не заражаюсь, так что пытался уговорить писателя улыбаться и радоваться жизни вместе со мной. Однако победить мучения подопечного никак не получалось, хотя мы просидели до самого утра. Тогда я решил взять перерыв, поскольку надо было уже идти на работу. Вечером я опять пошел к писателю. Так продолжалось изо дня в день. Я всерьез думал над тем, чтобы принести на работу спальный мешок и отдыхать под столом.

Прошло несколько дней.

— Большое спасибо, что так много говорили со мной. Мне полегчало. Сейчас не время унывать, буду работать над рукописью! — сказал писатель с улыбкой на лице.

Мне тоже полегчало на душе. Мне кажется, довести человека до беззаботной мысли «сейчас не время унывать» — вполне себе успех.

Был еще один случай — иллюстратор никак не мог сдать заказанные картинки.

Каждый день я мотался в сверхкороткие командировки — сначала ехал домой к иллюстратору в Осаку, а затем возвращался в Токио. Я бы назвал свои поездки однодневными, но на самом деле они были скорее «полудневными». Я доезжал до станции Син-Осака на первом утреннем Синкансене, покупал гостинцы и ехал прямо домой к иллюстратору. Там я обсуждал причины задержки иллюстраций, сразу возвращался в Токио и умудрялся успеть на рабочее совещание редотдела, которое начиналось ровно в полдень!

Ездил я три раза в неделю, а поскольку остальные книги не согласились бы любезно подождать, читал в поезде присланные рукописи. Возможно, кто-то на моем месте решил бы, что проще отложить выход книги, но я пошел на принцип. Мы уже анонсировали дату выхода. Мы не смогли бы оправдаться перед уже сдавшим рукопись автором. И, что самое главное, — мы не могли откладывать радость предвкушающих читателей.

В конечном счете, иллюстратор чудом успел доделать изображения, и книга вышла в продажу в срок. Речь шла об очередном томе популярной серии, так что нам удалось не разочаровать людей. Подписав книгу в печать, я почувствовал себя так, словно сбросил старую шкуру.

В перерывах на «реалии редакторской жизни» я продолжал заниматься самообучением. Я наугад читал прошедшие первый этап премий Дэнгэки книги (у нас есть специальные «чтецы», в чьи задачи входит читать и оценивать прошедшие первый этап произведения), поставил перед собой задачу смотреть не меньше сотни фильмов в год, просматривал ночные аниме*, листал всю популярную мангу…

Может показаться, я нагружал свою и без того занятую персону лишней работой, но у меня была причина.

Начинающим авторам часто дают такой совет: «Секрет мастерства — писать, писать и еще раз писать». Это очень правильный совет. Бесконечно повторяя одно и то же, человек получает необходимый навык. Поэтому неудивительно, что личинкам иллюстраторов говорят, что «секрет мастерства — рисовать, рисовать и еще раз рисовать». Это тоже верно.

Что же в таком случае нужно сказать редакторам? Конечно же, что «секрет мастерства — редактировать, редактировать и еще раз редактировать». Однако прежде чем много редактировать, нужно предпринять определенные шаги. Писатели пишут черновики, иллюстраторы осваивают новые программы, ну а я решил, что у редакторов аналогом подобных приготовлений, которые помогают извлечь пользу из повторений, является знакомство с большим количеством произведений. Поэтому я всегда выкраивал время на самообучение, и продолжаю выкраивать по сей день.

Так я узнал многое из того, что известно авторам, благодаря чему рабочие встречи с ними стали проходить гораздо легче. Наверное, не стоит даже говорить о том, что продумывать развитие сюжета и сеттинга гораздо проще, когда в голове есть уйма всяческих примеров.

Я тратил все имевшееся у меня время, чтобы знакомиться, знакомиться и еще раз знакомиться с произведениями и на то, чтобы редактировать, редактировать и еще раз редактировать. Я и сам не заметил, как все мои друзья по университету сыграли свадьбы.

С тех пор меня перестали приглашать на вечеринки одногруппников. Последними из почтового ящика пропали письма редакторов, с которыми я познакомился во время поисков работы.

Справиться с тяготами мне помогло «планирование»

В 2005 году мне исполнилось 27.

У меня стало еще больше авторов. На то время я как правило выпускал по три книги в месяц.

И как раз когда Дэнгэки Бунко выпустили пятидесятую отредактированную мной книгу, я стукнулся о потолок.

Я наконец-то дошел до того, что взвалил на себя больше работы, чем был способен переварить.

Другими словами, перегрузился.

Я издавал несколько популярных серий одновременно, на меня работало более десяти авторов. И, разумеется, примерно такая же толпа иллюстраторов.

Издательство Дэнгэки Бунко занимается книгами, а не фельетонами (если не считать всякого, что печатается в журнале), поэтому к каждому писателю можно вырабатывать свой подход относительно встреч. Если автор строчит по роману каждые три месяца, с ним приходится встречаться по нескольку раз за неделю, ну а если выдает только 1-2 томика в год, то и видеться с ним можно пореже.

Почти все мои авторы относились к первой категории.

Времени… мне катастрофически не хватало времени.

Я должен был читать рукописи, встречаться с авторами, искать иллюстраторов, изучать другие ранобэ. Нельзя забывать о том, что у редотдела есть и другая, не связанная с книгами работа. Все свободное время я должен был тратить на фильмы и мангу. Если случалось ЧП, я должен был реагировать и смягчать последствия. Еда? Лишь бы не сдохнуть, раза в день хватит. Сон? Четыре… нет, три часа — самое то!

Я искренне думал, что мне не хватает двадцати четырех часов в сутках и семи дней в неделю.

К тому же именно тогда я впервые начал работать не только как редактор книг, но и как продюсер аниме.

Работы становилось больше, времени — нет. Возможности мозга подбирались к пределу. Я уже не был студентом, который может спросить профессора, и тот все объяснит. Не был я и ребенком, о котором всегда готовы позаботиться родители. Я руководил собой сам и сам должен был решать все возникающие трудности.

Как тут не процитировать дядюшку Бена, вырастившего Питера Паркера, главного героя Спайдермена? «С великой силой приходит великая ответственность».

Редотдел Дэнгэки Бунко — живое воплощение этого закона. Мы руководствуемся принципом «лишь бы было интересно», поэтому нам разрешали делать все, что кажется «интересным», и давали относительную свободу вне зависимости от занимаемой должности. Ответственный за тайтл редактор становился главным редактором каждого тома и при этом нес за каждый из томов соответствующую ответственность. Конечно, я тоже считал, что обязан отвечать за все начатые тайтлы и проекты.

Жизнь требовала, чтобы я самозабвенно отдавался таким объемам работы, с которыми еще никогда не имел дела. А потом я заметил, что у меня получается.

Дело в том, что я начал интуитивно составлять планы по облегчению жизни: «сейчас надо заняться этим и этим, а остальное можно отложить». Да-да, тут мне и пригодилась та самая «смышленость» из далекого детства. В школьные времена я пользовался ей с нечестным и даже жульническим расчетом «как бы поменьше поработать», но теперь нашел ей другое применение: искать, как успеть сделать все за ограниченное время.

Очень важным в этом вопросе оказалось умение принимать решения быстро.

Как определить, чем заняться прямо сейчас, а что отложить на потом?

Первым делом я выписывал по пунктам все задания, которые надо мной висели, и пробегал по ним взглядом. При этом я сразу же решал, сколько времени и калорий потребует та или иная работа. В принципе, работа делится на две категории: либо она требует много времени и калорий, либо нет. Для простоты я буду называть работу «тяжелой» или «легкой».

Получалось у меня примерно следующее:

Тяжелая работа: чтение рукописей, встречи с авторами, запросы авторов, работа над новыми проектами, оценка прототипов новых работ, проверка раскадровок и сценариев аниме, поиск иллюстраторов, сочинение рекламных текстов, обстоятельные ответы на важные письма от авторов, составление проектных планов для утверждения начальством.

Легкая работа: проверка флаеров и прочих рекламных материалов, ответы на рабочие письма коллегам, проверка присланной иллюстраторами работы, изучение созданного работающей над аниме командой мерчендайза, проверка статей для аниме-журналов, бронирование отелей для писателей, составление проектных планов для новых тайтлов, устранение замечаний корректоров, оплата расходов на встречи с авторами, заполнение документов на гонорар авторам.

Далее я стремился выполнять всю тяжелую работу последовательным, а легкую — параллельным методом.

Последовательный метод также известен как «метод творца». Все нейроны в голове выстраиваются в цепь, и ты работаешь предельно внимательно, не отвлекаясь на что-либо еще. Посторонние мысли отключаются, а на работу бросается столько сил, чтобы потом с чистой совестью думать «я молодец, раз плодотворно потратил столько времени».

Параллельный метод еще называют «методом клерка». Клерки, в отличие от творцов, не создают, а занимаются офисной работой. Нужно представить, что нейроны в голове выстроились в шеренгу, и делать несколько дел одновременно. Самое главное — делать их быстро и эффективно.

Разделив работу на тяжелую и легкую, а затем спланировав, как выполнять ее наиболее эффективно, я кое-как сумел не дать работе перелиться через край.

Если говорить конкретнее, первые час-два после появления в офисе я занимаюсь всякой ерундой, которую можно выполнять параллельно. Потом уже на носу либо рабочие совещания, либо встречи с авторами, так что я иду на них. Однако во время встреч и совещаний продолжает появляться работа, которой можно заниматься параллельно, и ее я обрабатываю по мере поступления. Задача — выкроить время на последовательный метод. Спустя пять-шесть часов все встречи заканчиваются, я возвращаюсь на рабочее место, где наконец-то отрезаю поступление информации извне и занимаюсь последовательной работой. Главный момент во всем этом расписании — придумать, как не допустить вмешательства постоянно поступающих параллельных задач пока мозг работает последовательно.

Полагаю, мысли о подобной организации рабочего процесса ни за что бы не посетили меня, не окажись я в таких экстремальных условиях. Я усвоил тот урок, что люди растут на манер сайянов*, которые перерождаются, оказавшись на пороге смерти. Принцип «положение обяжет» вновь доказал свою правоту.

Как я научился отличать хорошие книги от плохих

Через какое-то время я выработал свой стиль и в отношении чтения ранобэ. Разница между «интересно» и «неинтересно» у каждого человека своя, и даже сейчас я полагаю, что на нее влияют склонности и мировоззрение человека, с которыми ничего нельзя поделать. Другое дело, что плох тот работающий за деньги профессионал, который руководствуется своими вкусами. Наша работа, как редакторов, — через советы автору задавать произведению тот вектор, на котором отыскался максимум (из бесчисленного множества) разновидностей «интереса». В этом процессе, как и в, например, поиске наибольшего общего знаменателя, есть довольно ясные критерии и принципы.

Например, качество литературного стиля. Прочитав множество рукописей, я заметил, что хороший стиль отличается тем, что в нем не заметны объяснения. Если во время чтения увлекательной экшн-сцены все необходимые сведения сами поступают в голову, значит, у произведения качественный стиль. Еще один признак хорошего стиля, который я называю «согласующимся с читателем», состоит в том, что как только при чтении начинаешь ожидать определенного развития событий, каких-либо объяснений или комментариев, они в самом деле всплывают уже через несколько строчек. Литературный стиль в этом смысле похож на информационные табло на крупных вокзалах. Вокзалы могут быть устроены крайне сложно, но если идти точно по табло, обязательно придешь на нужную платформу. Аналогичным образом и стиль служит читателю путеводителем и облегчает чтение. Еще более качественный стиль вызывает у читателя чувство того, что сюжет развивается ровно так, как ему хочется. От этого разгорается желание читать дальше, и страницы пролетают одна за другой.

Хорошо, но как определить плохой стиль? Разглядеть его сложнее, чем хороший, и поэтому к этой задаче нужно относиться куда серьезнее. Для простоты приведу конкретный пример.

Рассмотрим пример плохого стиля:

— Доброе утро! — раздался над головой радостный голос, вынудив Кёко поднять голову.

— А, доброе.

Лицо Маюми улыбнулось широчайшей улыбкой.

— Ну что, в какую секцию вступишь?

— Пока не знаю.

— Как насчет вступить в наш духовой оркестр?

— Оркестр? Так ты, получается, музыкант?

— Нет, но занятия там ведет Ивао-сенсей!

— И все?!

Кёко и Маюми дружно засмеялись.

Есть четыре причины, по которым я считаю этот стиль плохим:

1) Неясен пол говорящих.

2) В тексте мало подробностей, из-за чего мы не знаем о действиях и характерах персонажей.

3) Ситуация довольно запутанная, но никак не поясняется.

4) «Улыбнулось улыбкой» — неудачное выражение.

Теперь раскрою главную изюминку отрывка: и Кёко, и Маюми — парни. У них реально существующие японские фамилии (у меня так одноклассников в старшей школе звали). Но вы ведь наверняка решили, что это две девушки, да? А вот Ивао-сенсей, наоборот, женщина, но вам из-за «о» на конце так ведь не показалось?

Я специально написал весь текст бесполыми словами, чтобы вас запутать, да еще и фамилии подобрал такие редкие. Возможно, некоторые из вас решат, что я жульничаю, но подобные ситуации частенько происходят в фэнтезийных мирах, где попадаются имена вроде «Адель», «Оливье», «Рин», «Джулиан» и так далее. Не думаю, что по одному взгляду на имена читатели сразу разберутся, кто из персонажей мужчина, а кто женщина. Теперь о подробностях. По ходу разговора Кёко сидит на скамейке, но об этом не сказано ни слова. Также мы ничего не узнаем об одежде персонажей и их привычках.

Конечно, по отдельности это все мелочи, но вместе такие «раздражители» делают текст неприятным и в конечном счете ставят на произведении клеймо «неинтересного».

Теперь исправим упущения и посмотрим на результат:

— Доброе утро! — раздался над головой радостный голос, вынудив сидевшего на скамейке парня поднять голову.

— А, доброе.

Недоумевающему взгляду открылся одетый в форму школьник, который нагибался к парню, и широко улыбался.

Вышитые на пиджаке буквы подсказывали, что его зовут «Маюми Дайске».

— Тебя вроде Кёко Сюнта зовут? Что-то у нас с тобой обоих фамилии на девичьи имена похоже.

— Ха-ха, это ты хорошо заметил! Будем знакомы, Маюми Дайске-кун.

— Ну что, в какую секцию вступишь?

— Пока не знаю, — ответил Сюнта, взмахнув рукой. Он никогда не отличался решительностью.

— Как насчет вступить в наш духовой оркестр?

— Оркестр? Так ты, получается, музыкант?

— Нет, но занятия там ведет Ивао-сенсей! Она такая красивая, что, можно сказать, поразила меня в сердце дирижерской палочкой.

— И всё?!

Парни дружно засмеялись.

Ну как? Теперь текст читается легче и не подталкивает к ошибочным выводам, правда? Возможно, я стал замечать эти вещи как раз потому, что только-только начал читать ранобэ. Я не знал общепринятых клише, поэтому сталкивался со множеством трудностей. Где-то в это же время я решил начать применять эти же критерии к работам моих подопечных авторов.

Когда сбылась мечта

Март 2005 года.

В самом разгаре моих трудовых подвигов в эфир вышло первое аниме по одному из моих произведений: «Убойный ангел Докуро-тян».

Вернее, «Докуро-тян» экранизовывалась в формате OVA (Original Video Animation; то есть, она снималась не для показа по телевизору, а сразу для продажи в магазинах), однако местный канал tvk все равно транслировал его, так что в эфир аниме все-таки попало.

В октябре того же года начался показ «Огненноглазой Сяны». На то время редко кто решался выделять экранизации ранобэ аж 24 серии.

Наконец, в 2006 состоялся показ «Баллады богини смерти».

В ходе создания всех этих сериалов я пообщался с создателями аниме и накопил бесценный опыт, который нельзя получить, редактируя книги.

Первое, что я узнал, приложив руку к аниме: людям, которые создают его, никогда не хватает ни денег, ни времени, ни людей.

Возможно, за кулисами знаменитых, обреченных на успех проектов все выглядит иначе, но в 2005 году «аниме по ранобэ» все еще были редкостью, и очень многие сомневались в том, что они могут быть успешными. Тем не менее, обратившийся ко мне студийный продюсер и вся команда экранизаторов стали моими надежными партнерами. Больше всего мне помог продюсер Кавасэ, обучивший азам общения с большими шишками аниме-индустрии (среди которых попадаются довольно экстравагантные личности).

Также он объяснил, что директоры сериалов не только возглавляют команду, но и несут всю ответственность. А те, кто его поддерживают, не менее важны, чем он сам.

Наконец, я очень благодарен ему за уважение, проявленное к редактору-новичку в моем лице. Даже сейчас мне помогает опыт, полученный в качестве «ввязавшегося в аниме-проект редактора». Роль редактора — служить мостом между мирами ранобэ и издательств. Они могут показаться похожими, но на деле очень далеки друг от друга и пользуются непохожими методами.

Аниме создаются командами, а книги одиночками. Я осознал, что задачи людей, которые работают над разными жанрами, разительно отличаются, поэтому когда один жанр перетекает в другой, редактор должен работать связующим окном, чтобы остальным не приходилось переучиваться. Кстати, вышеупомянутый Кавасэ также выступает в одной из первых радиопередач для профессионалов «Gyoukai Jiji Houdan»*.

Мы не можем тратить на рекламу много денег. В то же время без рекламы аниме не продастся, поэтому продюсеру сериала приходится часто мелькать на публике и бесплатно продвигать свой продукт. Сейю за публичные выступления требуют денег, но не продюсер. Договоры с организаторами всевозможных фестивалей требуют денег, но не продюсер.

Другими словами, продюсер аниме-сериала — этакий «мастер на все руки»: он не только работает над самим аниме в сотрудничестве с режиссером и автором оригинального произведения, но и пишет сценарии для участия в фестивалях, играет на сцене роль ведущего, дает рекламные интервью и продумывает радиопередачи. Можно даже сказать, продюсер — высшая стадия мальчика на побегушках (во всяком случае, по моему опыту это именно так).

Впервые столкнувшись с реалиями мира аниме и его девизом «мы делаем все сами (потому что куда деваться)!», я нисколько не расстроился. Напротив, создание аниме показалось мне благодарной работой. Возможно, здесь сыграло то, что редотдел Дэнгэки Бунко тоже твердо верит в принцип «делаем все сами», так что дух DIY (Do It Yourself; «Сделай сам»), пропитывающий аниме-индустрию, мог прибавить ей очков в моих глазах.

Также именно тогда я в полной мере ощутил пробивную силу аниме.

Аниме и ранобэ великолепно сочетаются друг с другом. Я считаю, причина тому в том, что они идеальный пример взаимного дополнения. Ранобэ состоит из текста и сообщает чувствам читателя меньше всего информации, однако аниме, наоборот, содержит максимум информации. Можно даже сказать, что аниме и ранобэ — две противоположности, стоящие на разных полюсах мультимедийного мира. Но не из-за нехватки ли общих черт они так хорошо дополняют друг друга? Мне кажется, они похожи на подходящие фрагменты одного пазла.

Аниме — настоящий монстр рекламы, и с их помощью мы в разы увеличили продажи оригинальных томов. Продажи «Докуро-тян» и «Баллады» выросли вдвое, «Сяны» — втрое. Перед началом вещания продажи общий тираж «Сяны» составлял 1,2 млн книг, после — 4,5 млн. Аниме и само снискало такую популярность, что получило долгую жизнь: три сезона и полнометражку.

Каждую неделю руководство докладывало, что они опять отправили книги на допечатку, и каждый раз я проникался уважением к мощи аниме. Мы так часто поздравляли автора с допечаткой томов, что в конце концов наши письма начал удалять фильтр спама.

Разумеется, аниме повлияло не только на продажи томов.

Со всей страны учителя начали отправлять в редотдел просьбы об экскурсиях в издательство.

Мы соглашались, и в Дэнгэки Бунко действительно начали приходить учащиеся средних школ. Когда мы спрашивали у них, почему они решили посетить именно наше издательство, многие отвечали «мне понравилась “Сяна”». Наверное, именно тогда смутная мечта времен поиска работы стать создателем интересных произведений наконец-то сбылась.

Начало пути к следующему золотому веку

Вскоре в нашем издательстве появилась традиция «премии главреда», которая вручалась самому отличившемуся сотруднику. Самая первая премия была вручена в апреле 2006 года «за успех экранизации “Огненноглазой Сяны”».

Получение премии главреда включает в себя церемонию с участием всех сотрудников, где вручается почетная грамота и денежное вознаграждение. Меня заставили читать речь перед лицом всех сотрудников издательства. Подготовил я примерно следующее:

— Ох, спасибочки. Когда-то меня считали кандидатом на увольнение номер один, а теперь вот он я.

Короче, я надеялся состроить из себя саркастичного бунтаря, но… мне никогда еще не доводилось выступать перед сотнями людей. Сначала я оторопел и застыл истуканом. Кончилось все тем, что я глубоко поклонился и произнес:

— Большое спасибо всем, кто меня поддерживал!..

Да-а, скучнее не придумаешь…

Впрочем, оговорюсь, что я нисколько не наврал и действительно благодарил всех искренне.

В одиночку редактор ни на что не способен. Сама по себе наша профессия не производит ничего. Мы не умеем писать интересные произведения, не рисуем красивых иллюстраций. Польза от нас появляется лишь когда мы учимся варить солянку из людей, которые хотят создавать книги.

Эта солянка состоит не только из писателя, иллюстратора и дизайнера, но и из многих других работников издательства, без которых книга не выйдет на свет.

Нужен административный персонал: кто-то должен раздобыть бумагу и прочие материалы, из которых состоит книга; кто-то должен провести переговоры и заключить договор с типографией; кто-то должен придумать сроки для корректоров и прочих людей.

Нужен руководящий персонал: кто-то должен поднять статистику по проданным томам и определиться с тиражом; кто-то должен принять важнейшие решения о том, в каких магазинах книга будет продаваться и как будет стоять на полках.

Нужен маркетинговый персонал: кто-то должен сделать листовки и постеры, чтобы читатели что-то узнали о появившейся в магазине книге; кто-то должен распространять рекламу по телевидению и радио.

Нужны информационщики: кто-то должен делать сайт; в последнее время также появилась необходимость в людях, которые должны заниматься электронными изданиями.

Нужны юристы: кто-то должен разбираться с правовыми вопросами, которые связаны с аниме-адаптациями.

Редакторы Дэнгэки Бунко выпускают книги не только при помощи творцов-фрилансеров, но и благодаря многочисленным отделам, из которых состоит издательство. Я бесконечно благодарен всем этим незаметным отделам, которые выполняют все мои наглые, а порой и абсурдные просьбы.

В случае аниме и других мультимедийных продуктов солянка становится еще сложнее и включает в себя сотрудников многих различных компаний.

Когда свыше двадцати представителей разных организаций собираются в одном зале на совещание «аниме-команды», я присутствую на нем как ответственный за оригинальное произведение и выражаю «мнение автора» и «мнение читателей». Иногда команда обсуждает рекламную кампанию, которая может навредить произведению, и мне необходимо их остановить. Но в то же время на меня смотрят не только как на ответственного, но и как на одного из продюсеров, которые вкладываются в работу. Мне приходилось не только ставить крест на планах, но и тут же предлагать новые, потому что в противном случае мой вклад в работу над аниме не вышло бы назвать здравым.

Таким образом, у меня становилось все больше обязанностей, но усиливалось и ощущение того, что я работаю не напрасно. Мне оставалось только держаться. Я побеждал перегруз и постепенно приближался к отметке в сотню томов.

Где-то в районе которой начался мой второй золотой век.

Глава 4. Вот, что отличает «продастся» от «не продастся», или искусство редактирования

Как сделать так, чтобы об авторских стараниях узнало больше читателей?

Что определяет продажи развлекательных произведений (в частности ранобэ)?

Красота текста? Персонажи? Обложка? Я считаю, что дело не в них. Значит, в пресловутой «интересности»?.. Нет, я опять же не соглашусь.

Но что же тогда влияет на продажи книги, если не «интересность»?

На мой взгляд, продажи определяются тем, до скольких людей произведение смогло достучаться. Как я уже писал во вступлении, интерес — штука субъективная. Дать какие-то общепринятые критерии интересности сложно. К тому же я считаю, что неинтересных произведений не бывает. А стало быть, не в том ли собака зарыта, насколько качественно заложенный в произведении интерес передается читателю? Не в том ли, как хорошо читатель понимает суть интереса книги?

Если говорить точнее, книга тогда хорошо продается, когда ее интерес достучался до многих людей… или, выражаясь иначе, тем, соизволил ли читатель сформировать по ней мнение.

Не бывает писателей, стремящихся создать скучное произведение. Как только творец захотел, чтобы его прочитали, он по меньшей мере сам считает свою книгу интересной.

А значит, остаются два вопроса: понимают ли читатели интерес книги и сколько таких понимающих набирается.

Как же защититься от ситуации, когда книга не донесла до читателей интерес и провалилась в продаже? Как же поступить, чтобы как можно больше читателей узнало о произведении, в которое автор вложил всю душу? Работа редактора состоит именно в том, чтобы находить ответы на эти вопросы.

Те книги, что «продаются», отличаются режиссурой

Самую привлекательную, по мнению писателя и редактора, сцену произведения необходимо правильно подать, чтобы она произвела должный эффект.

Один из методов подачи называется «режиссурой». Режиссура подразумевает под собой любые приемы, которые помогают эффектнее всего показать определенный аспект. Режиссура акцентирует внимание на том, что необходимо донести до читателя, и облегчают понимание происходящего. Владение искусством режиссуры позволяет расставить в тексте настроения и акценты, чтобы поддержать интерес читателя к произведению и не дать книге надоесть.

Сейчас приведу пример: допустим, в одной сцене главная девушка произведения испытывает ужасное потрясение и в расстроенных чувствах убегает от главного героя. Также допустим, что автор и редактор сошлись на том, что именно эту сцену они больше всего хотят показать читателю, и что эта сцена должна изобразить глубину горя героини, заставившую ее сбежать от героя.

Итак, как же показать печаль девушки, чтобы читатель проникся?

Самый очевидный метод — использовать внешние индикаторы эмоций вроде «слез» и «дрожи». Намекнув ими на чувства героини, мы повышаем вероятность того, что читатель прочувствует ее горе в сцене бегства от героя. Самый простой из вариантов состоит в том, что повествование сосредотачивается на лице дрожащей девушки, и она обливается слезами… Хоть этот вариант и неплох, он кажется «заурядным».

Ему не хватает режиссуры, которая донесла бы до читателя всю глубину чувств героини.

Режиссура, по своей сути, — специи для драмы. Она заключается в умелой расстановке нюансов.

Если правильно срежиссировать сюжет, можно прийти, например, к решению отказаться от описания чувств героини напрямую. Пусть она смотрит в пол, пусть прячет лицо. Покажем лишь слезу, падающую на тыльную сторону ладони. Затем слезы дождем польются на ту же руку… Подобные намеки улучшают режиссуру сцены.

Полагаю, такое описание подобных сцен произведет на читателя большее впечатление.

Еще раз повторю, что успех книги определяется двумя вещами: тем, сумело ли произведение донести до читателя то, что задумывал автор, и тем, многие ли читатели сформировали о книге свое мнение. Самое важное — чтобы с книгой познакомилось побольше людей, вне зависимости от того, одобрят они ее или нет.

Поэтому я никогда не забываю о режиссуре и считаю ее одним из методов обратить внимание людей на увлекательность книги.

Не предавай ожидания, предавай опасения

В какой миг читатель начинает чувствовать интерес к книге?

Я считаю, это происходит после того, как книга предала опасения, не предав ожиданий.

Нельзя предавать ожидания читателя. Начинать всегда нужно с этого. Главный герой должен одержать приятную победу (по крайней мере, многие предпочитают такой вариант), а персонажи, к которым читатель привязался, должны обрести счастье.

Но если писать ровно то, что хочет увидеть читатель… развлекательного произведения не получится. Может, читатель и не признается вслух, но ему хочется, чтобы его изумили. Книга должна дать ему больше, чем он ожидал.

Самое главное — не развивать сюжет по пути предательства ожиданий, пытаясь превзойти их. В результате получится произведение, которое соберет в интернете уйму комментариев типа «ну и кому это понадобилось?». Также недостаточно взять с потолка какой-нибудь необычный сценарий или ввести малопонятных персонажей. Читатели очень чутко чувствуют неуместные элементы. Они не просто назовут произведение плохим, но и просто не дочитают его до конца (брошенное произведение — вообще самый верный признак того, что книга обманула ожидания читателя).

Возьмем, например, «Сяну», где Сакаи Юдзи изучает «законы тайной физики» под названием «энергия существования» и в конечном счете обретает достаточно сил, чтобы совладать с сильным противником. Что, если бы вместо этого герой вдруг ни с того ни с сего обрел чудесную силу, которая разрешит ему искажать законы «энергии существования» и побеждать сильных врагов? Или если бы он подружился с генералом армии и разгромил вражескую базу ракетным залпом? Безусловно, читатель бы изумился, но решил, что книга не «превзошла ожидания», а как раз наоборот. Он решил бы, что его опасения оправдались, задумался бы о том, для него ли это произведение, и в конечном счете отложил бы недочитанную книгу в сторону.

Чего нельзя делать в ранобэ

Развлекательные произведения призваны развлекать. Развлекать — значит радовать людей. Отмечу, что по крайней мере я отношу ранобэ именно к развлекательным произведениям.

Таким образом, читатель при выборе ранобэ задается вопросами о том, «как будет развлекать меня эта книга» и «что такого интересного меня в ней ожидает».

Чего в таком случае нельзя делать в произведении, претендующем на звание развлекательного?

Безусловно, любое художественное произведение важно писать так, чтобы оно нравилось в первую очередь автору, но не менее важно помнить и о читателях, которые тратят на книги деньги, и писать романы так, чтобы их продолжали покупать. Профессиональный автор не станет печатать один томик чисто себе на память. Он хочет продержаться в литературных кругах не меньше десяти, а то и двадцати лет.

В основном я стараюсь помнить о следующих трех табу:

- Нельзя ранить чувства читателя (например, чрезмерно аморальным поведением главного героя).

- Нельзя рассматривать читателя как врага, его нужно развлекать.

- Действующими лицами книги должны быть персонажи, а не сам автор.

Всё это — примеры действий, которые всегда вредят и не заканчиваются ничем хорошим. Герой не должен чересчур издеваться над девушкой; не должен проигрывать, так и не показав себя во всей красе; не должен быть мерзавцем, недостойным звания героя; сюжет и персонажи не должны однобоко пропагандировать какие-либо политические взгляды… Подвергая читателя излишнему стрессу, вы сеете в нем семена неприязни.

Безусловно, существуют хоррор-ранобэ, детективы или произведения о политических баталиях в Нагататё. В них подобные моменты превращаются в развлечение, поскольку умелый автор может использовать стресс читателя, чтобы разжечь интерес. Но если произведение намеренно не ставит перед собой подобные цели, вышеупомянутого лучше избегать.

Однажды один мой подопечный автор высказался следующим образом:

— Сюжет есть описание того, как именно герой попадает в передрягу. Другими словами, автор — злой бог, который существует затем, чтобы приносить герою несчастье.

Самоироничное высказывание, зато верное. Если человек хочет пережить приключение, не вставая с дивана, постоянные мирные, мягкие, медленные сцены будут порой вгонять его в скуку. Если позволите, я добавлю к предыдущему высказыванию одну фразу от себя:

— А еще автор — тот, кто может отплатить герою счастьем за все страдания.

Чем сильнее натянута тетива, тем дальше полетит стрела. Задача автора — не только создать для героя невыносимое давление, но и затем снять этот груз самым приятным из способов.

Если герой раз за разом подвергался нападениям сильного врага, в самом конце он должен в мгновение ока расправиться с ним невероятно мощным ударом. Если он постоянно разминался с девушкой и никак не мог с ней встретиться, в самом конце они должны воссоединиться…

Я стараюсь всегда помнить о том, что развлекательные произведения призваны поражать читателя прямо в сердце и приносить ему долгожданный катарсис.

Как сюжет «Ну не может моя сестрёнка быть такой милашкой» родился во время обсуждения

Как правило, и писатель, и редактор приходят на обсуждение, уже в некоторой степени представляя себе развитие сюжета. Однако в случае «Ореимо» мы никогда не строили сюжетные планы на будущее. Мы взяли за правило тратить все силы исключительно на текущие сцены и не думать о последствиях (замечу, что «Ореимо» я редактировал в тандеме с Кобарой Кадзунори).

Можно сказать, над этим произведением мы работали довольно необычным методом. С другими авторами я его не повторял (хотя Докуро-тян отчасти создавалась так же).

Возможно, похожим образом проходят обсуждения сюжета еженедельной сёнэн-манги.

Как написано в книге «Искусство манги Араки Хирохико» (автор Араки Хирохико, издательство Сюэйся), Араки-сенсей любил втягивать героев в масштабные передряги, чтобы выгоднее подать мощь злодея арки (Дио, Карза или DIO), но он не представлял, как герои будут потом выпутываться. В четвертой арке он изобразил Киру Ёсикагэ настолько мощным, что даже подумал: «Вот черт… кажется, Дзёсукэ с ним не справится…»

Как бы дерзко ни прозвучало мое заявление, «Ореимо» создавалась примерно теми же методами, которые использовал Араки-сенсей. Мы представляли, что создаем еженедельную мангу и намеренно отказывались от обсуждения грядущих сюжетных событий. Мы надеялись таким образом сделать так, чтобы читателя охватило предвкушение неизведанного, которое испытывали и сами.

Однако поиски «интереса» в реальном времени — игра, в которой велик не только выигрыш, но и риск. По ходу обсуждений мы много раз натыкались на подводные камни. Именно по этой причине я не стал использовать этот метод при работе с другими авторами. Особенно плохо он работает (можно сказать, вовсе не работает) с теми авторами, которые любят еще до начала обсуждения окончательно определиться со структурой сюжета и сеттингом. Однако Фусими-сан не только не относится к таким авторам, он сначала пытается решать трудные задачи в лоб («может, не смогу, но все равно попробую»). С ним такой метод сработал прекрасно.

Мы придумывали Косаку Кёске, главному герою произведения, испытания, с которыми он точно не справится, а затем шли за ним по пятам.

Руководствовались мы, ясное дело, соображением «так же интереснее». В результате мы лихими темпами на пару с писателем и коллегой-редактором подкинули Кёске совершенно нерешаемую задачу: второй том «Ореимо», сцена убеждения педантичной и не терпящей нездоровых хобби Арагаки Аясэ и попытка заставить ее смириться с тем, что Кирино в самом деле увлекается эроге.

В этом томе главным врагом Кирино, героини произведения, были «общественное порицание» и «презрение со стороны лучшей подруги (Арагаки Аясэ)». К слову, в первом томе главным врагом (или опасностью) было «раскрытие секрета родителями».

Итак, Кёске попытался бросить вызов врагу и спасти Кирино от презрения Аясэ, однако Аясэ вооружилась такими твердыми аргументами в защиту позиции «эроге — нездоровое увлечение», что никакие доводы Кёске не могли ее переубедить.

— Вот дерьмо. Кёске не одолеть Аясэ…

Мы схватились за головы. Сколько бы мы ни думали над всевозможными лазейками, правда все равно оставалась за Аясэ, и она отмахивалась от любых объяснений.

К вящему ужасу не только Фусими-сана, но и нас с Кобара-саном, после всех наших мучений Кёске так и не смог победить Аясэ. Писатель и два редактора проиграли выдуманному ими же персонажу (поздравляю, Аясэ-тан).

Поняв, что победа нам никак не дается, мы остановились на (горьком для Кёске) варианте концовки, в котором под конец спора появляется Кирино, спасает героя и побеждает Аясэ. Кто-то может назвать такой исход вредоносными последствиями упрямой работы без прототипа, но с другой стороны у нас получилась мощная сцена, в которой герои побеждают не логикой, а эмоциями. Также в ней родилась крылатая фраза Кирино «Я люблю тебя не меньше, чем эроге, Аясэ!», а сама Кирино избавилась от клейма девушки, которую приходится защищать. Подобные «интересные» элементы сюжета позволяют сделать вывод о том, что выкрутились мы неплохо.

Мы и дальше продолжали работать над произведением, не составляя долгосрочных планов. Каждый том мы начинали с вопросов «Чего больше всего боится дерзкая отаку-девушка?» и «Что такого невероятного может произойти между братом и сестрой?», которые и становились опорными точками сценария. Первый вопрос отлично проявил себя в пятом томе, когда Кирино уехала учиться за границу (опасность потерять возможность ездить в Акихабару), а второй — в седьмом (пусть Кёске и Кирино придется изображать влюбленную парочку).

При этом я хочу сделать важнейшую оговорку: хотя Фусими-сан и ставил наши совещания превыше всего, это не значит, что сам он не раздумывал над сеттингом и прототипом произведения. Как наверняка должно быть понятно любому, кто прочитал предыдущие части, писатель начинает писать роман лишь после того, как создаст у себя в голове правдоподобный мир. Наши совещания по сути были вмешательством со стороны в уже существующий воображаемый мир. Другими словами, Фусими-сан приходил на совещания с прото-миром, где много раз ломал и перестраивал его «во имя интереса».

С точки зрения творца ломать и перестраивать — крайне тяжелая работа, ведь уничтожать приходится то, что ты же когда-то и придумал. Если писатель успел выдумать какого-то персонажа и сильно привязаться к нему, а в ходе совещания тот сильно изменился и внешне, и внутренне, это уже впору назвать «убийством». Такая организация рабочего процесса действительно сильно бьет по автору. Тем не менее, Фусими-сан оказался стойким творцом и надежным напарником. Во время совещаний он всегда ставил интерес на первое место и радовал нас непременным «я попробую!»

Писатель по имени Фусими Цукаса

Фусими Цукаса-сан создает впечатление прямолинейного, серьезного и искреннего человека.

И я сейчас не о его литературном стиле (хотя и он не безалаберный), а о подходе самого автора к написанию произведений и проведению совещаний. В свое время ходили сплетни о том, что в Дэнгэки Бунко полно «великих» авторов, которые прямо излучают ауру напыщенности. На самом деле, их у нас нет. Как ни странно, наши авторы почти не курят и не пьют, и вообще относятся к своему делу серьезно.

Фусими-сан возглавляет список наших серьезных сотрудников, и сроки сдачи работ соблюдает строже некуда. Во время совещаний он всегда выражает свои мысли и пожелания предельно вежливо и обоснованно.

В августе 2013 года нас с ним пригласили на американский аниме-фестиваль «Otacon», который проводится в Балтиморе, штат Мериленд. А поскольку Балтимор находится на восточном побережье США… строго с противоположной Японии стороны Земли, лететь нам предстояло 14 с половиной часов.

На то время полным ходом шло написание «Эроманги-сэнсэя», и мне кровь из носу нужно было провести с автором по этому поводу рабочее совещание. Я был готов даже отменить наше выступление на фестивале, но подумал, что вряд ли спонсоры на такое согласятся, так что в конечном счете решил, что произведение можно обсудить во время перелета. Однако с бронированием авиабилетов возникла путаница, которая разрешилась уже когда в самолете не осталось двух свободных и расположенных по соседству мест. Вернее, они были, но не в бизнес-классе (который согласились оплатить спонсоры), а в экономе.

Напомню, что мы летели не развлекаться, а принимать участие в фестивале, к тому же в незнакомый город. Нам предлагали бизнес-класс именно затем, чтобы мы сберегли силы, однако Фусими-сан решительно заявил:

— Книга и обсуждение на первом месте, летим экономом. Я постараюсь закончить рукопись к концу перелета.

Можно сказать, что он тщательно всё взвесил и принял разумное решение, да еще и к радости спонсоров сэкономил им много йен*. Но все-таки обычно на заграничные фестивали люди летят, чтобы расправить крылья, разве нет? Тем не менее, Фусими-сан без лишних жалоб поставил на первое место работу.

Удивительно, что всегда прямолинейный и серьезный Фусими-сан постоянно пишет яркие, веселые романтические комедии. Возможно, элементы дерзости, которые видны в его произведениях — и есть изнанка его характера.

Находи «хорошее»

Во время чтения и разбора авторских рукописей есть два метода: позитивный и негативный. Грубо говоря, позитивный метод состоит в комментариях вида «это произведение интересно потому, что в нем есть А!» и «мне понравился этот роман благодаря Б!», ну а негативный — в замечаниях вроде «в произведении нет А, поэтому оно скучное…» и «мне не нравится, что Б…». Вообще, эти универсальные методы также применимы к поиску счастья или спутника жизни. Разница в том, с которым из двух отношений подходить к чему-либо.

Я при чтении рукописей использую только позитивный метод.

Важнее всего для меня узнать, есть ли в произведении места, от которых хочется выкрикнуть «хорошо!»

Первую рукопись, которую сдает автор, я называю «рукописью №1». Обычно между сдачей первой и окончательных рукописей проходят где-то 5-6 редакционных совещаний.

Но это не значит, что все 5-6 раз я читаю произведение одинаковым образом.

Рукопись №1 я читаю в поисках «хороших» мест.

Забавные фразы, приятные литературные выражения, необычные поступки второстепенных персонажей, удивительные мысли, неожиданные сюжетные повороты… я выискиваю все, что считаю «хорошим» и помечаю прямо в тексте. Чем больше найду, тем лучше.

Дело в том, что за обобщающим словом «читатель» стоят десятки и сотни тысяч человек. У каждого из них своя манера восприятия текста, свои вкусы и свои критерии того, какую книгу можно назвать интересной. Поэтому при чтении рукописи №1 я выискиваю в тексте как можно больше «хороших» моментов, которые могут показаться читателям интересными.

Я задаюсь вопросом «Сколько в произведении зарыто кладов?» и вычитываю рукопись, вживаясь в роль охотника за сокровищами. Скажем, в «Сяне» таким сокровищем выступает сцена с лекцией «Сяны» о ее любимом дынном хлебе, в котором она называет лучшим хлебом «хрустящий снаружи, мягкий внутри». В «Accel World» — первая сцена кабельной связи нейролинкеров Черноснежки и Харуюки. В «Ореимо» — шутка о том, что у Саори и Фудзивары Норики, оказывается, одинаковые размеры. В «Кузине-инопланетянке» — упрямые попытки Меме-сан, матери Эрио, настаивать на том, что она всё ещё молода. В «Непутевом ученике» — Миюки в футоне, мечтающая о браке с Тацуей…

Сцена, задумка, фраза или описание могут быть никак не связаны с основными сюжетом, но оказаться на удивление «хорошими». Это и есть спрятанные сокровища. Сюда же можно отнести детские увлечения Мисаки Микото или обжорство Индекс. Читая произведение в первый раз, я ставлю перед собой задачу отыскать как можно больше подобных моментов.

Объясни автору, что именно у него «плохо»

Я только что объяснил, что при чтении рукописи №1 использую позитивный метод, с помощью которого ищутся «хорошие» места произведения. Но это, конечно же, не означает, что на всё плохое нужно просто закрыть глаза. Тщательно выискивая «хорошие» места, про себя нужно помечать «плохие». Я сейчас очень хитро поступил, посоветовав помечать «про себя». Я имею в виду то, что плохие места нужно помечать мысленно, но с намерением сообщить автору позже.

После чтения рукописи №1 я встречаюсь с автором и обстоятельно рассказываю, что именно у него «хорошо». Но я приглашаю автора не только затем, чтобы осыпать его похвалой. Главной темой обсуждения становится то, какие из «хороших» мест надо подчеркнуть, чтобы произведение получилось качественнее и интереснее.

По результатам встречи рождается новая рукопись — которая становится «рукописью №2» — при чтении которой я обращаю внимание на три вещи:

- Стало ли больше «хороших» мест, которые я обсуждал с автором? Стали ли «хорошие» места лучше?

- Согласовано ли произведение во всяких мелких деталях?

- Исчезли ли сами по себе «плохие» места, о которых я автору не рассказывал?

Полагаю, пункт номер один в объяснениях не нуждается.

Пункт номер два включает в себя проверку хронологии и последовательности действий, правильности употребления узкоспециализированных терминов и соответствия фактам, озвученным в предыдущих томах. Другими словами, второй пункт — просто проверка книги на противоречивость.

А вот в пункте номер три на сцену выходят те самые невысказанные мысленные заметки о «плохих» местах. Очень часто случается так, что после разговора о «хороших» местах произведения «плохие» выпадают и исчезают сами собой. Иногда это происходит прямо во время обсуждения, иногда автор проявляет (хорошую) инициативность и исправляет их сам. Если «плохие» места отмирают сами по себе, без моего вмешательства, я считаю это признаком того, что произведение «становится интереснее само по себе». Один известный игрок в покер как-то говорил, что «в хорошей игре плохие карты уходят сами собой, остаются только сильные». Именно поэтому поначалу я специально не рассказываю о «плохих» моментах.

Кстати, хоть на этом этапе я все еще не сообщаю о «плохих» местах автору, их список выглядит примерно так: примитивные повороты сюжета, расхождение слов и действий персонажей с характерами, развитие сюжета не в том направлении, на которое надеется читатель.

Начиная с рукописи №3 третий пункт проверки изменяется и превращается в «Прямолинейно рассказать автору о «плохих» местах, которые так и не исчезли».

Разумеется, писатель сдает редактору именно ту рукопись, которую сам считает наиболее интересной. Поэтому если редактор хочет убедить его что-то исправить, он должен как следует объяснить причины и смысл изменений, а также внятно донести до автора свои мысли, чтобы не задеть того. Метод, который я использую при озвучивании «плохих» мест, я представлю в подглаве «Всегда предлагай контрмеры».

Рабочий цикл повторяется дальше, рукопись становится все более завершенной.

Писатель по имени Камати Кадзума

«Город Шрёдингера». Оценка: С.

Когда Камати-сан прислал свою рукопись на премию Дэнгэки, она удостоилась оценки «С» — самой низкой из возможных.

Перед этим она пробилась в третий этап конкурса, но редотдел постановил, что работа «чересчур сырая».

В конце концов «Город Шрёдингера» проиграл, но что-то в этом произведении зацепило мой взгляд. Да, я поставил ему всего лишь «В», но захотел, чтобы и другие люди почитали книгу Камати-сана. Начальник сказал мне: «Если он тебе настолько нравится, напиши ему письмо после объявления результатов».

С этого одобрения началась моя история как редактора-куратора Камати-сана.

Я уже писал о легендах и истинах, которые его окружают. Уже по ним должно быть понятно, что обычные мерки к нему не подходят.

Как правило, у любого автора самым живым и сочным получается первое произведение, поскольку за него он приступает с полным запасом энтузиазма, решимости, выносливости и юмора. После многих лет вышеупомянутые запасы начинают понемногу иссякать. Особенно это касается юмора — уже через пять лет многие авторы сталкиваются с суровой нехваткой шуток.

— До дебюта весь материал только внутрь, а после — только наружу, — часто говорят ветераны пера.

Писать произведения в течение долгого времени действительно сложно.

Но только если вы не Камати-сан.

Год от года, от произведения к произведению его запасы растут, а не наоборот.

Особенно это касается юмора. У него такие запасы шуток, что я уже не впечатляюсь, а пугаюсь.

Я полагаю, с этим согласится каждый, кто читает дебютную и по сей день издающуюся работу Камати: «Некий магический Индекс». Мало того, что каждый том вновь погружает нас в достаточно плотный по меркам ранобэ сеттинг и знакомит с новыми персонажами, в Индексе никогда не пересыхает юмор. Я не знаю, где Камати-сан находит время придумывать все новые шутки. Мне настолько страшно, что даже хочется нанять детектива, чтобы он раскрыл его тайну.

В 2014 году прошло десять лет с начала нашей совместной работы.

Прошло уже больше десяти лет, но я прекрасно помню воодушевление после прочтения «Города Шрёдингера», который и заставил меня заговорить с Камати-саном.

Книга начиналась с того, что главный герой выходил с поезда в некоем «городе». Я помню, как меня впечатлило описание двери: «Дверь раскрылась со звуком открывающейся газировки». События книги происходили летом, и мне казалось, что такое сравнение с газировкой выглядит очень уместным. Город, в который приехал герой, оказался удивительным местом — в нем в реальность воплощалось всё, что ни вообрази. Узнав об этом принципе, герой вообразил в «невероятном виде» девушку-школьницу, с которой недавно повстречался и поругался.

И тут ба-бах!

Перед героем появляется одетая в одежду горничной и трясущаяся от гнева та самая девушка.

Я прочитал эту сцену и сразу подумал «да, это хорошо!». Прошу прощения перед читателями, которые вряд ли ощутят всю прелесть момента… но в самом произведении девушка действительно казалась мне очень обаятельной и очаровательной. Мой «локатор интересного» уловил сигналы Камати-сана, который словно говорил мне «вот что я считаю увлекательным!»

Увы, присланная рукопись слабо походила на законченное произведение, поэтому из всего редотдела только два человека поставили ей оценку «В» (одним из этих людей был ваш покорный слуга), а все остальные ограничились «В-» или «С». Книга заняла последнее место на третьем этапе.

Но путь Камати-сана как писателя Дэнгэки Бунко начался благодаря открывающейся со звуком газировки двери и одетой в костюм горничной девушки.

Благодаря тому, что я отыскал в произведении два «хороших» места.

«Индекс» как битва двух самураев

Как только редактор закончил читать авторскую рукопись, он обязательно приглашает писателя на встречу.

Я хочу привести два противоположных примера того, какими бывают встречи. Пример первый: «Некий магический Индекс».

На самом деле, подобное происходит не только в «Индексе». Если на встречах с Камати-саном чего не бывает, так это компромиссов.

Каждое наше обсуждение превращается в смертельную битву двух самураев.

Стоит мне предложить «давайте поменяем вот здесь», как Камати-сан смотрит на меня, словно я предлагаю бессмысленно белиберду, и устало вздыхает, будто пытаясь сказать: «Кажется, редактор этот момент просто не понял».

Это сильно раздражает. Когда я делаю Камати-сану очень ясные и конкретные замечания, он отвечает «так точно!», и я хочу, чтобы он отвечал так всегда!

В какой-то момент я и сам заметил, что начинаю воспринимать встречи с Камати-саном как вызов на бой сильного самурая.

Я подхожу к совещаниям с Камати-саном как к сёнэн-манге.

То есть как к битве в полную силу. К битве, которая происходит в высшей точке сюжета, когда эмоции достигают пика. И за которой следует счастливый конец…

Когда я вношу предложения, я не прошу тормозить. Я стараюсь двигаться вперед и говорю: «Прямо сейчас у нас в тексте противоречие, но давайте не будем сдерживаться, а подумаем над безбашенным сценарием, при котором невозможное станет возможным». Вместо того, чтобы язвить над непонятливостью Камати-сана, я думаю, как бы изобразить лучшие и мощнейшие из сцен как можно круче. Мне кажется, именно такие игры во время обсуждений лучше всего подходят стилю Камати-сана.

В качестве одного из лучших примеров того, как мы придумали «Индексу» «безбашенный сценарий», я могу привести «дело о двух порядках».

В третьем томе «Индекса» в сюжете появляется толпа клонов Мисаки Микото, которых называют «сёстрами». В середине книги Микото узнает про число клонов, понимает всю серьезность происходящего и жалеет о том, что в свое время пожертвовала ДНК…

А теперь вопрос. Какую цифру вы вообразили, прочитав про «толпу клонов»? Вряд ли 10 или 20, это не так интересно (тем более, что бывают семьи, в которых столько детей). Значит, человек 100 или 200? Вот уж действительно, если бы перед вами появились сотни клонированных девушек, вы бы точно испугались…

Да. И именно поэтому я увеличу вашу иллюзию! На два порядка!

В книге Мисак двадцать тысяч. Половину Акселератор уже убил, а вторую половину Камидзё пытается спасти. Звание спасителя не сотни, не тысячи, а десяти тысяч девочек-клонов звучит, разумеется, на порядок круче. Я считаю, что именно такие «запредельные» описания и составляют изюминку произведений Камати-сана. Именно такие сценарии лучше всего демонстрируют читателям прелесть его книг.

Обычно мы с Камати-саном уделяем доработке рукописи каждой из книг по 4-5 обсуждений. Камати-сан работает очень быстро — пока я читаю одну рукопись, он параллельно пишет еще несколько. Доказательство его скорости — то, что в последнее время мы почти каждый месяц издаем по одной его книге.

Такого самурая действительно стоит опасаться.

Голосование за шутки во время обсуждения «Докуро-тян»

Пипиру-пиру-пиру-пипиру-пи-и

— Что это такое, Окаю-сан?

— Э-э, что именно?

— Вот это вот «пипиру-пиру-пиру-пипиру-пи-и». Это звуки, которые распевает девочка-ангелочек, когда воскрешает главного героя, которого только что насмерть забила дубинкой?

— Да, именно так. Докуро-тян размахивает смертоносным «Эскалиборгом» и воскрешает его!

— Это я понял, но… это какой-то текст, который Докуро-тян читает?

— Нет, э-э-э, понимаете… это оно.

Оно?

— Как бы объяснить… атмосфера?

— Атмосфера? Эти звуки сами появляются, когда она размахивает Эскалиборгом как волшебной палочкой?

— Нет, это как бы… музыка, которая в этот момент играет.

— Музыка?

— Вот, точно! Это звуковой эффект!

«Убойный ангел Докуро-тян» — комедия про ангела Докуро-тян, пришедшей из будущего, чтобы остановить Сакура-куна, которому суждено изобрести препарат, способному превратить человечество в вечных двенадцатилетних детей.

Вышеприведенное обсуждение произошло после того, как я задал Окаю-сану, автору произведения, вопрос о заклинании (?), с помощью которого Докуро-тян воскрешает Сакура-куна после того, как убивает. Наш разговор похож на бредовую юмористическую сценку, и именно так выглядели все обсуждения «Докуро-тян».

Как нетрудно догадаться по фразе «убойный ангел» в названии, Докуро-тян частенько убивает своего любимчика Сакура-куна. Она колотит его, чтобы скрыть собственное смущение… Вы знаете, чем больше я объясняю, тем «безвкуснее» кажется произведение. Лучше считайте «Докуро-тян» аналогом какой-нибудь бредовой манги вроде «Jaguar the Movie» (автор Усута Кёске, издательство Сюэйся) или «Ouji wa Roba» (автор Нанива Кокити, издательство Сюэйся).

Окаю-сан обозначил для себя правило: на каждой странице должно быть по меньшей мере три момента, способных вызвать смешок. Он решил, что если произведение будет сыпать шутками с такой частотой, у него получится бодрое и энергичное комедийное ранобэ.

В ходе совещаний, посвященных «Докуро-тян», мы придумали довольно странный принцип «голосования, смешная ли получилась шутка». Все участники голосования — и автор, и редакторы — имели равноправные голоса. Естественно, в подавляющем большинстве случаев на голосование выносились шутки, которые давались Окаю Масаки-сану сложнее всего. Тем не менее, как только становилось ясно, смешной ли вышла шутка (и, следовательно, нужно ли ее менять), он всегда скрепя сердце уважал выбор большинства. Понятное дело, к такой идее нас могла подтолкнуть только одна причина: «Ведь так интереснее». Над «Докуро-тян» работало два редактора (я и Вада), так что с учетом автора голосующих получалось трое. Нечетная цифра гарантировала, что голосование непременно даст результат. Кстати, вот несколько примеров шуток, единогласно признанных «смешными»: «Пятиверси»*, «Кишкомару» * и «Чувствительный салариман»*. О да, даже эти сноски писать было весело.

В ходе встреч с Окаю-саном мы получали от него небольшие фрагменты будущего произведения (тома которого и без того разделены на части), постепенно переваривали шутки и двигались дальше. Мы тщательно обсасывали каждую страничку и строчку, так что при всем желании не могли выдавать тома чаще чем раз в полгода.

Иногда во время совещаний нам было очень весело и смешно, а иногда мы долгое время протяжно хмыкали. Наверняка со стороны наши собрания казались довольно странными.

Вы, наверное, удивитесь, но устраивать совещания по бессмысленным произведениям с упором на взаимодействие персонажей куда сложнее, чем по серьезным романам с упором на плотный сюжет.

Чтобы писать про бессмысленные действия и приколы персонажей, всем работающим над книгой очень важно придумывать шутки. Идей никогда не бывает достаточно, поэтому встречи отнимают очень много времени и сил.

Но работали мы над «Докуро-тян» не зря. Книги оставили в мире след в виде множества знаменитых сцен.

У каждого писателя — свои принципы ведения переговоров

Как видите, переговоры с каждым писателем проходят по-разному. За кадром осталось еще множество авторов, и с каждым из них я, разумеется, говорил иначе.

На мой взгляд, важно, чтобы не писатель подстраивался под редактора, а наоборот.

У каждого писателя есть свое понятие о комфортных и некомфортных условиях. Есть люди, которые свято придерживаются своего прототипа и просят только указывать на противоречия, но есть и те, кто стремится создавать книгу на пару с редактором с самого начала. Бывает даже, что один и тот же автор ведет себя по разному в разных произведениях. Долг редактора — как можно скорее определить, какие условия писатель находит комфортными, и добиться от него оптимальной производительности.

У писателей очень тяжелая работа. Писателей нужно по возможности оберегать от лишних забот и стресса, не связанного с процессом творчества.

Причем речь не только о совещаниях. То же самое касается, например, сроков. При работе с писателями, у которых лучше получается сосредоточиться без вмешательств извне, нужно просто смиренно ждать, пока не пришлют том целиком. Если писателю проще писать, имея перед глазами конкретную задачу, лучше получать от него произведение по главам и обсуждать каждую из них по отдельности. Если писатель любит срывать сроки, ближе к дате надо держать с ним постоянную связь. Бывает, что писатели раздражаются, когда редактор выходит на связь, их нужно мотивировать чем-то еще…

Редактор обязан мягко подстраиваться под склонности писателя и готовиться быстро реагировать на любые события. В ходе совещаний и напоминаний о сроках необходимо быстро уяснить для себя, к какому типу относится писатель. И конечно же, нельзя быть редактором, который досаждает писателю чем-то кроме напоминаний о сроках и борьбой за качество текста.

Ведь только писатель способен написать произведение, которого так ждут читатели.

Не рассчитывай на благосклонность читателей

Мне часто приходится говорить авторам: «А давайте не будем рассчитывать на благосклонность читателей, которые якобы всё поймут?»

Когда во время обсуждения произведения я натыкаюсь на непонятный момент, писатель вежливо и внятно поясняет, что «тут смысл в том, что…» или «на самом деле тут действует такая организация…».

Получается, я понял произведение только потому, что задал вопрос во время обсуждения и получил комментарий из уст самого автора. Следовательно, если ничего не исправить и выпустить книгу как есть, обычный читатель может ничего не понять. Если книга требует устных пояснений, значит, автору не удалось уложить замысел в текст.

Иногда, когда я говорю об этом писателям, они отвечают: «Ничего, кому надо — тот поймет».

Я полагаю, такие авторы исходят из того, что зрители тщательно вчитываются в текст, однако я считаю, что такой благосклонности от них, увы, ожидать не стоит.

Безусловно, читатель обладает определенной благосклонностью (и проницательностью).

Однако я говорю о том, что книги нельзя писать в расчете на эту самую благосклонность.

Я считаю, что в сюжете важнее всего режиссура. Что же до самого сюжета, то как правило за несколько часов хорошего мозгового штурма обязательно родится интересный поворот сюжета или удачная шутка.

Но все усилия писателя и редактора пойдут прахом, если читатель не уловит смысл написанного.

В наше время мультимедиа проводит такую массированную атаку на умы читателей, что им уже негде хранить воспоминания о произведениях. Чтобы произведение запало в память, необходимо соблазнять читателя интересом, но не напрягать.

В противном случае читатель даже не станет разбираться, интересная ли попалась книга, и откажется читать ее так же, как сытый человек может с легкостью отказаться даже от вкуснейшего обеда. И вот чтобы читатель не дал книге от ворот поворот, ее надо облегчить для понимания.

Когда автор забывает об этом, читателя посещает не мысль «было интересно, хотя я и подзабыл, что там было раньше», а мысль «было скучно, потому что я подзабыл, что было раньше».

Скажем, поэтому в начале каждого тома «Сяны» обязательно есть небольшое объяснение на тему того, что есть Багровый Мир, что есть Огненный Туман и каковы в настоящее время отношения между Юдзи и Сяной.

«Сяна» относится к произведениям, в которых необходимо понимать правила мира, чтобы получить удовольствие, поэтому «ликбезы» нельзя оформлять на скорую руку. Прологи и прочие вступления должны быть литературными и увлекательными.

Изначально я вывел для себя это правило именно затем, чтобы не полагаться на благосклонность читателей, но теперь полагаю, что этот принцип улучшает читаемость в целом. Мысль «они обязательно поймут» — не более чем попытка облегчить себе жизнь. Я стараюсь на нее по возможности не полагаться.

Вау-моменты должны приходиться на те места, когда эмоции накалены до предела, а сюжет дошел до кульминации

В «Индексе» есть злодей по имени Акселератор.

Однако в пятом томе этому «злодею» посвящена целая история. Пятый том «Индекса» — сборник рассказов. В него вошли истории о том, как Микото поучает Камидзё, позабывшего во время летних каникул о домашней работе; о том, как маги похищают Индекс в надежде получить доступ к ее библиотеке гримуаров; а также история о том, как Акселератор, злодей из третьего тома, вдруг становится протагонистом и спасает девушку по имени Last Order.

Еще когда я в самый первый раз прочел эту историю, мне в голову пришла мысль сделать из него второго протагониста «Индекса». Дело в том, что хоть история антигероя Акселератора и заняла лишь часть тома, в ней было более чем достаточно вау-моментов.

В восьмом томе «Индекса» Акселератор вернулся уже официально, и с тех все чаще стал появляться на правах протагониста. Наконец, в пятнадцатом томе Акселератор стал полноправным главным героем номер два, окончательно сравнявшись в моих глазах с Камидзё.

Во время чтения рукописей я помимо всего прочего веду учет вау-моментов.

— Но секунду! Ты уже говорил про «хорошие» моменты! В чем разница? — может заявить читатель.

Особенность «хороших» моментов в том, что у них нет жестких критериев и что они всегда идут произведению на пользу. Вау-моменты, в свою очередь, выбираются куда тщательнее — речь именно о тех сценах, в которых у читателях должно захватить дух. Довольно часто вау-моменты как раз выбираются из числа хороших.

Представьте себе, что ранобэ это фильм, а ваша задача — сделать к ней тизер. Вам поручили сделать пятнадцатисекундный ролик, что привлечь как можно больше людей. Какие изображения из книги вы выберете?

Сцены, которые приходят на ум, я и называю вау-моментами. Другими словами, под ними я понимаю лучшие моменты книги.

Во время обсуждения рукописи я выбираю самые «смачные» места, которые просто нельзя не найти интересными и выбираю из них вау-моменты.

Скажем, в третьем томе «Индекса» это, например, сцена с перекрикиваниями Микото и Камидзё на мосту, а также сцена, в которой Камидзё в последний момент успевает спасти Мисаку от Акселератора. В первом томе «SAO» это первая ночь Кирито и Асуны, первое использование двух клинков в битве против Огнеглазого или сцена, в которой Крадил чуть не убил парализованного Кирито. Все эти моменты мертвой хваткой сжимали мое сердце. Я считал, что и читатели ощутят то же самое.

В произведении должно быть около пяти вау-моментов. Если их всего один или два, не хватит материала для тизера. Когда вау-моментов мало, над книгой нужно работать в сторону улучшения режиссуры.

Двадцать или тридцать вау-моментов на книгу — тоже плохо. Выдающиеся сцены выдаются и блестят именно на фоне остальных. Однако если растянуть впечатляющую сцену на весь том, создав остросюжетную со всех сторон книгу, получится вялое произведение. Во время рассказа о «предполагаемых читателях» в первой главе я уже предупреждал: «Погонишься за всеми зайцами сразу — ни одного не поймаешь». Нельзя впечатлить всех. Нужно расставить приоритеты и ограничить число вау-моментов.

Безусловно, нужно стремиться к тому, чтобы вау-моменты приходилось на кульминации сцен, но их также желательно совмещать с накалом эмоций персонажей.

Третий и четвертый том «Сяны» посвящены смертельной битве против обитателей Багрового Мира, а также любовному треугольнику между Сяной, Ёсидой и Юдзи. Пока Багровый Король подкрадывается к старшей школе Мисаки, на заднем дворе Ёсида заявляет, что любит Юдзи. Но когда Сяна пытается возмутиться… обитатели Багрового Мира нападают и не дают Сяне сообщить Ёсиде о своих чувствах к Юдзи.

Затем битва завершается поражением войск Багрового Мира от рук Сяны, и в то же самое время закрывается и романтическая арка, поскольку Сяна наконец дает ответ. По-хорошему, эти два события следовало бы разнести и изобразить последовательно, но этим мы бы лишили читателя возможности предвкушать окончание сразу двух арок, что, конечно, никуда не годится.

Нужно беречь развязку взаимоотношений персонажей до кульминаций битв. Битва эмоций должна завершаться одновременно с пиковой точкой произведения. Подобным образом и лучники, взяв в руки стрелу, натягивают тетиву до конца. Синхронизировав эмоциональную бурю и высшую точку сюжета, можно вогнать читателя в еще более сильный катарсис. Одновременное решение двух самых главных для читателя вопросов подобно отпусканию натянутой до предела тетивы.

Как только выпущенная стрела пронзит сердце читателя, тот обязательно сочтет книгу интересной.

Битва Дэнгэки-версии «Sword Art Online» против «предыдущего редактора» в лице читавших фанатов

Известно ли вам про Мики-бота? Ну что это я, конечно же, нет. Прошу прощения!

Термин «Мики-бот» очень часто всплывает в разговорах с Кавахарой Рэки, автором «SAO». Слово «бот», пришедшее из компьютерного жаргона, означает некоторую автоматическую программу, которая без конца выполняет определенные действия. Скажем, в Твиттере в последнее время появилось порядочное число таких «ботов», которые ведут себя неким предопределенным образом.

Мы с Кавахара-саном работаем вместе уже лет 6-7 и провели несколько сотен совещаний.

Постепенно я начал замечать, что совещания начинают сказываться — в рукописях Кавахара-сана встречается все меньше мест, которые нужно править, да и сами совещания зачастую стали занимать не три-четыре часа, а всего один.

— Кавахара-сан, мы сегодня с вами обсуждали первую версию рукописи новой книги, но закончили очень быстро. Не поделитесь секретом?

— Понимаете, в последнее время у меня в голове заработал «Мики-бот». Когда я пишу рукопись, он дает мне советы: «Вот тут надо бы покрасочнее» или «этот момент надо поэротичнее изобразить». Так что для меня это на самом деле уже второе совещание.

Ничего себе… во Мики-бот дает! Я уже хочу наладить его производство и раздать всем моим подопечным!

Ладно, отложим мечтания в стороны. Подобный феномен «эффективного написания и проведения совещаний» происходит когда и писатель, и редактор держат в голове один и тот же мотив и не расходятся во мнениях.

В ходе наших с Кавахарой-саном совещаний по «SAO» мы сражались против уже сформировавшегося сообщества из десятков тысяч фанатов произведения. Можно сказать, мы спорили о том, скажут ли они «Надо же, насколько интересной получилась Дэнгэки-версия «SAO»!». «SAO» начинался как веб-роман, который можно было читать бесплатно, однако теперь мы просили за него денег. Соответственно, встал вопрос о том, как именно нам улучшить произведение, чтобы оправдать стоимость. Одних только замечательных иллюстраций abeс-сана бы не хватило, сюжет тоже должен был показать себя с лучшей стороны, чтобы никто не сомневался в том, что Дэнгэки-версия лучше. Для этого нам и понадобилось сойтись с Кавахара-саном на одинаковом мотиве произведения, и я верю, что если мотивы и дальше не будут расходиться, мы продолжим оправдывать ожидания читателей.

Всегда предлагай контрмеры

Когда я вношу какие-либо замечания в ходе обсуждений, я всегда предлагаю контрмеры.

Когда писатель сдал редактору рукопись, он уже сделал всё что мог. Но если редактор забудет об этом и начнет рассказывать автору, как у него всё плохо, тот вполне может начать размышлять в ключе «Почему он только и делает, что жалуется?», «Он так ищет огрехи просто затем, чтобы меня потроллить?» или «Возможно, он видит во мне врага». Понятное дело, это всего-лишь очень обидное недопонимание, но все-таки…

Чтобы защититься от такого, редактору очень важно внятно доносить до автора свою позицию относительно того, почему он хочет что-то исправить или почему он сделал какое-либо замечание. Делая замечания, редактор берет на себя определенную ответственность.

Если в ходе совещания он не будет предлагать своих вариантов, то как понять, что именно в книге плохо? Писателю это грозит тем, что он не сможет переварить замечания и не поймет намерений редактора. Редактору это грозит тем, что он постепенно превратится из создателя книги в стороннего наблюдателя.

Писатель и редактор — два боевых товарища в войне против рынка, поэтому слова «что тут плохо» и «вот как исправим» должны идти рука об руку. Если редактор не сможет донести до писателя свои замыслы, он не завоюет доверия и останется чужим. Он будет напоминать фаната-хулигана, который на матче стоит за защитной сеткой и кричит оскорбления. Чтобы оказаться на самом поле и сразиться с противником плечом к плечу, нужно сделать еще один шаг.

Плохие замечания всегда что-то недоговаривают: «Этого персонажа сделать поярче», «Эту сцену сделать более фансервисной», «Персонажи слишком плоские, надо исправить» и так далее.

Сами по себе замечания верные, но писателю интересно и то, что именно имел в виду редактор.

Предположим, что писатель не стал спорить и пообещал поработать над огрехами. Тут, однако, он начнет копаться в мыслях редактора и пытаться разгадать их. Скорее всего, впредь он будет пытаться в первую очередь угодить вкусам редактора.

Иными словами, изменится сам смысл совещаний. Если до того автор стремился исправлять произведение так, чтобы радовать читателей, вместо этого он начинает подстраиваться под редактора.

Вместо совместной битвы против беспощадного рынка начинается копание в мыслях друг друга, что даже близко нельзя назвать конструктивным. Более того, таким образом писатель даже может растерять свой стиль.

В то же время я отнюдь не пытаюсь сказать, что под «контрмерами» понимаются требования согласиться с мнением редактора и немедленно изменить развитие сюжета в предложенную им сторону.

Смысл контрмер состоит в том, чтобы услышавший их писатель понял, что именно желает исправить и подчеркнуть редактор. Контрмера должна обсуждаться, чтобы писатель разделил с редактором образ, который сложился у последнего о произведении.

Лично я считаю процесс обсуждения контрмер одним из важнейших во всем творческом процессе. В ходе него редактор и автор обговаривают друг с другом ядро произведения и выясняют, что в нем хорошего и интересного.

Но скоро, как известно, только сказка сказывается. Сверка часов относительно образа произведения через обсуждение контрмер — очень сложная задача. Редактор по долгу службы все-таки обязан делать замечания, так что если между ним и писателем и есть доверие, оно будет держаться на последнем издыхании. Еще выше вероятность трений, когда между ними большая разница в опыте — редактору-новичку очень сложно делать замечания опытному автору и наоборот.

Поэтому я придумал один прием, с помощью которого можно облегчить любое совещание.

И состоит он в том, чтобы обсуждение всегда проходило ярко и весело.

Да-да, мой секрет настолько прост, я почти слышу возгласы возмущенных читателей: «И всё?!». Тем не менее, как только начинаешь держать эту установку в голове, всё действительно меняется.

Как правило, любое совещание стремится превратиться в поток жалоб на книгу. К рукописи, которую автор считал идеальной, без конца придирается редактор. Разумеется, им обоим это не нравится.

Поэтому самый важный вопрос состоит в том, как именно сделать совещание веселым.

Как я уже неоднократно заявлял, писатели — не машины. У них есть настроение, которое бывает хорошим и плохим. Иногда они могут растерять всю мотивацию из-за сущих мелочей.

Разумеется, творить лучше в хорошем настроении — поскольку писатель не машина, вместе с его настроением поднимается и качество работы. Возможно, редактор нисколько не изменит суть собрания, но если сумеет провести его ярко, радостно и оптимистично, и его, и писателя могут посетить куда более здравые решения.

Чтобы этого добиться и не забыть оптимистичный настрой любителя ранобэ, нужно стремиться быть искренним с автором и показывать искренние намерения делом. Помните, что автор потому и автор, что тоже любит ранобэ. Он обожает, когда его произведения кого-либо радуют. А если два человека любят одно и то же и разделяют одни и те же взгляды, они точно не испортят друг другу настроение.

Быть может, даже читатели смогут ощутить радость писателя и редактора благодаря произведению. Возможно, они чувствуют и то, что какое-либо произведение создавалось в спорах и конфликтах. Можете считать меня суеверным, но я верю, что это правда, и поэтому стремлюсь, чтобы все обсуждения с моим участием были яркими и веселыми.

В произведении нужно разбираться лучше автора

Сейчас я расскажу, как на свет появилась печатная версия «Sword Art Online».

Все началось с того, что Кавахара-сан прислал на 15-ю премию Дэнгэки работу «Accel World» (далее «AW»), которая благополучно попала в призеры.

Первый том призовой работы было решено выпустить в феврале 2009 года.

Шел разгар одного из совещаний, посвященных книге.

Я проходил по рукописи и дошел до того момента, в котором Черноснежка объясняет Харуюки, главному герою произведения, суть фантастического устройства под названием «нейролинкер», лежащее в основе сеттинга «AW». Я опустил взгляд на страницу номер 50 и увидел следующий диалог:

— Харуюки-кун, ты знаешь принцип работы нейролинкера?

— Д-да… правда, только в общих чертах. Он устанавливает квантовую связь с мозговыми клетками, передает в них изображения, звуки и ощущения, а также блокирует реальные чувства…

— Верно. Другими словами, он в корне отличается от нейрошлемов 2010-х или имплантантов 2020-х годов. Квантовое соединение — не биологический механизм, поэтому оно не нагружает клетки мозга… И кое-кто заметил, что с его помощью можно творить невероятные вещи.

Что-то в этом разговоре пробудило мое шестое чувство.

«Что-то мне не верится, что это импровизация, слишком уж внятно все описано… Секундочку. Откуда так много конкретики? «Нейрошлемы 2010-х годов», «имплантанты 2020-х годов»? Возможно, у произведения есть какой-то бэкграунд. И если я его не выведаю, то «проиграю» автору!»

Таким образом, я задал Кавахара-сану вопрос относительно этого момента. Вот что он ответил:

— В этой фразе идет отсылка к более старым устройствам, разработанным до нейролинкеров. Я как-то написал произведение, где они описывались.

После встречи я сразу забрался в интернет и выяснил, что Кавахара-сан в свое время написал один веб-роман (он не сообщил псевдоним, которым на тот момент пользовался). Оказалось, что у «нейрошлема» есть название: NerveGear. А произведение, где он встречался, называлось «Sword Art Online»… Я сразу понял, что именно его Кавахара-сан упоминал во время встречи, и немедленно отправил ему письмо с просьбой дать почитать «SAO».

Узнав, что во вселенной «AW» существует технология-предтеч, я сразу решил разузнать о ней, поскольку эти знания могли повлиять на результаты обсуждений. И что еще важнее — я ненавижу ощущение того, что «проигрываю» автору, то есть курирую его, однако не разбираюсь в произведении на должном уровне.

Однако на следующее утро, увидев письмо Кавахара-сана и текст произведения, я тут же пожалел о своих словах и захотел взять их обратно. Рукопись «Sword Art Online» при пересчете на формат Дэнгэки Бунко занимала 2400 страниц или примерно 16 томов.

«Вот дерьмо… следующая встреча по «AW» через неделю, а мне надо успеть все это прочитать… Плюс на этой неделе еще корректоры сдают номер журнала. Вот так привалило работы…»

— Большое спасибо за рукопись, Кавахара-сан! Я обязательно прочитаю ее до совещания! — отправил я бодрый ответ.

Вообще, вечером я думал ответить как-то так:

— Прочитаю от корки до корки. Успею ли до совещания? Не смешите. Успею, даже дважды.

Ох, и просчитался же я! Хорошо хоть сдержался и не написал «Н-надеюсь… смогу осилить к совещанию…»

До сих пор при знакомстве с новоиспеченными писателями я всегда читал их предыдущие работы, но теперь впервые ощутил, что моих сил может не хватить.

Я думаю, вы поймете меня, когда увидите мой распорядок дня в те времена:

10:00: Подъем

11:00: Добраться до работы

12:00-14:00: Ответы на рабочие письма (около 50)

14:00-17:00: Встречи с авторами и иллюстраторами

17:00-21:00: Обсуждение сценариев аниме и посещение студии озвучки

21:00-23:00: Телефонные переговоры с писателями

23:00-1:00: Ответы на рабочие письма (около 100)

2:00: Возвращение домой

3:00-6:00: Чтение рукописей

6:00: Отбой

Я не мог читать рукописи по ходу дня из-за обилия работы.

Короче говоря, мне оставалось попытаться прочесть «SAO» в промежутки между 3 и 6 часами.

Тут я пошел на принцип.

Последние несколько дней я спал по два часа. Каждый день я читал «SAO» до самого утра, а затем шел на работу.

— Просидеть за интересным ранобэ всю ночь — вполне обычное дело, — подумают некоторые.

Они, конечно, будут правы, но редактор не просто «читает» рукописи. Он мысленно дробит произведение на тома, а кроме того, если произведение уже опубликовано — как «SAO», например, — также учитывает принцип «игры в открытую» (о которой немного позже). Прочитав рукопись, редактор должен вернуться в ее начало и заново перечитать первую половину в поисках намеков на будущее развитие сюжета. Наконец, ему приходится делать заметки о сюжете в целом и заниматься другой вдумчивой работой. Именно поэтому чтение рукописей нельзя отнести к параллельной работе — нельзя держать книгу в одной руке и заниматься чем-то еще. Редактор должен читать сосредоточенно, переключив мозг в последовательный режим.

Я бил себя по лицу, когда нападала сонливость, прогонял сон холодными ваннами и все-таки смог прочесть произведение к совещанию.

Настал день очередного обсуждения «AW»…

— Кавахара-сан, так «нейрошлемы» это NerveGear, да? Это я понял, можете не объяснять! Но что еще за «имплантанты»? И кстати, Юдзио ну тако-ой крутой! — воскликнул я, почему-то взбодрившийся после «бёрст линка».

Тяжелая все-таки работа — разбираться в произведении лучше автора…

Юдзио из «Sword Art Online» как постоянная игра в открытую

Когда Дэнгэки Бунко издает уже существующие (например, публиковавшиеся в интернете) произведения, я во время обсуждений всегда держу в голове принцип игры в открытую.

Это значит, что мы изучаем карты противника перед тем, как сделать ход.

Под картами противника здесь понимаются желания и надежды читателей.

А под нашим ходом подразумеваетcя текст, который на них отвечает.

Если произведение уже выкладывалось в интернет, у него уже есть фанаты-читатели, высказывавшие свои пожелания.

Необходимо либо отражать эти пожелания, либо даже превосходить их, либо, наоборот, намеренно не отвечать на них. В случае обычных заказных произведений редактор становится первым читателем будущей книги, но у «SAO» были те, кто прочитал произведение еще на сайте, до редактора. Таким образом, читатели играют роль этакого редактора-семпая. Пожелания этого семпая необходимо тщательно разгадывать и уважать, а для этого очень важно уметь играть в открытую.

Лучший пример подобного мышления в «SAO» — Юдзио, главный персонаж начавшейся в девятом томе арки «Алисизация».

Юдзио — лучший друг Кирито, не уступающий ему во владении мечом. Мы всегда стремились сделать его вторым главным героем Алисизации, а также достойным соперником Кирито, которому до того не с кем было состязаться.

Читатели веб-версии «SAO» любили Юдзио не меньше Кирито. В произведении эти два равных по силе героя сражались плечом к плечу, однако читатели много раз говорили о том, что хотели бы увидеть полноценную битву между ними.

Мы увидели это пожелание, сыграли в открытую и добавили в «SAO» написанную с нуля битву в Центральном Соборе между Кирито и Юдзио.

Сама битва началась в 13 томе «SAO», однако намеки на грядущее сражение пошли уже с 9го тома, поскольку мы обговорили структуру ранобэ-версии «SAO» еще во время начального обсуждения. Если говорить конкретнее, намеки проявлялись в том виде, что каждый раз при виде Юдзио Кирито охватывало ощущение «он становится сильнее меня», а у Юдзио постепенно появлялось желание попробовать сразиться с Кирито. Думаю, этот прием подарил читателям немало радостного волнения и предвкушения дальнейшего развития событий. Этот эпизод появился в «SAO» исключительно благодаря Дэнгэки-версии.

Принцип игры в открытую также помог мне во время работы над печатной версией «Непутевого ученика в школе магии» Сато Цутому, поскольку это произведение тоже начиналось как онлайн-роман.

В случае «Непутевого ученика» мы сосредоточились на том, чтобы углубить описание уз между братом и сестрой. Разумеется, на выбор направления повлияли многочисленные отзывы семпаев (то есть читателей веб-новеллы).

Выражаясь конкретнее, мы сделали Тацую еще круче, Миюки еще притягательнее, а также добавили и углубили сцены, описывающие их отношения.

Больше всего нервов ушло на повышение крутости Тацуи. Мы сосредоточились на нем потому, что по нему вздыхает Миюки, а она, в свою очередь, любимая героиня читателей. Если героиня обожает какого-либо персонажа, то и читатели должны признавать его крутость. Как я уже говорил во второй главе, чем ближе читателю герои, тем сильнее его захватывает история. Другими словами, мы стремились к тому, чтобы читатели любили любимого любимой (не запутайтесь) ими Миюки крутого Тацую так же, как сама Миюки. Кстати, в случае гаремников, в которых к главному герою питают симпатию множество девушек, читателям также нужно правдоподобное (и притягательное) объяснение того, что они в нем находят. Таким образом, мы стремились сделать Тацую куда более стильным и крутым по сравнению с веб-версией.

К тому же мы старались по возможности более развернуто расписать участие Тацуи в главных битвах.

Изначально Тацуя мгновенно уничтожал всех своих противников, но из-за этого боевые сцены получались слишком короткими, а это никуда не годится! Поэтому во время обсуждений мы очень часто поднимали вопросы о том, как превратить мгновенные победы Тацуи в что-нибудь более зрелищное.

Кстати, метод открытой игры можно применить и к написанной на заказ книге, которую еще никто не видел. Если помните, я говорил о том, что редактору приходится читать рукописи одного произведения множество раз, что на деле порой приводит к тому, что какая-то идея рождается под самый конец работы. Перед выходом книги в продажу сюжет можно менять сколько заблагорассудится, так что редактор с писателем могут до самой последней секунды думать над хорошими идеями и вставлять их.

Скажем, фраза «Ну не может моя сестрёнка быть такой милашкой», на которой заканчивается первый том «Ореимо», появилась даже не в промежуточных рукописях. Только окончательно определившись с названием произведения мы с Фусими-саном дружно решили, что «получилось идеально», и добавили строчку в последнюю рукопись, когда все карты уже были на столе.

С концовкой «Огненноглазой Сяны» определились в самом начале

Представим следующую ситуацию:

Редактор с нуля создал произведение, выпустил его в мир, и оно стало хитом.

Что ему делать дальше?

Чтобы книга встала на рельсы многосерийного тайтла, необходимо проработать структуру серии в целом.

Разумеется, ломать голову над будущим сюжета нужно на пару с писателем. Более того, не существует каких-то универсальных схем, которые работали бы со всеми тайтлами.

Возьмем в качестве примера «Сяну».

Такахаси Яситиро относится к авторам, которые продумывают мир произведения заранее. Как-то на совещании он заявил, что еще к первому тому имел план, который подразумевал завершение серии на 22 томе. Безусловно, он не знал подробностей всех событий, которые должны произойти в этих томах, но с самого начала предполагал, что на каком-то этапе Сакаи Юдзи, партнер Сяны, объединится со Змеем Фестиваля, одним из Багровых Королей, и станет врагом Сяны (что благополучно произошло в 14 томе).

В случае «Сяны» я сразу понял, что автор твердо решил завершить произведение вполне определенным образом, и решил развернуть упомянутый во второй главе метод лид-клайминга на весь тайтл в целом.

Обозначив в качестве первого выступа первый том (встреча Сяны и Юдзи), а в качестве последнего — 22-й (примирение Сяны и Юдзи, на какое-то время ставших врагами), мы с Такахаси-саном обсуждали, какой драмой наполнять промежуточные книги. Поскольку навык скалолазания Такахаси-сана (напомню, литературность и составительский навык) достаточно высок, чтобы не вызывать никаких нареканий, по ходу дела мы могли без труда выполнять и довольно ловкие пируэты. Мне всегда казалось, что произведение, автор которого не ищет легких путей, должно получиться интереснее.

Как я недавно говорил, вау-моменты нужно синхронизировать с пиковыми точками сюжета и эмоциями персонажей. С учетом этой мысли я решил заполнить пространство между начальной и конечной точкой «грандиозными, чуть ли не разрушающими мир семейными ссорами между Сяной и Юдзи». Я предположил, что по результатам знакомства Сяна и Юдзи стали парой, и начал воображать развитие сюжета через ответы на вопросы «как именно они могут ссориться?» и «как будут мириться?». С учетом того, как много положительных отзывов мы получили от читателей после завершающего тома серии, думаю, с выбором маршрута я не ошибся.

С другой стороны, при написании «Ореимо» мы каждый том писали как последний. Дело здесь в том, что первая книга прославилась как произведение, которое вообще не делает заделов на будущее, и мы придерживались этой концепции и дальше (я сейчас, наверное, заявил очень круто и профессионально, но мы не столько «придерживались концепции», сколько «были вынуждены прибегать к одному и тому же творческому методу»).

Другими словами, поскольку во время работы над «Ореимо» мы никогда не строили планов на будущее, то решили над каждым томом работать так, будто бы он последний. Эта стратегия тоже принесла весьма неплохие плоды.

Таким образом, методы планирования серий отличаются от тайтла к тайтлу, но кое-что их объединяет: вектор серии необходимо ориентировать так, чтобы проявлять самобытность автора. Очень важно никогда не забывать о свежих чувствах, которыми вы с автором пропитывались, когда изо всех сил работали над первым томом, не зная, продастся ли он. Что вам казалось привлекательным в произведении? Каким оружием оно поражало читателей? Только редактор способен ответить на эти вопросы, увидеть склонности и самобытность автора и пустить их на пользу следующего тома.

Какие работы привлекают внимание на премии Дэнгэки?

Практически все авторы, работающие на Дэнгэки Бунко, или выиграли премию Дэнгэки, или по крайней мере присылали на нее работы.

Премия Дэнгэки открыла путь множеству талантливых людей, однако мало кто знает о внутренней кухне, поэтому я хочу воспользоваться случаем и познакомить вас с процессом.

Премия Дэнгэки — крупнейшая ежегодная ранобэ-премия Японии. Работы принимаются до апреля. На момент написания книги на 22-й премию уже подано более 4500 заявок (кстати, начиная с 2015 года издательство разрешило участие веб-новеллам!).

Произведения, выигравшие премию, затем издаются либо Дэнгэки Бунко, либо Медиаворкс Бунко.

В качестве примера процесса выбора победителей я приведу 21-ю премию. Из 5055 присланных работ 654 прошли первый этап, 217 — второй, 86 — третий, 10 — четвертый. Всего премия была вручена восьми работам. Другими словами, отбор крайне строгий, лишь 0,1% присланных работ удостаиваются награды. Тем не менее, если автор написал действительно интересную, но непобедившую работу, его все равно могут издать.

К участию допускаются оригинальные повести и романы любых жанров. Фэнтези, фантастика, мистика, романтика, исторические романы, ужасы — нам не важно. В общем, «лишь бы было интересно». Сначала все присланные на премию работы попадают в руки специальных «чтецов». Если они одобряют работу, та проходит первый этап и попадает уже в редотдел Дэнгэки Бунко. Редакторы делят между собой работу по чтению, проводят совещания и выбирают работы, которые всем понравились. Выборы работ редотделом проходят в четыре этапа. Другими словами, все этапы от второго и до выбора победителей проходят в редотделе Дэнгэки Бунко.

Авторам произведений, чья работа проиграла на втором этапе, высылается рецензия двух редакторов. Если работа проиграла на четвертом этапе, рецензию пишут уже пять редакторов. Наконец, всем работам, дошедшим до финального голосования, находится ответственный редактор, который дает автору советы.

В принципе, это все.

Итак, что же отличает работы, которым удается прорваться сквозь строжайший отбор, от тех, которые, увы, не проходят?

Как и раньше, я не буду писать от лица «члена жюри окончательного голосования премии Дэнгэки», а останусь «редактором со своим мнением». Лично я во время выбора работ больше всего внимания обращаю на «блестящие моменты». У каждого редактора свои вкусы и критерии оценки, так что я не могу сказать «как надо» писать ранобэ, но лично мне «блестящими» кажутся следующие вещи:

- Искусное владение языком, логичные описания.

- Обаятельные девушки, вызывающие симпатию главные герои и прочие привлекательные персонажи (свои критерии оценки привлекательности я расписал во второй главе)

- Оправдание ожиданий, изображение идеальных персонажей.

- Катарсис после прочтения рукописи.

- Западающий в душу сеттинг.

- Какой-нибудь поразительный элемент.

Возможно, вы решите, что я перечисляю банальные вещи, но если как следует реализовать каждый из пунктов, получится интересное развлекательное произведение. На первом этапе оно точно не вылетит.

Наконец, я хочу добавить еще один пункт:

- Произведение должно быть написано в том стиле, который нравится автору, а не следовать лекалам многочисленных ноу-хау и книг типа «как правильно писать ранобэ» (включая эту).

Мы в Дэнгэки Бунко придерживаемся принципа «можно все, лишь бы было интересно».

Поэтому горячо любим произведения, которые поражают наше воображение.

Нам нужны авторы, которые думают следующим образом:

«Да плевать на все, что в этой книге написано! Будто от слов Мики есть хоть какой-то толк!»

Безусловно, зрелость и качество работы — важные факторы, но я считаю, что произведения начинающих авторов нужно оценивать по позитивному методу, а не негативному. Лично я выберу не безобидную, лишенную недостатков работу, а немного корявую, но с одной четко выраженной изюминкой.

При оценке по позитивному методу побеждают те работы, в которые авторы вкладывают душу.

Редотдел Дэнгэки Бунко с нетерпением ждет произведений, в которых сквозит ощущение «мне страшно хотелось написать это», которые совершенно не сдерживают себя в вопросах стиля и которые заставляют подумать «не слишком ли автор далеко зашел?..»

Мы согласны на любое произведение, в которых автор все чувства вкладывает в описание девушки, которую считает идеально милой. На любое, в котором сквозь текст видны эмоции автора, обожающего классические поединки, кажущиеся многим слишком клишированными. Всем техникам, которые я описал в этой книге, можно научиться и потом, но сначала нужно вложить в произведение душу.

Покажите судьям премии Дэнгэки, как сильно вы любите ранобэ и хотите писать их. Если заявите об этом сильнее прежнего, сможете добиться более впечатляющих результатов.

Глава 5. Иллюстрации есть инициаторы химических реакций или искусство украшения (или выбора иллюстраций) и завлечения (или копирайтинга)

Как выбирался иллюстратор для «Sword Art Online»

Выбор abec-сана в качестве иллюстратора «SAO» сопровождал интересный случай.

Сейчас имя abec-сана у всех на слуху, но на самом деле псевдоним «abec» принадлежит довольно известному иллюстратору, который использовал его для ведения анонимного блога.

Блог тот был посвящен несколько эротической «юрятине» (изображениям заигрывающих друг с другом девушек). Поскольку на самом деле за анонимным иллюстратором стоял профессионал своего дела, девушки у него получались как на подбор очаровательные, и редотдел быстро начал спорить на тему, кто такой этот загадочный abeс. Но из анонимного блога мы бы, разумеется, ничего не узнали. Ни почтового ящика, ни каких-либо контактных данных указано не было. Я и сам ломал голову: «Да кто он такой? Будь с ним связь, я бы пригласил его с нами работать».

Прошло несколько месяцев.

Я зашел в Акихабару и поднялся на ранобэ-этаж магазина Animate с целью провести исследование рынка. И вдруг обнаружил обложку, стиль которой в точности напомнил мне тот анонимный блог!

Неужели я нашел его?!

Долгожданный ключ обнаружился на одной из обложек на плакате с анонсами одного издательства (не Дэнгэки Бунко).

Но приглядевшись к обложке, я увидел на ней надпись: «Иллюстрации: BUNBUN».

«Я обознался… нет, невозможно! Неужели он в самом деле…»

Как только до меня дошло, я молнией вернулся в редотдел и выпросил у коллеги телефон BUNBUN-сана (который иллюстрировал нам «Парня, девушку и их магию призыва» за авторством Кодзуки Цукасы).

— Алло, BUNBUN на проводе.

— Рад вас снова слышать, это Мики из Дэнгэки Бунко. Мы пару раз встречались на новогодних корпоративах…

— А, здравствуйте. Вам что-то нужно?..

— Вы случайно не ведете анонимный блог?

— Что?! О чем вы говорите?

— О голеньких юрийных девочках. Это вы «abec»?

— К-как вы догадались?! Я же не оставил ни единой зацепки!

— Ну-у, даже не знаю. В общем, в награду за мою прозорливость вы проиллюстрируете одну из моих работ и подпишетесь как abec!

На самом деле BUNBUN в те времена был крайне занят заказами и уже не раз отказывался иллюстрировать мои книги. Однако тот разговор, к счастью, убедил его согласиться.

Позднее сам BUNBUN рассказывал мне о том случае следующее:

— Отчасти я согласился потому, что вы нашли мой анонимный блог, но было и кое-что еще. Когда меня приглашают работать над книгой, я всегда спрашиваю у редактора, интересная ли она. Если слышу в ответе хоть толику неуверенности — соглашаться не спешу. Однако на вопрос о «SAO» вы ответили без промедления и запинки, чем меня сразу успокоили. И я еще помню ваши слова: «Имя abec продастся лучше, чем BUNBUN».

Иллюстрации есть инициаторы химических реакций

Ранобэ состоят не только из текста. Их прелесть в том, что читатель может насладиться еще и иллюстрациями. А редактор, соответственно, работает не только с писателем, но и с иллюстратором.

Я считаю иллюстрации инициатором «химических реакций».

Сюжет, разумеется, играет роль катализатора.

Мне думается, что иллюстрации в ранобэ должны расширять мир, который представляет себе читатель, причем увеличение должно быть многократным.

Поэтому подбирать иллюстрации нужно очень, очень тщательно.

Выбрать иллюстратора — значит, принять в команду партнера, с которым будешь постоянно работать вместе.

Я семь раз отмеряю, прежде чем остановить выбор на иллюстраторе. Я обращаюсь к ним с готовностью плыть в одной лодке и быть вместе до скончания веков. Иллюстрации, в отличие от текста, в первую очередь зависят от вкуса и умений иллюстратора. Редактор почти не может давать ему какие-либо советы творческого плана. Кесарю — кесарево. Иллюстратор разбирается в своих рабочих программах гораздо, гораздо лучше редактора.

Именно поэтому умение правильно выбрать иллюстратора можно считать мерилом профессионализма редактора.

Главное требование к иллюстраторам — нулевой опыт в ранобэ

Я уделяю большое внимание «свежести» иллюстраторов. Точнее, я стараюсь выбирать тех, кто не рисовал для других издательств. Конечно, в наши дни, когда издательств стало очень много, найти неопытного иллюстратора — задача не из простых…

Тем не менее, если обложку украсит иллюстрация руки незнакомого читателям художника, это прибавит произведению эксклюзивности, а сам стиль станет частью характера и особенностью книги. Безусловно, выбор неопытного иллюстратора несет в себе риск, но по моему опыту польза его чаще всего перевешивает.

Примеров иллюстраторов, дебютировавших в ранобэ под моим началом, я могу привести достаточно: Ито Ноидзи-сан («Огненноглазая Сяна»), Нанакуса-сан («Баллада богини смерти»), Торисимо-сан («Убойный ангел Докуро-тян»), Хаимура Киётака-сан («Некий магический Индекс»), HIMA-сан («Accel World»), Хидари-сан («Лгущий Мии-кун и сломленная Маа-тян»), Брики-сан («Моя кузина — инопланетянка»; строго говоря, Брики-сан несколько выбивается из списка, но в развлекательной литературе его до меня действительно не печатали), Исида Кана-сан («Непутевый ученик в школе магии). Я считаю всех их замечательными иллюстраторами. Вы со мной согласны?

Как правило, иллюстраторов я ищу в интернете.

В середине 2000-х pixiv и NicoNico Seiga еще не стали крупными сайтами, так что иллюстраторы вывешивали работы на личных сайтах. Я смотрел их все до единого. Были сайты, которые ежедневно вывешивали ссылки на обновившиеся сайты иллюстраторов, ими я тоже пользовался. На то время я считал, что умение редактора подбирать иллюстраторов определяется аккурат тем, смог ли он найти подходящий себе по вкусам «сайт-локатор» и добавить себе в закладки.

В самый разгар поиска иллюстраторов я просматривал 300-400 в день и 10000 в месяц. Естественно, среди 10000 сайтов находилось немало тех, что вызывали у меня восторженное «о-о!». Позднее я начал выбирать иллюстраторов не потому, как хорошо они рисуют, а по тому, заточен ли он под что либо.

По тому, есть ли у него картинка, которая сразу рассказывает об иллюстраторе все что нужно.

Я искал не тех иллюстраторов, что набирают 80 баллов во всех категориях, а 120 хотя бы в одной.

«Прорывные» качества я ценил всегда.

Увидел иллюстрации и понял — берем этого иллюстратора!

В этой секции я представлю иллюстрации, которые сподвигли меня нанять художника. К сегодняшнему дню стиль многих из этих людей сильно изменился, поэтому обложки первых и последних томов довольно интересно сравнивать между собой.

Привлеки внимание читателей такой обложкой, чтобы книгу купили только ради нее!

Иллюстрации ранобэ должны обладать силой. Изображение должно привлекать внимание, а персонажи — бросаться в глаза.

В случае написанных на заказ книг читатель практически не имеет возможности предварительно ознакомиться с произведением. Это значит, что многие читатели выбирают в магазинах книги по обложке.

Поэтому иллюстрация для обложки играет важнейшую роль на фоне прочих. В первую очередь я рассматриваю эти иллюстрации как eyecatcher’ы. Слово eyecatcher означает нечто, что способно привлечь внимание.

Формат «бунко» — один из самых маленьких среди печатных изданий. Стороны книг формата А6 примерно вдвое меньше, чем у журналов с мангой. Да что там, формат «бунко» меньше даже танкобонов, в которых издается сёнэн-манга. И тем не менее, даже такая маленькая картинка должна привлечь внимание читателя. Книга будет лежать в магазине, где ей придется конкурировать не только с ранобэ других издательств, но и с мангой.

В настоящее время приходится думать в том числе о том, как книга будет выглядеть на сайтах — на каком-нибудь amazon.com, на сайтах новостей о ранобэ или в личных блогах. Во всех этих случаях вывешиваются эскизы (thumbnail) изображений, которые еще меньше оригиналов. Тем не менее, иллюстрацию нужно сделать такой, чтобы и после этого она осталась привлекательной. Возможно, стоит нарисовать персонажа и название крупным планом, чтобы их точно заметили, а может, стоит нарисовать целую толпу персонажей, чтобы выделиться на фоне других.

Составляя дизайн обложки, нужно с самого начала держать в голове образ того, как книга будет выглядеть на полке магазина (и на сайте). Это тоже одна из важнейших задач редактора.

Цветники к книге — что 15-секундный трейлер к фильму

Цветники — цветные страницы в начале книги.

Цветники играют в ранобэ важную роль. Во многом именно они помогают читателю определиться с тем, подходит ли ему книга, или же покупка обернется пустой тратой денег.

Когда я думаю над композицией цветников, я представляю произведение фильмом. Цветники — единственная часть книги, которую покупатель может «прочитать» в магазине, поэтому я считаю их трейлером… 15-секундным рекламным роликом фильма. За каких-то 15 секунд трейлер должен показать лучшие сюжетные сцены, прелесть фильма, его концепцию, шарм персонажей и тему… то же самое должны сообщить цветники, и у них на это лишь несколько страниц.

Приведу пример того, как можно сделать. Дэнгэки Бунко отводит под цветники восемь страниц. Итак…

Страница 1: Подобложка (ее можно считать кадром с названием фильма)

Страницы 2-3: Сцена, иллюстрирующая концепцию книги или развитие сюжета. Она должна вызвать интерес к произведению.

Страницы 4-5: Впечатляющая сцена с персонажем, которого ждет читатель. Стоит выбирать один из вау-моментов, которые должны продать книгу.

Страницы 6-7: Последняя битва или любая другая напряженная боевая сцена.

Страница 8: Оглавление (аналог титров)

Если у вас были другие идеи (интересные персонажи, фансервисные и боевые сцены), которые очень хотелось оформить цветниками, но не хватило места, их стоит изобразить черно-белыми иллюстрациями.

Собственно, давайте я приведу практический пример из жизни Дэнгэки Бунко.

Далее на очереди черно-белые иллюстрации, которыми разбавляется текст. Как правило, они изображают всевозможные «хорошие» моменты, о которых я рассказывал в четвертой главе.

Но здесь важно кое-что знать: это не значит, что любые хорошие моменты можно превращать в иллюстрации. Вернее, можно-то можно, но бывает, что момент выглядит лучше без иллюстрации. Иногда не стоит ограничивать читателя существующей иллюстрацией и дать ему вообразить сцену самому, чтобы он воплотил ее в лучшем виде. Ведь разве не в этом прелесть романов, которые полагаются не на картинки, а на текст? В случае развлекательных произведений подобного эффекта добиваются, расставляя иллюстрации немного раньше нужного момента, чтобы пояснить облик и положение персонажей. Ну а когда настанет главная сцена, ее специально не иллюстрируют, чтобы впечатление получилось еще более сильным.

Что нужно, чтобы между историей и иллюстрациями произошла химическая реакция?

Мне доводилось читать отзывы, в которых Ито Ноидзи-сана называли неудачным выбором на роль иллюстратора «Сяны».

«Сяна» написана довольно «жестким» стилем, само по себе произведение читается словно какой-то исторический роман. Если бы я совмещал стили иллюстраций и текста, на обложках красовались бы мужественные, героические люди. Скорее всего, все картинки получились бы тяжелыми, в темных тонах.

Но я намеренно не пошел по этому пути.

Я выбрал мягкий стиль Ито Ноидзи-сана именно из-за жесткости текста Такахаси-сана.

Опыт подсказывает мне, что неудачными чаще всего оказываются как раз ранобэ, в которых стиль текста и иллюстраций совпадает. Возможно, причина в том, что у меня устаревшие взгляды на мир, которые подсовывают при чтении неправильную картинку. Может, у меня просто нет художественного вкуса. Если так подумать, выбор стиля иллюстраций для меня сводился к задаче «провести химическую реакцию, которую я не могу представить».

Получать ровно то, что ожидал, бывает довольно скучно. С одной стороны, так спокойнее, а с другой — пропадает элемент неожиданности, который приносит волнение и предвкушение. Тяжело удивлять читателей, не превосходя их ожидания. Я и сам читатель, так что хочу предвкушать и волноваться.

Поэтому при выборе иллюстратора я всегда выбираю тех, чей стиль несколько отличается от того, что я представлял себе по ходу чтения. Безусловно, я также требую от них хотя бы минимальных навыков и определенное постоянство качества, но если все это у иллюстратора есть, от него уже можно ожидать «неожиданной химической реакции».

Я не думаю, что кто-то купил бы «Сяну» из-за обложки, если бы ее рисовал не Ито Ноидзи-сан, да и сама «Сяна» не приобрела бы настолько крутой и очаровательный образ. Я слышу мнение читателей, но без колебаний готов настаивать на том, что мой выбор — лучший.

Или можно взять «Ореимо», где правильнее было бы изобразить героиню как раз в виде отвязной девчонки: высокой и кричаще разодетой.

Но так бы у нас не получилась неожиданная химическая реакция. Я намеренно отошел от образа в самую что ни на есть противоположную степь и пригласил Кандзаки Хиро-сана — лучшего в мире рисователя кошачьих ушек. Я дал ему полную свободу самовыражения, которая привела к неожиданной реакции, результат которой налицо.

У дизайна тоже есть секреты

У вас есть текст. У вас есть иллюстрации. Вы придумали название. Осталось сверстать книгу.

Кто-то должен поместить на обложку иллюстрацию и логотип (название тайтла). Кто-то должен подписать персонажей на цветниках. Кто-то должен оформить содержание. Вся текстовая часть обложки и цветников делается специальным человеком, и имя ему — дизайнер.

У дизайнеров тоже бывают разные стили: у одних получается крутой стиль, а другие верстают так, что читатели тают от умиления. При выборе дизайнера, в отличие от выбора иллюстратора, нужно подобрать как можно более близкого духу произведения.

Верстка начинается с обложки, поскольку ее дизайн определяет атмосферу и дух, который повлияет на дизайн всего остального. Можно сказать, дизайн обложки — лицо произведения, которое должно отражать его атмосферу.

При выборе дизайнеров я в первую очередь смотрю их портфолио.

По послужному списку дизайнера нетрудно понять, какая верстка дается ему лучше всего. Например, для «Мии и Маа» я выбрал господина Камабэ Ёсихико за его великолепную верстку шрифтом Минтё*. Ранее он работал над «Бугипопом», «Путешествием Кино» и «Огненноглазой Сяной». У него отлично получается простой, но запоминающийся дизайн. Лаконичность дизайна идеально подошла стилю «Мии и Маа».

Когда мне нужен более вычурный дизайн, я обращаюсь к BEE-PEE. Хороший пример его работы — логотип «Абсолютного Изолятора», сюжет которого начинается с появления космических объектов, поэтому BEE-PEE оформил логотип в стиле Млечного Пути. Кроме того он работал над дизайном «Непутевого ученика». Сеттинг этого произведения включает в себя множество фантастических гаджетов далекого будущего, так что логотип получился похожим на электронное облако атома. Также я хочу поподробнее остановиться над его работой над дизайном первого тома «Accel World».

Когда редактор знакомит дизайнера с концепцией произведения, тот придумывает несколько вариантов дизайна. Если редактора ни один из них не устраивает, дизайнер разрабатывает другой. Редактор постоянно консультируется с писателем и начальством и выбирает дизайн, учитывая его совместимость с духом произведения и иллюстрацией, а также приметность среди других изданий на книжной полке.

Как придумать название: больше глупых вариантов! Еще больше!

Чтобы привлечь читателя, очень важно выбрать хорошее название.

Книга со скучным названием так и останется стоять на полке, каким бы интересным ни было содержание.

Другими словами, интересное название позволяет книге обогнать конкурентов на старте.

Давайте я задам вам задачу.

Я взял четыре реально существующих произведения. У всех них в свое время были отклонены варианты названий. Попробуйте угадать, какое из старых названий соответствует какому произведению.

Произведения:

«Heavy Object»

«Лгущий Мии-кун и сломленная Маа-тян»

«Некий магический Индекс»

«Адати и Симамура»

Какое произведение имело рабочее название «Последнее воспоминание»? Подсказка: намек на финал.

Какое произведение имело рабочее название «Пинг-понг в школьной форме»? Подсказка: под таким названием оно издавалось в журнале.

Какое произведение имело рабочее название «Спецотряд уничтожения Модулей»? Подсказка: «Модули» — огромное оружие.

Какое произведение имело рабочее название «Беда на фоне счастья»? Подсказка: название сохранилось, но стало подзаголовком.

Ответы:

«Последнее воспоминание» — «Некий магический Индекс»

«Пинг-понг в школьной форме» — «Адати и Симамура»

«Спецотряд уничтожения Модулей» — «Heavy Object»

«Беда на фоне счастья» — «Лгущий Мии-кун и сломленная Маа-тян»

Справились?

По-моему, сильнее всего изменилось название первого произведения.

Еще когда я читал рукопись «Индекса», мне показалась отличной находкой особенность названия, в котором иероглифы «Каталог запрещенной литературы» читаются как «Индекс». Подумав, что эту изюминку лучше сохранить, я решил любой ценой вставить слово «Индекс» в название. А поскольку это слово обладает совершенно уникальной атмосферой, я решил оттенить ее «скучным» сочетанием «Некий магический». Я рассчитывал, что сочетание необычного существительного и обыденных прилагательных зацепит внимание читателя и пробудит в нем интерес.

В случае «Heavy Object» я хотел через название донести до читателей чувство угрозы, которую представляют «Объекты». Даже начинается история с описания устрашающей силы Объектов, которые стали воплощением войны, поэтому название, на мой взгляд, получилось идеальным. Замечу, что фраза «Спецотряд уничтожения Модулей», служившая заголовком первой рукописи — тоже не самое плохое название, однако мне показалось, что оно слишком уж фокусируется на главных героях, Квенсере и Хейвии. Жалко было терять мощь, которую излучало огромное оружие. Подобно тому, как узкая труба дает сильный напор воды, короткие названия производят на читателей более сильное впечатление.

«Лгущий Мии-кун и сломленная Маа-тян» — очень хитрое название, в котором сочетаются негативные причастия («лгущий» и «сломленная») и миленькие прозвища («Мии-кун» и «Маа-тян»). Мне кажется, совмещая противоположные по духу слова, можно получить яркое сочетание, которое останется в сердце читателя. На мой взгляд, такое сочетание негативного и обаятельного отлично подходит миру, который придумал Ирума Хитома.

К слову, это название нельзя рассматривать в отрыве от иллюстрации. На обложке изображена очень красивая девушка рядом с надписью «сломленная Маа-тян». Разве вам не становится интересно узнать, действительно ли она сломлена? Если читатель удивился, значит, мой план сработал, поскольку на следующем шаге он уже возьмет книгу в руки, чтобы прочитать аннотацию.

При выборе названия я часто руководствуюсь тем, какое впечатление у меня сложилось о произведении, и тем, что, по-моему мнению, пытался сказать автор. Поэтому я не могу сделать обобщающее заявление и сказать, что названия должны быть обязательно короткими или обязательно с причудой. Могу разве что заметить, что сегодня на рынке наблюдается больший спрос на необычные названия, нежели на простые.

Часто происходит такое, что присланная на конкурс работа претерпевает серьезные изменения, после чего редактор придумывает ей новое название. На мой взгляд, это происходит потому, что редактору, в отличие от писателя, проще смотреть на произведение со стороны.

Прошу прощения за хвастовство, но как-то раз мне довелось придумать тайтл, который задал целый тренд. «Ну не может моя сестрёнка быть такой милашкой» стала прародителем всех «длиннющих названий». На этом названии мы с Фусими-саном сошлись после телефонного разговора, в котором фигурировала такая фраза:

— У нас ранобэ о том, как упрямая девушка в самом конце оттаивает, так что пусть у нас и название будет цундере.

Цундере-название… честно скажу, я и сам не совсем понимаю, что именно имею в виду, но могу добавить, в этом названии учитывался внешний вид обложки.

На обложке первого тома очаровательная девушка, нарисованная Кандзаки Хиро-саном, сверлит читателя взглядом со сложенными на груди руками. Рядом написано «Ну не может моя сестрёнка быть такой милашкой». Если читатель подумал «да о чем вы, вон же она какая милая!», значит, мой план сработал. Если название произведения вызывает у читателя реакцию, оно ему запомнится. Наверняка он еще долго будет вспоминать увиденную книгу.

На мой взгляд, только в ранобэ название произведения может служить неотъемлемой частью обложки в целом.

Теперь давайте перейдем к разговору о произведениях, над названиями которых пришлось попотеть.

Предлагаю вашему вниманию альтернативных кандидатов на название серии «Accel World»:

- Встань, беги, ускоряйся

- Летящая в ночи серебряная ворона

- Ускоритель души ББ2039

- Ускоренный бунтарь

- Heart-clock Acceleration

- Infinite Reflex

- Черноснежка ускоряется

- Черноснежка из Ускоренного Мира

- Accelerated World

- Ускорение Черноснежки

- Возвращение Черноснежки

- Рыцарь Блэк Лотос

- Блэк Лотос из Ускоренного Мира

- Черноснежка не прекращает ускоряться

- Сноу Блэк из Ускоренного Мира

- Burst Linker

- Burst Link Generation

...Среди них есть совсем бредовые, но не обращайте внимания!

Как должно быть понятно из перечня, я не смог найти какого-то одного названия, которое одержало бы быструю безоговорочную победу. После долгих раздумий я решил оставить рабочий вариант из авторской рукописи: «Accel World». С учетом альтернатив, пожалуй, оно и к лучшему…

В выборе сыграл еще один фактор: изначальное название прибавляет узнаваемости, поскольку некоторые читатели видят его во время объявления результатов премии. Особенно это касается произведений-призеров вроде «Accel World».

Тем не менее, ответ на вопрос, стоит ли менять название произведения-призера, все равно в первую очередь сводится к тому, производит ли название должное впечатление, а во вторую очередь к тому, достаточно ли понятно и точно оно передает суть произведения. Здесь название «Accel World» подкачало, поскольку оно означает «Ускоренный Мир» и… все. Поэтому я также добавил подзаголовок, взятый из отклоненных вариантов: «Возвращение Черноснежки». Подзаголовки вообще полезны в случае, если в самом названии что-то не уместилось (сеттинг или персонажи).

Теперь перейдем к вариантам названия еще одного произведения Камати Кадзумы, «Неизведанный призыв:// Знак крови».

- Сияющая богиня и знак крови

- Белая королева и знак крови

- Знак крови для белой королевы

- Алиса и кролик: бессмертный король

- Snow White Blood Sign

- Summon with Blood Sign

- Бессмертный маг и знак крови

- Знак крови, нарисованный бессмертным магом

- Неизведанный знак крови

- Знак крови и белый палач

- И молвил кровавый знак, что казнь суждена белой королеве

- Бессмертный знак крови

- Бессмертный король и белая королева

- Summoners’ Supremacy

- (No) Kill by the Blood Sign

- Road to the White

- О том, как моя бывшая стала последним боссом

С этим произведением я тоже крепко встрял… поскольку фраза «Знак крови» (обозначающая специальный жезл призывателя и современные магические диаграммы) лучше всего выражало суть книги, я решил, что название не сможет без него обойтись. В отличие от «Индекса», фраза «Знак крови», записанная иероглифами, не зацепила бы должным образом, поэтому вместо нее я решил поиграть с другой частью названия. В конечном счете, лучшим из вариантов стал «Неизведанный призыв:// Знак крови» с загадочными символами посередине. Мне вообще кажется, что сочетание заурядных и необычных слов стало общим стилем всех произведений Кадзумы Камати, начиная с «Индекса».

Далее на очереди у нас «Эроманга-сэнсэй» Фусими Цукаса-сана.

- Небесная дверь сестрёнки

- Писатель-брат и художница-сестрёнка

- Брат и сестра — два сапога пара

- Брат не знает имени сестрёнки, которую увидел в тот день

- Проект «сестрёнка мечты»

- сестрёнка-затворница

- Белая сестрёнка и черная эльфийка

- Супер-битва брата и сестры

- Война брата и сестры

- Sistter

- Тайное имя сестрёнки

- Иллюстратор: сестра

- Сестра-иллюстратор

- Иллюстрации: сестрёнка, текст: брат

- Названый брат и сестрёнка-очаровашка

- Пошлые иллюстрации сестрёнки

- Никакой пошлости

- Думал, милая девушка? Но это я, владелец рекламного блога

Многие из этих вариантов я предложил на правах шутки, но важнее всего было предложить как можно больше идей, чтобы потом выбрать из них лучшие. Иногда название, предложенные с мыслью «а может быть, так?» наводит на отличную идею. Правда, название «Эроманга-сэнсэй» тоже кажется мне названием, предложенным по принципу «а может быть, так?»...

Произведение с хорошим названием может сыграть на самом названии

В этой довольно отвлеченной от общей темы секции я на правах читателя представлю несколько произведений, названиях которых считаю очень хорошими.

Из всего ранобэ мой персональный фаворит — однозначно «Бугипоп никогда не смеется». Имя «Бугипоп» я считаю «не совсем понятным, но круто звучащим», что помогает ему запасть в душу, а заявление «никогда не смеется» вызывает у читателя удивление (и интерес). Чтобы побороть удивление, читатель прочитает аннотацию, где узнает, что Бугипоп — бог смерти в обличье девушки в странной шляпе, которая, как гласит городская легенда, «убивает людей, когда те прекраснее всего, пока они не стали уродливее». Поэтому название показалось мне таким прекрасным — одним только ключевым словом «Бугипоп» она увлекает читателя до того, что он готов познакомиться с миром произведения. Возможно, не каждый читатель добрался бы до аннотации, называйся книга «Богиня смерти не смеется». Хорошее название пробуждает в сознании читателя мысль «а дальше?».

Теперь перейдем к манге. Как ни странно, я считаю, что «Dragon Ball», «Naruto» и «Toriko» (Торияма Акира, Кисимото Масаси и Симабукуро Мицутоси соответственно, все эти произведения издаются компанией Сюэйся) — тоже хорошие названия. Здесь срабатывает принцип «simple-is-best»: эти названия просто невозможно забыть. Безусловно, ожидания от способности читателей запомнить название меняются вместе с возрастом целевой аудитории — название этой манги ни за что не вылетит из головы школьника в тот момент, когда он соберется рассказать о ней другу. Кто-то может подумать «да такое даже я придумаю, разве так можно?», но я полагаю, что простые названия хорошо укладываются в памяти читателя. Кроме того, они помогут выделиться на фоне большинства современных названий, которые наталкивают на сложные раздумья.

Еще одна разновидность хороших названий — те, что могут сыграть роль в самом произведении (с «Ну не может моя сестрёнка быть такой милашкой» мы пытались добиться похожего эффекта). Яркий пример — манга «Паразит» (Ивааки Хитоси, издательство Коданся). Само произведение рассказывает о зловещих паразитах, которые пожирают людей. Обложку каждого тома украшают те самые паразиты, а рядом написано «Паразит». Естественно, читатель решит, что «наверняка речь об этих чудищах».

Но есть нюанс: на самой обложке название записано через кандзи «ki-sei-ju», но в самом тексте конкретно это сочетание не встречается — в ходу термины «ki-sei-sei-ju» и «parasite». Лишь в самом конце сюжета, когда мэр Хирокава (принявший сторону «паразитов») зачитывает речь поймавшим его войскам (представляющим сторону «людей»), он вопрошает: «Так кто же настоящие ki-sei-ju?» Другими словами, оказывается, что слово «паразит» из названия указывает не на пресловутых «ki-sei-sei-ju», а на что-то еще (на что именно — не скажу, спойлеры). Ружье в виде названия выстрелило, намеренно созданное ошибочное представление читателя перевернуто с ног на голову (а может, это просто моя безумная теория, и автор вовсе этого не задумывал). Таким образом, эта манга умудрилась совместить подход simple-is-best с бомбой замедленного действия в названии.

Наконец, расскажу о самом любимом моем названии. Оно принадлежит анимационному фильму «Сердце хочет кричать»* (режиссер Нагаи Тацуюки, права принадлежат компании Aniplex). Начнем с того, что от названия прямо веет духом молодости, что уже приятно. Но оно заставляет и задуматься: «Почему это “хочет кричать”, а не просто кричит?..». Чтобы понять смысл названия, зритель прочтет аннотацию и узнает, что главная героиня там — «девушка, которая из-за проклятия терпит боль, когда говорит».

«Хм-м, интересная задумка», — думает зритель. Затем он читает, что фильм в том числе является мюзиклом. Но поскольку главная героиня не может разговаривать, зрителю становится интересно, как такое возможно.

«Хм-м, надо глянуть», — решает он. Я считаю, это название само по себе способно привести читателя в кинотеатр. Ну и то, что на постере такая очаровательная девушка, но это, конечно, к делу не относится…

Аннотация — не выжимка сюжета

Не все читатели при выборе незнакомого произведения ориентируются только на название, обложку и дизайн.

Есть те, кто выбирают по аннотациям. В случае Дэнгэки Бунко аннотации помещаются на «рукав» (так мы называем отворот суперобложки). В Медиаворкс Бунко их размещают на обороте задней обложки (между собой мы ее называем «обложка 4»; передняя обложка, соответственно, — «обложка 1»). Кроме того, текст аннотаций приводится на вкладыше «кандзуме», а также на сайте.

Возможно, некоторые читатели удивятся, узнав, что аннотацию как правило пишет редактор. Это обусловлено тем, что редактор обычно более беспристрастен, чем писатель, поэтому ему легче продать книгу постороннему человеку.

Сочиняя аннотацию, редактор отчасти определяет продажи книги. Поэтому эту часть работы мы считаем одной из самых сложных и в то же время интересных.

Я считаю, что качество аннотации определяется первыми тремя строчками текста. Если они не смогут ухватить читателя за душу, то и остальной текст аннотации не увлечет его. Продать книгу аннотацией не выйдет.

Первые три строчки аннотации похожи на…

...Фотографию на сайте знакомств.

...Дегустационный образец еды в магазине.

...Первый взмах битой бейсболиста-дебютанта.

Короче говоря, если начало аннотации не вызывает интереса, отыграться будет очень тяжело.

Разве можно обвинять читателя, который решит, что раз начало аннотации не увлекло его, то и произведение не сможет? Растеряв интерес еще по ходу аннотации, читатель не вернется к книге. Вместо этого он возьмет другую и начнет оценивать «по трем строкам» уже ее.

Мир переполнен развлечениями, одних только ранобэ ежемесячно выходит больше сотни. Как думаете, сколько времени читатель захочет уделить книге со скучной аннотацией? Вот поэтому нам необходимо цепляться за любую возможность продать книгу.

Хорошо, как сделать так, чтобы аннотация заинтересовала читателя?

Считается, что аннотации — «краткий ознакомительный текст, пересказывающий сюжет произведения».

Я с этим не согласен.

Я уже сравнивал аннотацию с «фотографией на сайте знакомств», а теперь уточню, что аннотация должна не столько «рассказывать сюжет», сколько «выставлять напоказ лучшие черты книги».

Читая аннотацию, покупатель на подсознательном уровне приходит к выводу «О, эта книга для меня» или «О, эта книга не для меня».

Я считаю, что аннотация — это рекламный текст, который выстроен так, чтобы передавать читателю посыл «эта книга для тебя».

Если выражаться еще радикальнее, в аннотации вообще не обязательно говорить о сюжете. Достаточно описать в ней то, что хочется разрекламировать в первую очередь: атмосферу, тему, персонажей и так далее. В аннотации редактор выводит на первый план какой-то один (или не один) элемент произведения, стараясь показать всю книгу с лучшей стороны.

Как читатель, я знаю, что это работает. Я порой возвращаю книгу на магазинную полку просто потому, что аннотация оказалась скучной, или случайно покупаю из-за того, что что-то в тексте аннотации меня зацепило. Принимая решение по аннотации, я думаю не о том, хорошо ли в ней описан сюжет, а о том, подходит ли мне эта книга. Если говорить конкретнее, я считаю, что отличные реакции на аннотацию выглядят примерно так:

— Я бы тоже хотел принять участие в этой истории!

— Хотел бы я пожить в этом мире. Там интересно.

— Мне страшновато, но я хочу посмотреть, что это за мир такой.

— Кажется, этот персонаж мне по душе! Интересно, чем он будет заниматься?

И так далее.

А теперь давайте рассмотрим конкретные примеры моих работ по привлечению читателей:

Магия.

Это не выдумка и не сказка, а реальная техника, уже почти век как знакомая людям.

Весна. Время зачисления в школы.

В первой старшей школе при Национальном университете магии, также известной как «старшая школа магии», преуспевающих учеников считают «первым сортом», а недотягивающих до этого звания — «вторым». Первых называют «Цветками», вторых «Сорняками». В этом году в школу поступают родные брат и сестра.

Брат — дефективный «Сорняк», а сестра — безупречный во всем «Цветок».

Брат-сорняк смотрит на мир немного философски, а сестра-цветок проявляет к брату больше чувств, чем подобает родственнице.

И стоит им пройти через врата элитной школы, как мирная жизнь учебного заведения повергается в хаос.

Непутевый ученик в школе магии, том 1

О чем я думал, когда писал эту аннотацию:

1. Я начал аннотацию с ключевого слова, которое и должно обеспечить книге успех. Я намеренно выделил весь первый абзац под одно простое слово, в последнее время ставшее обыденным, но сохранившим привлекательность. Через него я обращаюсь к читателю. Простота обращения придает ему силы.

2. Я тщательно рассказал о самом главном, что есть в книге — о брате и сестре. С середины аннотации начинается описание положения, в котором оказались герои, и их характеров. Я разогреваю читателя намеками на романтическую линию между персонажами (любовь сестры к брату). Также я упоминаю, в каких условиях будет развиваться сюжет: они поступают в школу, и все «повергается в хаос». На мой взгляд, это отличная концовка для аннотации, поскольку после нее читатель сможет сделать полноценный вывод о том, подходит ли ему эта книга.

3. Также я постарался вставить как можно больше характерных слов. Вставив объяснение терминов «Цветок» и «Сорняк», я попытался вызвать у читателя ощущение проработанного мира.

Конечно, у Непутевого ученика есть и многое другое, что можно и нужно рекламировать.

Но в короткую аннотацию не уложить всего. Если попытаться упомянуть всё, рекламы станет одновременно и слишком много, и недостаточно. Я мог пойти другим путем и привести в аннотации краткое описание основного сюжета: «Тацуя вступает в дисциплинарный комитет, Миюки в школьный совет, вместе они сражаются против проникшего в школу террориста».

Но вместо этого я сосредоточился в аннотации на «магии», «брате и сестре», а также на «грядущем хаосе», не упоминая ничего другого. Я считал, что именно эти элементы нужно рекламировать.

Нельзя поддаваться жадности и пытаться вставить все ключевые слова или рассказать всё что хочется. Я понимаю, как порой хочется так поступить, но у вас просто не получится. Как я говорил в первой главе, нельзя гнаться за всеми зайцами сразу. Чтобы что-то выделялось, остальное должно быть заурядным или даже намеренно скучным.

Что же, перейдем к следующему примеру.

Я — Идзуми Масамунэ, ученик старшей школы и писатель ранобэ. У меня есть сестрёнка-хикикомори.

Ее зовут Идзуми Сагири.

Год назад она стала моей сестрой, но совсем не выходит из комнаты. Вот опять она стучит по полу, чтобы я приготовил еду. Брат и сестра не должны так жить. Я хочу, чтобы она начала выходить из комнаты. Ведь мы с ней и есть вся наша семья…

Мой иллюстратор, «Эроманга-сэнсэй» — надежный партнер, рисующий потрясающе эротичные изображения. Я его никогда не видел и подозреваю, что это какой-то потный отаку, но я ему все равно благодарен!

...Однако меня ждет невероятное открытие. «Эроманга-сэнсэй» — моя сестра?!

Новая серия от создателя «Ореимо»!

Эроманга-сэнсэй, том 1

В этой аннотации снова нет ни слова о сюжете. Вся информация, которая в ней приведена, раскрывается в самом начале книги. Я всего-навсего рассказываю о сестрёнке-хикикомори Сагири от лица главного героя Масамунэ.

Но поскольку Сагири — самое важное, что только есть в книге (она не только мотив, но и тренд книги), я сосредоточился в аннотации на ней.

Вместо того, чтобы выдавать кучу всякой информации и распылять силы, я решил сфокусировать всё в одной точке. Руководствовался я той же самой мыслью: «всем не угодишь».

Кстати, читатель, возможно, обратил внимание на слово «ранобэ», которое используется как в аннотации, так и в произведении. Возможно, ему это даже показалось странным, ведь Дэнгэки Бунко не определяет собственные книги как ранобэ.

Вот только если редактор будет слишком настаивать на каких-то там правилах, он отнимет у произведения пространство для маневра. Запрет на использование яркого, привлекательного термина отнимает у книги свободу, а не наоборот. Вы ведь помните, что «лишь бы было интересно» — тоже закон Дэнгэки Бунко? И то, что задача аннотации — привлечь как можно больше читателей, которые еще не слышали о произведении? Именно поэтому в этом конкретном произведении мы поставили читаемость и легкость восприятия на первое место и назвали главного героя «писателем ранобэ». Просто и понятно.

Возможно, вам эти тонкости не слишком интересны, но я пытаюсь показать, что редакторы вкладывают всю душу как раз в такие мелочи.

Напоследок я приведу свою самую любимую аннотацию.

Ее я комментировать не стану. Поскольку я уже привел несколько красочных объяснений, в этот раз я хочу, чтобы вы сами разгадали мой замысел. Лично мне эта аннотация очень нравится, но что скажете вы? Будоражит ли она ваше любопытство?

Маю разорилась 31 марта.

1 апреля я в одиночку пришел в особняк, где жил похититель.

Иными словами, в мой старый дом. Сейчас им завладела семья Ооэ.

Там я увидел перестроенное здание, в котором не осталось ничего от прежнего облика. Особняк в «западном стиле» с решетками на окнах. Внутри меня ждали вызывающий мурашки прием и встреча с отвратительным прошлым.

Я занялся поисками, примирившись и с тем, и с другим.

Я искал что-то, что вновь превратит Маю в Маа-тян.

Но иррациональность происходящего перешла в следующую стадию.

Перерезанные телефонные провода, утопленные мобильники. Нас заперли в доме вместе с семьей Ооэ… нас?!

Зачем ты пришла со мной, Фусими? Ты же знаешь, что в детективах с ограниченным кругом подозреваемых прелесть в том, что всех убивают.

...Итак.

Смогу ли я вернуть Мии-куна и спасти Маа-тян?

Лгущий Мии-кун и сломленная Маа-тян, том 3

Глава 6. Дело жизни некоего редактора ранобэ, часть 2: после того, как я стал редактором

Мой редакторский пик

Второй золотой век начался в 2007 году, когда мне стукнуло 29.

Подошли к концу «Докуро-тян» и «Баллада», у меня остались только длинные серии вроде «Сяны», «Индекса» и «Ногидзаки».

Июнь.

После почти года работы над книгой издательство анонсирует «Лгущего Мии-куна и сломленную Маа-тян», дебютную работу гениального автора Ирума Хитома-сана.

«Покоритель с аномальными умениями», — вот лучшая характеристика автора «Лгущего Мии-куна и сломленной Маа-тян», «Моей кузины — инопланетянки» и других работ. Он пришел к нам уже полностью сформировавшимся автором, обладая и литературностью, и талантом.

К тому же он дебютировал очень рано, в 21 год. Это тоже аномальный возраст.

Тем не менее, первая работа Ирума-сана, которая его позже и прославила, поначалу проиграла на последнем этапе голосования премии из-за излишней амбициозности.

Ирума-сан прислал работу на 13-ю премию Дэнгэки, которая проходила в 2006 году.

Редотдел дружно постановил, что его стиль слишком «причудливый», однако мне показалось, что эта изюминка — и есть талант писателя. Разве Дэнгэки Бунко с нашим принципом «лишь бы было интересно» — не самое подходящее издательство для подобного произведения? Шефство над Ирума-саном мы взяли на пару с Кояма-сан, на тот момент главным редактором Дэнгэки Бунко. Амбиции начинающего автора поразили нас обоих.

Проигравшая работа была переименовала в «Лгущего Мии-куна и сломленную Маа-тян» и позднее выпущена.

В ней, в отличие от большинства книг Дэнгэки Бунко, нет ни безбашенной пальбы из всех стволов, ни сверхъестественных явлений, но в то же время это и не романтическая комедия. При всем этом причудливая история, написанная Ирума-саном, впечатляла и завораживала.

Он рисовал повседневность, но что-то выбивалось из нее. Он описывал непринужденные беседы, но каким-то образом они вселяли тревогу. Его персонажи не просто необычные — они ненормальные до помешательства. Его истории циничные и эмоциональные. Его подход к детективным сюжетам свежий и нетривиальный. Ну и так далее.

Прибавьте ко всему этому безупречный, обладающий какой-то непотопляемой мощью литературный стиль Ирума Хитома-сана и получите ни на что не похожий мир, который он изобразил в «Мии и Маа».

Рукопись, присланная на конкурс, была практически готова к печати, мы по сути внесли в нее только одно серьезное изменение. В первоначальном варианте рукописи главный герой, Мии-кун, был женского пола. Другими словами, женщина врала о том, что она Мии-кун, и развязка крылась именно в этом. Получилась, так сказать, игра с двусмысленным названием. Проблема была во многочисленных противоречиях, которые возникали в частности из-за странности речи одноклассников в начале произведения, поэтому мы решили этот момент переделать. Сарафанное радио быстро разнесло новость об «опасной любви Мии-куна и Маа-тян», серия вошла в ряды моих хитов.

Все совещания с Ирума-саном мы проводили на пару с Коямой Наоко, моим редактором и начальником. Главред Кояма, помимо всего прочего, редактировала страшно популярное среди девушек «Путешествие Кино», поэтому от нее мы получили множество советов по Маа-тян, важнейшей половине «Мии и Маа».

Я к тому времени уже более-менее привык к совместной работе с семпаями и начал обзаводиться своим собственным стилем работы.

В августе 2008 года накопленные мной умения, ноу-хау и опыт породили «Ореимо».

Произведение родилось после тесных контактов и обсуждений не только с Фусими-саном, но и с редактором Охарой. Еще во время анонса оно вызвало бурную дискуссию и сразу после начала продаж взлетело в рейтинг самых продаваемых работ Дэнгэки Бунко.

Затем был январь 2009 года и выход «Моей кузины — инопланетянки» за авторством Ирумы Хитомы. В феврале вышел «Accel World», победитель 15-й премии Дэнгэки, за которым в апреле последовал еще и «Sword Art Online».

В октябре того же года начал издаваться «Heavy Object» Камати Кадзумы.

Мне часто говорят, что редакторы достигают пика в районе 30 лет, и ко мне это относится совершенно точно.

Писатель по имени Ирума Хитома

Ирума-сан — самый необычный из всех людей, над которыми я шефствовал. Мое мнение о нем нисколько не изменилось с самого знакомства и по сегодняшний день.

Начну с внешности. Круглый год он ходит в длинном кимоно и традиционных сандалиях. Поскольку Ирума-сан очень высокий и худой, длинное кимоно ему очень идет, и это выглядит круто. Сейчас он еще и носит бандану поверх длинных волос — ну точно Сисидо Байкэн из «Vagabond» (Автор Иноуэ Такэхико, компания Коданся)! В общем, внешность у него запоминающаяся. Когда он приходит на совещания, все в нашем редотделе узнают его издалека.

Как он сам говорил, таких кимоно у него несколько, все с немного различающимся узором. Своей привычке он не изменяет даже за рубежом — в Тайвань на встречу с читателями летал «в парадном кимоно для заграницы».

Я еще помню, как пограничник задал ему вопрос в аэропорту Нарита после возвращения:

— Ваша работа — знакомить людей с Японией?

Он настолько впечатляюще выглядит, что ему задают неуместные вопросы. Супер.

Ирума-сан родился в 1986 году. Он на удивление молод (почти на 10 лет моложе меня), однако при этом прямо-таки академически разбирается в старых играх. Это его вторая особенность.

Помнится, мы с ним как-то разговорились про Фамиком. Когда я был ребенком, игры стоили гораздо больше, чем сейчас, и ни о каких демо-версиях речи не шло. Каждый раз выбирая игру на сэкономленные деньги, приходилось словно играть в лотерею. Вот об этом и шел разговор, когда случился следующий эпизод:

— Больше всего, Ирума-сан, я пожалел о покупке «Эры будущего Джарвасе». Но вы об этой игре наверняка не слышали, это малоизвестная гадость.

— «Легенды будущего Джарвасе», Мики-сан.

Замечу, что игра вышла в продажу, когда Ирума-сану был один год…

Прошло уже почти девять лет с тех пор, как я встретил этого необычного человека, пишущего необычные произведения, и до сих пор нахожу в нем множество загадок.

Благодаря нему я почувствовал, что иногда мир произведения рождается из поведения автора и окружающей его атмосферы.

Отвечай на трудности взаимным доверием

По мере работы над множеством адаптаций я обзаводился всё большим количеством надежных партнеров, которым я мог доверять.

Одним из плодов нашего сотрудничества стал спин-офф по «Индексу» — манга «Некий научный Рейлган», который печатается в ежемесячнике «Comic Dengeki Daioh». Разговоры про спин-офф назрели после того, как продажи произведения вплотную приблизились к отметке в 6 миллионов. Однако я, если говорить начистоту, считал, что стиль Фуюкава Мотои-сана слишком отличался от иллюстраций Хаимура-сана, поэтому боялся, что фанаты книги воспримут такую мангу в штыки.

Но затем в начальники ему выбрали того самого редактора, которому удалось создать успешный комикс по «Сяне» и стать моим заслуженным партнером. Между командами книг и комиксов тут же появилось взаимное доверие. «Если и он советует Фуюкава-сана, то явно знает, что делает», — подумал я и дал отмашку.

В результате «Рейлган» не оправдал моих опасений и стал крупным хитом.

Когда долгое время имеешь дело с оригинальными произведениями, к тебе начинают обращаться люди, которые пойдут на любую лесть, чтобы добиться своего. Если ненароком отдать им произведение, они создадут бездушный продукт, который больнее всего ударит по фанатам-читателям. В первую очередь нужно думать о том, как не задеть чувства фанатов оригинального произведения.

Как я для себя уяснил, чтобы защититься от неудачи, лучше всего доверять работу надежному партнеру.

В адаптациях замешано много людей, поэтому и сложностей с ними возникает немало. Доверие во многом определяет, как хорошо удастся с ними совладать.

В 2010 году во время работы над одним аниме приключилась катастрофа.

Мелкие недопонимания и нехватка контакта поставили план работы под угрозу катастрофической задержки.

Более того, в самое ответственное время, перед телевизионным показом, аниме-студия приостановила работу над проектом, так что весь проект и информационная среда пришли в разлад. Выпутаться было крайне тяжело, в конечном счете мы прямо на ходу заменили пять работников проекта. Чтобы вы поняли, насколько это редкий случай — в сумме я работал над 30 сезонами различного аниме, но такого больше не повторялось ни разу. Несколько раз в неделю до самой ночи проводились экстренные совещания, и в конце концов мы справились… сейчас мне кажется, что только чудо помогло серии выйти в эфир в должном качестве.

Справиться с трудностями нам помогло только взаимное доверие между участниками проекта. Со мной работали продюсеры, которые спали еще меньше меня, прочие коллеги, которые были на связи даже в глубокую ночь и в выходные. Наконец, начальник редотдела, который пообещал взять на себя всю ответственность и просил не волноваться и просто делать свое дело… Я чувствовал себя в надежных руках.

Взаимное доверие также помогает легко начать сначала. Если в проекте случилась ошибка или неудача, никто не унывает. Все с легкостью учатся на ошибках и с бодрым «давай дальше!» возвращаются на поле.

Вообще, это не я придумал, подобное отношение царило в редотделе Дэнгэки Бунко всегда. «Сяна» родилась после того, как первая работа Такахаси-сана провалилась, но он не отчаялся и попытался снова. Никто в компании не критиковал нас за провал — все молча смотрели, как дуэт писателя и редактора работает над новым произведением. «Ореимо» — тоже не дебютная работа, и она тоже появилась потому, что редотдел легко дал нам еще одну попытку.

Наконец, силы продолжать работу мне придавали еще и читатели. Когда им интересно — они прямо говорят об этом. Единожды ощутив интерес, становятся надежными союзниками. Редактор видит в них надежду, опору и друзей, которые всегда могут подбодрить. И я поклялся, что буду и дальше создавать интересные произведения для своих, так сказать, «добрых соседей».

На самом деле работа редактора скучная и рутинная

Принято считать, что у редактора литературных произведений очень яркая и красочная работа, но на самом деле она почти целиком состоит из рутины и повторяющихся от раза к разу действий.

Между сдачей рукописи и выходом книги в печать предстоит проделать еще гору работы. Нужно проверить, правильно ли отпечатался пробный типографский экземпляр, не допустила ли типография технических ошибок, правильно ли употреблены все слова, нет ли противоречий в сюжете, не нарушают ли действия персонажей законы физики. Мне долгое время приходится листать страницы будущего произведения со словарем в руке.

Как правило роман занимает 250-300 страниц, на каждую уходит по 2-3 минуты. Простой математический подсчет показывает, что работа занимает от 8 до 15 часов. Редакторы работают над книгой до самой последней секунды (считайте это частью нашей природы). В последнюю ночь мы часто не спим, а с утра пораньше идем прямо в типографию.

Работа литературного редактора состоит не только из проверок рукописей — мы крутимся в офисе как белки в колесе. Например, мы рассчитываем смету, которая призвана доказать, что книга принесет компании прибыль. Мы должны готовить презентации для начальства, чтобы знакомить их с будущими книгами. Мы советуемся с людьми из других отделов относительно рекламных текстов.

Возможно, иногда в нашей работе действительно есть интересные креативные моменты — работа над аниме и манга-адаптациями, а также творческие совещания с писателями. Однако Дэнгэки Бунко всю жизнь держался именно на скучной, но такой важной работе.

Возможно, вы сильно удивитесь, но такая скучная работа мне по нраву. Не знаю, виноваты ли мои одинокие игры из детства, но я чувствую, что рутинная работа в одиночку — это мое. Быть может, работа редактора не надоела мне просто потому, что кажется мне высшей формой «одинокой игры».

Мой благодетель — новый подвид цундере

2011 год, моя десятая годовщина как редактора. В этот год я перевалил за отметку в 300 отредактированных томов.

«Лгущий Мии-кун и сломленная Маа-тян» получили лайв-экшен экранизацию, начался показ аниме «Моей кузины — инопланетянки» и «Ореимо». Шел второй сезон аниме «Индекса». В общем, работа над адаптациями шла полным ходом. Стартовал третий сезон «Сяны», который покрыл события до самого последнего 22 тома.

Дэнгэки Бунко разросся и превратился в лидирующую компанию индустрии ранобэ.

Я уже вкратце поведал историю десяти лет работы в компании, но на самом деле кое в чем наврал.

Я упорно делал вид, что добился всего в одиночку.

Хотя на деле мне помогали множество благодетелей.

Я уже говорил, что «в одиночку редактор ни на что не способен» и что «сама по себе наша профессия не производит ничего». Чтобы создать произведение, редактору непременно нужно собрать солянку из единомышленников. У меня было множество надежных партнеров. Я допускал детские ошибки, но отдел контроля следил за мной и держал в рамках и сроках. Я ничего не знал о маркетинговых планах, но рекламный отдел подсказывал, есть ли у них право на жизнь. Отдел распространения поставлял книги, на которые ушло столько сил, в магазины всей Японии. Цифровой отдел помогал оформлять страницу летнего фестиваля Дэнгэки и создавал электронные версии книг…

Наконец, внутри отдела мне помогали начальники, которые всегда следили за тем, чтобы редакторы чувствовали себя свободными. В частности я говорю о (на тот момент) главном редакторе Токуде Наоми, главе редотдела Кояме Наоко (она к моим начальникам не относилась, но ее помощь в работе с Ирума-саном очень помогала) и выпускающем редакторе Судзуки Кадзутомо. Я даже не знаю, сколько раз меня спасало их великодушие, позволявшее вытворять что угодно.

Говоря о великодушии, не могу не припомнить один эпизод.

Как-то раз я допустил очень серьезную ошибку. Сильно расстроившись, я пошел сознаваться на ковер выпускающему редактору Судзуки. Я был готов понести любое наказание.

— (...) Я глубоко раскаиваюсь за случившееся. Примите мои извинения.

— Ага, понял. Ничего, в следующий раз выйдет лучше. Лучше зацени, какую я вчера офигенную гитару купил. Во!

Выслушав и поняв, Судзуки вдруг достал из-за спины чехол, вытащил гитару и начал расписывать мне ее прелести.

Я так удивился повороту событий, что смог промямлить только:

— О… о-о, какая хорошая гитара. И во сколько она обошлась?

Тем временем, у меня в голове…

— Э?! Эта ошибка заслуживала куда больше, чем «ага, понял»! Даже я понимаю, что меня нужно наказать… что он вытворяет?!

Прошу прощения за резкую смену темы, но давайте я расскажу вам про Оиси Кураноске, персонажа пьесы о сорока семи ронинах.

Оиси Кураносукэ был главным вассалом феода Ако провинции Харима. В мирное время он был посредственным человеком без каких-либо выдающихся талантов. Вассалы и мирные жители любили его, но Оиси Кураносукэ любил дурачиться и работал спустя рукава. Поэтому над ним подшучивали и называли дневным фонарем (поскольку днем фонари не нужны).

Но как только приходила беда, он преображался и становился харизматичным и надежным лидером. Когда пошли разговоры о мести Кира Кодзукэносукэ за «убийство господина», Оиси Кураносукэ до самого начала событий сдерживал кровожадных вассалов и отыгрывал «дневной фонарь». Он знал, что если о готовящейся мести кто-то узнает, все планы рухнут. В мире Эдо, где стража следила за каждым чихом, дневному фонарю удалось стать яркой путеводной звездой, благодаря которой месть все-таки свершилась.

Так вот, мой начальник — вылитый Оиси Кураносукэ.

Я пришел докладывать об ошибке уже после того, как он сам про все узнал. Он отыграл «дневной фонарь» и повел себя непринужденно затем, чтобы я как действующий редактор не боялся и не чувствовал нездорового давления, разгребая последствия и принимаясь за новую работу. Он радостно говорил о новой гитаре, но при этом незаметно для меня связался со всеми отделами, которые пострадали от моей ошибки, и сделал все возможное, чтобы на меня не было никаких жалоб.

...Ну и начальник у меня. Это какой-то новый подвид цундере, что ли? Думаю, в образе очаровательной девушки он превратился бы в популярного персонажа.

Нельзя наставлять людей только упреками, криками и ежовыми рукавицами. Ошибки совершает каждый, а наставнику важнее всего знать, как после нее побудить работника вернуться к делу.

Я осилил этот путь лишь благодаря благодетелям. С этой точки зрения я крупно заблуждаюсь, когда считаю редакторскую работу логическим продолжением «одинокой игры».

Как я наткнулся на «Непутевого ученика в школе магии»

Мои благодетели — не только начальство. Эту истину я осознал благодаря ежегодному событию «Осенний фестиваль Дэнгэки Бунко», которое проводится в Акихабаре.

Этот бесплатный фестиваль посещают более 70 тысяч человек. Другие «фестивали одной ранобэ-компании» столько не собирают. Во время фестивалей проводятся встречи с писателями, выступления и торговля мерчендайзом, так что я думаю, посетители уходят довольными.

Но для нас фестиваль год из года оборачивается невообразимо тяжким трудом. На деле почти весь он — от планирования и до организации — создается под руководством редотдела. Вернее, это я слишком пафосно вызвался, что «под руководством»: мы не раздаем налево и направо приказы, а работаем больше всех. Конечно, не обходится без помощи других отделов (в первую очередь рекламного), но в любом случае работа по организации фестиваля — сущий ад, который длится целую неделю. Редакторы практически не спят — они продумывают выставочные панели и ростовые изображения, пишут сценарии для выступлений, поддерживают связь со всеми причастными к проведению и устраивают рабочие совещания. Кстати, во время самого фестиваля редакторы либо раздают листовки, либо пытаются разговорить зашедших на огонек сейю, либо помогают охране. В общем, выкладываемся на все сто.

Но стоит увидеть в Твиттере сообщения «было весело!» от посетителей фестиваля, как всю тяжесть мигом сдувает. Вот она — сила читателей!

Именно благодаря им я ощущаю, сколько у меня на самом деле благодетелей.

Современную форму эти фестивали приняли в 2011 году. Пользуясь случаем, расскажу об одной книге, которая тоже вышла в этом году.

О «Непутевом ученике в школе магии».

Я наткнулся на нее по чистейшей случайности.

Чтобы ее объяснить, придется вернуться в 2009 год.

Редотдел полным составом читал произведения, присланные на 16-ю премию Дэнгэки.

Через первый этап проходят произведения, имеющие определенный уровень качества. Далее их разбирают редакторы и читают.

Я также случайным образом выбирал произведения, провалившиеся на первом этапе, и читал еще и их. Эту практику «вылавливания талантов» начали мои семпаи, и я в какой-то момент начал им подражать. Практика эта существует потому, что в 2002 году один семпай выловил таким образом Танигаву Нагару. Его работа провалилась на первом этапе, и, по-хорошему, редакторы бы ее не прочли. В конечном счете, провальное произведение так и не опубликовали, однако в марте 2003 года Танигава-сан опубликовал в одном нашем журнале работу «Dengeki Aegis 5». В июне Дэнгэки Бунко издало его книгу «Сбежим из школы!». Одновременно с ней вышла еще одна его книга (от Кадокава Сникер Бунко): «Меланхолия Харухи Судзумии». Думаю, больше о нем рассказывать нет смысла.

По этой причине редакторы-добровольцы случайным образом читают несколько провалившихся на первом этапе произведений и пытаются поймать ускользающий талант. И вот мне во время поисков попалась захватывающая, интересная фантастика, которая ни за что не продастся. Написал ее некто Сато Цутому (под другим псевдонимом). Произведение оживило во мне незабываемые воспоминания о моей первой работе, «А/В Extreme». Кстати, работа, которая мне попалась, в конечном счете была переписана почти с нуля и все-таки вышла в свет под названием «Dowl Masters».

Прошел год (наступил 2010-й).

Поскольку 2009-й год ознаменовался для меня началом сотрудничества с Кавахара-саном, я начал зачитываться веб-романами. Одним из моих самых любимых произведений стал «Непутевый ученик в школе магии».

Произведение пользовалось бешеной популярностью и регулярно занимало первые строчки в рейтинге просмотров.

Меня в ней больше всего привлекали типажи главных героев. Таких мы в Дэнгэки Бунко еще не писали.

Главный герой и его девушка, можно сказать, порвали все шаблоны, которые сложились у меня от произведений Дэнгэки Бунко. Главный герой, Шиба Тацуя, очень далек от читателя, думает непонятно о чем и совершенно непобедим. В роли главной девушки Шиба Миюки, которая вовсе не обращает внимания ни на кого, кроме главного героя, полюбить которого довольно тяжело.

Но пускай эти персонажи и нарушали правила, которые я для себя вывел, на деле они получились исключительно привлекательными. Благодаря ним я втянулся в сюжет. Если говорить прямо, я ощутил в произведении интерес.

Как читатель я считал книгу увлекательной. Но как редактор думал, что над такой книгой работать не смогу.

Я шел по сюжету, охваченный противоречивыми мыслями, и вдруг заметил кое-что странное.

«Погоди-ка, где-то я этот научно-фанастический сеттинг уже видел… А! Он ведь из той работы, которая провалилась на первом этапе!»

Работа, которую я мельком проглядел, превратилась в другое произведение и обрела огромную популярность в сети. Я единственный видел в происходящем удивительное совпадение (автор, написавший будущих «Dowl Masters», оказался тем самым Сато Цутому, стоявшим за «Непутевым учеником!»).

Мысль пошла дальше:

«Может, это и не случайность? Может, судьба дает мне шанс? Сейчас мои правила успешно работают, но не факт, что так будет и дальше. Да что там, они могут дать сбой в любое время. Может, стоит плюнуть на сформировавшиеся правила, снова стать читателем и начать сначала? Если откажусь, не ждет ли Дэнгэки Бунко будущее, состоящее из одинаковых произведений? Продолжим ли мы создавать что угодно, лишь бы было интересно?»

Найдя ответ на свои вопросы, я обратился к Сато Цутому:

— Вы, случайно, не присылали на 16-ю премию Дэнгэки работу, которая провалилась на первом этапе? Не желаете ли встретиться и поговорить?

Как аниме превратило «Sword Art Online» в мега-хит

2011 год подошел к концу.

Настал 2012-й.

И «AW», и «SAO» получили аниме-адаптации. Эти проекты были выбраны в честь 20-летия Аски Медиаворкс, компания оказывала проектам огромную поддержку. Редотдел тоже помогал аниме «AW» и «SAO» чем мог, мы даже наняли еще одного редактора, Цутия Томоюки, который отвечал за адаптации. Именно его тщательность помогла поднять взаимопонимание между писателем и студией на новую высоту. Следом поднялось и качество. Все причастные к делу работали очень тщательно, и оба сериала стали крупными хитами.

Особенно мощно выстрелило «SAO». Продажи ранобэ мгновенно перевалили за 5 миллионов и приблизились к отметке 10 миллионов. Крайне немногие ранобэ доходят до этой цифры (на ум приходят, например, «Slayers»* Кандзаки Хадзимэ и «Sorceror Orpher» Акиты Ёсинобу, оба произведения издаются Фудзими Фантазия Бунко). В библиотеке Дэнгэки Бунко был только один пример такого успеха: «Некий магический Индекс».

В 2014 году вышел второй сезон «SAO». Аниме имело огромный успех за границей, благодаря которому ранобэ стали переводить на разные языки и продавать в других странах: Тайване, Корее, Китае, Таиланде, США, Великобритании, Германии, Франции, Италии, Испании, Польше, России и так далее. Аниме смотрели во всем мире, Кавахара-сана приглашали в самые разные страны. «SAO» даже превратился в учебник: в педагогическом университете Аити профессор Хиросэ Масахиро использует его в качестве одного из материалов курса японской литературы.

Меня поддерживает сила читательских отзывов

Став редактором Дэнгэки Бунко, я многому научился и многое познал. Пожалуй, я единственный эксперт такого уровня по всякого рода адаптациям. Дэнгэки Бунко возлагает ответственность за адаптацию на редактора оригинального произведения, поэтому через работы над адаптациями я научился смотреть на вещи с разных точек зрения.

Я стал размышлять об одном и том же произведении…

С позиции ответственного редактора, который думает о том, как продать побольше томов.

С позиции продюсера, который думает о том, как превратить в хит аниме и, как следствие, первоисточник.

С позиции разработчика, который думает о том, как создать более интересную игру по аниме.

С позиции рекламщика-организатора, который думает о том, что привлечет народ на тот или иной фестиваль.

Я принимал участие в адаптациях с самых разных позиций.

Важнее всего в этом деле — умение перестраивать мышление, чтобы не допускать предвзятых решений. Выполнять свалившуюся работу параллельно было очень сложно, но я использовал разработанный еще в 2005 году метод облегчения работы и умудрялся двигаться вперед без серьезных ошибок.

Впрочем, бывало, что постоянное напряжение доводило меня до ручки. Когда по вечерам я замечал бизнесменов, отправляющихся пить после рабочего дня, во мне сразу вскипала зависть. Хотелось кричать «и нисколько я вам не завидую!»

Но меня поддерживали читатели, которые присылали письма и приходили на встречи. Конечно, письма они писали автору, но я радовался так, словно их присылали мне.

Был и такой случай:

Как-то раз нам прислала письмо школьница из средней школы, которая страдала от агорафобии (боязни открытых пространств). Нерегулярные приступы мешали ей ездить на поездах, и даже до школы она каждый день добиралась с трудом. Как-то раз ей попалась книга Дэнгэки Бунко и так впечатлила, что придала сил.

Она так увлекалась чтением, что спокойно ехала на поезде. Она начала без труда ходить в школу, за что нас сердечно благодарила.

Тут у меня, конечно, затряслись руки, охватил жар. Удивительно, конечно, что редактор испытывает чувства от того, что их испытывает читатель, но подобные письма — настоящие сокровища не только для автора, но и для редактора. Оригиналы писем я всегда передаю автору, но часть копирую себе и убираю в столешницу, где берегу как зеницу ока.

Встречи с фанатами во время фестивалей тоже придают сил.

Вообще и писатель и редактор во время подобных встреч очень сильно нервничают. Тем не менее, я считаю, что сильнее всего нервничают как раз читатели. С первого взгляда на них понятно, что они волнуются перед лицом автора полюбившегося произведения и не знают, о чем с ним говорить. Они по очереди подходят и кое-как выдавливают из себя «мне очень понравилось произведение, я ваш фанат!». Некоторые, получив подпись, отряхиваются, извиняются за неопрятный вид и просят пожать руку. И автор, и читатели, и редактор сильно волнуются, но я уверен, что все мы очень дорожим такими моментами.

И каждый раз я ощущаю, что придаю людям положительной энергии.

А также клянусь, что буду развлекать их еще лучше, чем раньше. Рассматривать работу по созданию книг тягость — все равно, что проявлять неуважение ко всем, кто присылает письма и приходит на встречи.

На мой взгляд, лучше всего, когда создатели в отличном настроении преподносят читателям интерес, а читатели переполняются радостью, с этим интересом сталкиваясь.

Покуда читатели придают мне сил, покуда эта сила превращается в нужный для работы жар, я и дальше буду делать все что в моих силах.

Глава 7. Экспорт в другой жанр как возможность познакомить людей с произведением или искусство медиамиксинга

Все решается еще до того, когда книги выкладывают на полки магазинов

Как вы думаете, когда начинается битва редактора написанного на заказ произведения против рынка?

Если вам показалось, что «в момент появления книги на полках» или «в момент открытия предзаказов», то вы, к сожалению, ошибаетесь.

На самом деле в эти моменты битва как раз заканчивается.

Она начинается с обсуждения книги с автором, остальные этапы — выбор иллюстраций, дизайн, аннотация, название… Завершается битва еще до того, как книга попадает на полки. Конечно, есть еще и последующая рекламная кампания, однако никто не станет давать каждому тому рекламный бюджет в несколько миллионов иен. Вопрос сводится лишь к тому, ограничится ли реклама стандартными каналами, или к ней будет какой-то довесок (сообщения от автора в блоге или Твиттере, публикация рассказа в Dengeki Bunko MAGAZINE и прочее).

Появление книги на полках сродни моменту, когда перед глазами появляется таблица результатов — создатель уже мало чем может повлиять на результат. Именно поэтому все необходимые шаги и тактики необходимо продумывать и претворять в жизнь до выхода книги в продажу.

Можно верить, что достаточно лишь подождать, и кто-то возьмет книгу. Можно надеяться, что если книга хороша, кто-нибудь ее наверняка прочитает. Но время такого «наверняка» давно прошло. Даже самую хорошую книгу не прочитают, если не узнают о ее существовании. Просто выставленная на полки книга — невидимка для читателя, он считает ее просто деталью интерьера.

Как же сделать так, чтобы читатель заметил книгу, взял в руки и донес до кассы?

Только рассказать ему о ней, больше никак. Когда перед выходом книги сделано все, что только можно, дальше остается думать над всевозможными рекламными кампаниями. Любые мелочи способны обратить внимание читателя на книгу и поспособствовать их встрече в магазине. Как правило, при слове «реклама» люди сразу представляют ролики по телевизору, огромные объявления в газетах и прочие дорогостоящие кампании, но мы таким не занимаемся. Например, мы можем обратить внимание читателя на книги через афиши (так мы называем небольшим рекламные объявления, развешанные в магазинах). Если среди обозначенных на афише книг выделить одну и подписать «рекомендуем!», она в глазах читателя явно выбьется из фона.

Задача рекламы — не упустить возможность выставить книгу напоказ. Это значит, что выделенным на рекламу бюджетом нужно распорядиться эффективно. Если вложить деньги туда, где нет потенциальных читателей, реклама не добьется ровным счетом ничего.

Видишь зачатки хита — вкладывайся по-крупному!

Предположим, что в мире беспощадной конкуренции редактору повезло. Новый проект хорошо восприняли, и начальство почти сразу отправляет уведомление, что книга отправлена на допечатку.

Разумеется, отвечающему за успех книги редактору сразу захочется от радости станцевать. Я и сам после таких новостей вскакиваю с рабочего места и кричу «победа-а-а-а!». Затем мне, конечно, приходится перед всеми извиняться, но радость от того, что «мою работу любят» никак не сдержать!

Как только в произведении появляются намеки на зачатки хита, редактор должен немедленно приступить к разработке дальнейшего плана.

Можно сказать, корабль успешно вышел в море, но теперь надо решить, каким маршрутом он пойдет, чтобы не развалиться и не попасть в шторм.

При обнаружении зачатков хита я выбираю тактику, которую называю «реклама по-крупному».

Рекламировать по-крупному можно, грубо говоря, одним из двух способов: либо своими силами, либо с привлечением внешних.

Первый способ подразумевает единственный боевой план, доступный редактору: постоянно выпускать новые тома. Сумиока Яко, религиовед из эпохи Мэйдзи, в свое время написал гимн, где встречались слова «Постоянство есть сила». Позднее, в эпоху Тайсё известный педагог Хирамацу Оридзи прославил их. Величие фразы становится мне все яснее с каждым годом.

Регулярный выпуск томов, которые пишутся с нуля, — лучшее, чем их можно разрекламировать, и крупнейшая рекламная компания, которую может провести редактор своими силами.

Развлекательные произведения как правило имеют сериальный формат и фокусируются на персонажах. Если сиквелы отвечают на запросы читателей, ждущих развития сюжета и новых приключений, они служат рекламой всему тайтлу.

Однако регулярный, а то и ежемесячный выпуск произведения приведет к тому, что чувство новизны быстро угаснет. Более того, можно даже ненароком начать выпускать тома быстрее, чем их будут успевать читать. От этого у читателя появляется ощущение, что с покупкой можно уже и не торопиться. Другими словами, важно выдерживать идеальный темп (который по моим ощущениям составляет от 2 до 4 книг в год).

Ну а второй способ рекламирования по-крупному называется медиамиксингом.

Ранобэ прекрасно подходит для медиамиксинга

Если судить по моему опыту, то через какое-то время после стабильного роста продаж серии наступает период, в котором восходящая кривая прибыли выравнивается и стагнирует. Этот этап можно назвать «лестничной площадкой» (замечу, что речь идет о росте, остановившемся на довольно хороших тиражных показателях).

Я не совсем понимаю причины этого явления, но полагаю, что стагнация наступает после того, как произведение попадает в руки всех потенциальных читателей. Один из способов снять еще больше сливок — прибегнуть к медиамиксингу.

Разумеется, нужно продолжать стремиться писать более интересные книги, прислушиваться к мнению читателей и распалять их ожидания. Борьба за качество произведений и обращение к рекламе извне не исключают друг друга.

Итак, что есть медиамиксинг?

Строго говоря, это адаптация или экспорт содержимого произведения в некую иную среду.

В случае Дэнгэки Бунко в качестве содержимого произведения выступает книга, а целевой средой — мерчендайз, электронные издания, манга, игры (и компьютерные, и смартфонные), аниме (и телевизионное, и полнометражное), фильмы (опять же, телевизионные и полнометражные), постановки, совместные проекты с другими тайтлами и так далее.

Я считаю ранобэ крайне эффективным первоисточником, поскольку в их случае любой медиамиксинг повышает охват чувств покупателя.

Что я понимаю под повышением охвата чувств?

В ранобе покупатель использует зрение, чтобы наслаждаться текстом.

В манге покупатель использует зрение, чтобы наслаждаться текстом и статичным изображением.

В аниме зритель использует зрение и слух, чтобы наслаждаться динамическим изображением и звуком.

Думаю, по этим примерам должно стать понятно, что при экспорте ранобэ в другой жанр произведение неизбежно прирастает информацией.

Как правило, информационно ёмкие медиаформы имеют более крупную потребительскую базу. Потребитель не только наслаждается произведением, но и меньше нагружается (ему меньше приходится додумывать), поэтому продукт получается более массовым. (Я неожиданно ввел термин «потребитель», который в данном контексте несколько отличается от термина «покупатель». В случае телевизионного аниме потребитель смотрит его бесплатно, а покупателем становится только если покупает DVD или BD.)

При любой адаптации ранобэ повышается количество информации, за счет чего появляется возможность привлечь новых потенциальных потребителей. Например, при выходе манга-адаптации можно привлечь ту часть аудитории, которая читает мангу. Но обратное неверно: когда появляется ранобэ-адаптация манги, всем кажется, что такое произведение направлено только на самых преданных фанатов. У такой адаптации меньше рыночного пространства, чем у оригинала.

Другими словами, если представить медиамиксинг в качестве реки, то ранобэ будут стоять у самых ее истоков. Когда я говорю о том, что ранобэ отлично годятся для медиамиксинга, я всегда представляю себе, как произведение плывет по течению и добирается до широкого устья.

Разумеется, главный плюс медиамиксинга — возможность рассказать о произведении тем, кто о нем не знает.

Подобно тому, как вкусы и увлечения отличаются у разных людей, среди потребителей встречаются воспитанные на какой-то одной медиаформе.

Кто-то только читает мангу, кто-то только смотрит аниме, кто-то только слушает музыку и так далее. Возможно, я несколько утрирую, но наверняка есть достаточно много людей, которые не притронутся к произведению, если его не существует в их любимом медиажанре. Не то, чтобы они презирали все остальные жанры — они о них просто не знают.

Я считаю, что задача медиамиксинга — объяснять им, что существуют и иные жанры.

В случае успешной адаптации узнаваемость тайтла взлетает в разы.

Эффективность адаптации можно выразить и понятным каждому образу — через увеличение тиража. Скажем, до начала трансляции «Сяны» общие продажи вышедших на тот момент десяти томов составляли 1,2 миллиона книг. После конца первого сезона, когда книг (вместе со спин-оффами) стало 16, их общие продажи составили 5 миллионов. То есть, выросли в четыре раза.

В случае «Индекса», до начала трансляций аниме тираж первых 17 томов составлял 3,2 миллиона копий. После первого сезона, «Рейлгана» и второго сезона в 2010 году «Индекс» стал первым в истории Дэнгэки Бунко тайтлом, покорившим отметку в 10 миллионов проданных книг. Таким образом, за два года продажи выросли втрое.

Наконец, «Sword Art Online». На момент анонса аниме общий тираж первых 8 томов составлял 1,65 миллионов книг. К концу первого сезона книг стало 11, а проданных томов — 6,2 миллиона. Опять рост в четыре раза.

Все эти показатели — заслуга аниме.

Как «Некий магический Индекс» успешно покорил другие жанры

Если проводить аналогии с футболом, то я — редактор-нападающий.

Медиамиксинг — это не только гигантские проекты на сотни миллионов иен, вроде игр и аниме. Есть и менее масштабные вещи, в которых редактор даже в одиночку может сделать многое.

Например, комиксы.

Моя сущность нападающего эффективнее всего срабатывает в «нападениях» посредством таких форм адаптаций, которые могут воплотиться в жизнь благодаря усилиям редактора. Комиксы как раз к ним относятся.

В качестве примера нападения могу привести мою просьбу к конкурирующей компании Square Enix разместить в их ежемесячнике «Shounen Gangan» манга-адаптацию «Некоего магического Индекса». Это сейчас манга-адаптации ранобэ встречаются повсеместно, но в те времена, если мне не изменяет память, это был довольно редкий случай.

Среди читателей манги немало тех, кто читает мангу только одного издательства. Скажем, если какой-то ребенок вырос на журналах Gangan, он и в будущем будет покупать мангу, которую в нем печатают. Конечно, мы можем показать ему листовку с новыми произведениями Дэнгэки Бунко, но он фанат комиксов Gangan, поэтому на него такая реклама не сработает (хотя, конечно, бывают и исключения).

Но есть способ это исправить.

Как вы уже поняли, состоит он в том, чтобы печатать в Shounen Gangan манга-адаптацию книги Дэнгэки Бунко.

После этого вышеупомянутый читатель будет считать «Индекс» произведением издательства Gangan Comics (и наконец-то войдет в ряды целевой аудитории рекламы).

Далее остается заинтересовать его мангой, а когда она ему приглянется — рассказать об оригинальном произведении. Если читателю захочется прочитать продолжение манги, он купит книгу нашего издательства.

Реклама, которая наугад презентует произведение кому попало, работает вполсилы (или не работает вовсе). Нужно помнить о том, что произведения сами по себе служат рекламным материалом и думать о поисках оптимального подхода к потенциальным читателям, а также о создании и расширении возможностей знакомства этих читателей с произведением.

В качестве еще одного подобного примера могу привести манга-адаптацию «Непутевого ученика в школе магии», которая выходит в журнале «G Fantasy» компании Square Enix. Особенность этой манги не только в том, что она старается попасть на глаза как можно большему числу людей. Манга сама по себе идет на всевозможные уловки и ухищрения, чтобы поразить читателей.

В последней время добавилась еще одна разновидность медиамиксинга — всевозможные спин-оффы. Я уже говорил о «Некоем научном Рейлгане», но могу добавить, что спин-оффы могут быть и ранобэ, как например «GunGale Online» Сигсава-сана, написанное по «SAO» Кавахара-сана.

Поскольку спин-оффы в первую очередь нацелены на читателей оригинальных произведений, перед их созданием необходимо тщательно проработать как содержимое, так и средство публикации.

Скажем, манга-версия «Индекса» выходит в журнале Gangan, посвященном любителям сёнэн манги и содержащем произведения мангак, которые даже в название произведения и разбивку на фреймы вкладывают драйв и экшен. В свою очередь, «Рейлган» печатается в Dengeki Daioh, который покупают ценители хорошеньких девушек. Поэтому в произведениях журнала крайне сильны женские составы, а от мангак требуется в первую очередь умение рисовать обаятельные жесты и создавать атмосферу. С «Непутевым учеником» было то же самое, мы искали человека, который сможет как можно круче изобразить Шибу Тацую.

У одного произведения могут быть несколько сильных сторон.

Крутой главный герой, обаятельная героиня, приятный экшен… Чтобы побочное произведение понравилось читателям, нужно заострить внимание на чем-то одном и найти рынок, который оценит эту сторону произведения.

Тайны создания аниме «Sword Art Online»

Когда в 1 томе «SAO» игроков запирают в смертельной игре, произведение прыгает на два года вперед. По-настоящему, история начинается после открытия 74 (из 100) уровней Айнкрада и заканчивается на 75. 2 том содержит несколько историй, описывающих некоторые события, случившиеся за эти два года до начала основного сюжета.

На дворе стоял 2011 год, мы обсуждали сценарий аниме «SAO». Самым первым на повестке дня стоял вопрос о композиции сериала (т.е. «как именно мы уложим сюжет в 26 серий»), который быстро перетек в обсуждение, идти в точности по ранобэ или же расположить события в хронологическом порядке.

Решение вынес режиссер Ито Томохико. В 2015 году он во время одного ток-шоу пояснил его следующим образом:

— Аниме «SAO» — история о Кирито, Асуне и о том, как Асуна излечила душу Кирито. Как результат, они прошли Айнкрад.

Когда Ито Томохико прочитал арку Айнкрада (1 и 2 тома), он сразу решил, что аниме пойдет по пути выстраивания событий в хронологическом порядке.

— Кирито много времени сражался в одиночку, и поэтому никак не мог забыть о смерти Сати из «Черных кошек» на 27 уровне. Я решил, что нужно изобразить процесс исцеления душевной травмы Кирито. Я хотел показать его силу именно через преодоление трудностей.

В аниме Кирито, тянущий за собой груз смерти Сати, знакомится на 35 уровне с похожей на сестрёнку (Сугуху) Силикой, на 47 уровне сотрудничает с добродушной Лизбет, а на 61 уровне впервые объединяется в команду с рапиристкой Асуной. Они влюбляются, и у них даже появляется «ребенок» в лице Юи. И уже потом Кирито, которому теперь есть кого защищать, наконец-то проходит игру.

Если рассматривать события с такой точки зрения, решение об экранизации «SAO» в хронологическим порядке может показаться очевидным. Но если рассматривать подход Ито Томохиро в контексте первоисточника, аниме выбирает точку зрения, которая в книгах не рассматривалась. Как я уже говорил, в первом томе оригинала история сразу переходит к битвам на передовом 74 уровне, а Сати, Силики, Лизбет и Юи там нет (они появляются уже во втором томе). Тогда этот поход казался очевидным, и нам не приходило в голову что-то менять. К тому же эту структуру повествования уже одобрило множество читателей. Мы знали, что она хорошо продается и считали, что лучше не напишешь.

Но в то же время, если обратить внимание на замечания Ито Томохиро, можно заметить, что первый том действительно не слишком подробно рассматривает душевное состояние Кирито. Мы заметили, что если восполнить этот недостаток, то сюжет приобретает дополнительную глубину. Новая точка зрения, рассматривающая душевную травму Кирито, не появилась бы без усилий Ито Томохиро. Успех аниме показал, что подход режиссера оказался правильным.

Успешный медиамикс требует повторного обдумывания мотива

История любой адаптации начинается, грубо говоря, с одного из двух событий: либо к нам обращается другая компания, либо к ней обращаемся мы.

К счастью, в случае Дэнгэки Бунко запросы почти всегда приходят извне.

К нам обращаются редакторы журналов и продюсеры аниме-компаний. Как только сделка начинает обретать реальные очертания, редактор первоисточника переходит к более конкретным переговорам.

Медиамикс подразумевает, что произведение создается заново каким-то другим творцом. Без стремления воссоздать произведение оно точно не получится адаптацией оригинала.

Во время совещания я делаю главный упор на том, чтобы переопределить изначальный мотив произведения вместе с новым членом творческой команды.

Я уже писал, что мотив — железный, непреложный закон, который нужно оберегать любой ценой. Поэтому вам может показаться странным, что теперь я предлагаю его переопределить, а значит, изменить.

Однако смена формата означает, что меняются изобразительные и художественные приемы. Скажем, книжный формат предполагает чтение на любой удобной читателю скорости. При необходимости читатель всегда может вернуться и перечитать какое-нибудь место несколько раз. А вот формат аниме предполагает, что изображение льется на зрителя непрерывным потоком вне зависимости от его мнения. Нельзя отмотать время, чтобы посмотреть серию еще раз, нельзя вчитаться в какую-нибудь страницу повнимательнее. Но есть и другая сторона: если книгу потребитель должен активно читать, то аниме проигрывается само. Благодаря этому о произведении узнает куда больше человек.

Любая адаптация требует тщательного подхода, учитывающего особенности того или иного формата. Нужно спросить, по какой концепции делался первоисточник, и какие читатели его поддерживали. Затем спросить, какая концепция будет стоять за аниме и кто будет его смотреть. Когда в команде появляется новый человек, некоторые вещи приходится обдумывать заново.

Я не говорю о том, что без изменений обойтись невозможно. Но как же тогда быть? Что должно измениться, что остаться неизменным? Процесс обсуждения всех этих важнейших вопросов я и называю «переопределением мотива».

Если вопрос о новом мотиве так и останется в подвешенном состоянии, между командой не будет взаимопонимания. Может получиться продукт, который не покажет того, что обещала реклама, или который передаст предполагаемым потребителям неправильный посыл и войдет в число «адаптаций, не понявших оригинал».

В случае аниме-проектов большую роль в решении вопросов о том, как менять или не менять изобразительные средства при переходе к новому формату, отводится режиссеру (но бывают и исключения). Вы ведь не захотите подняться на корабль, где капитан не слишком уверен, куда вы вообще плывете? Успешному медиамиксу обязательно нужен такой капитан, который приведет корабль проекта куда надо. В случае аниме роль капитана исполняет именно режиссер (а редактор играет роль моста между режиссером и писателем). Можно сказать, новое видение и осмысление «SAO» появилось у режиссера Ито именно благодаря тому, что он переосмыслил мотив произведения.

Аниме «Рейлган», погнавшееся за всеми образами Мисаки Микото

Через какое-то время после того, как у «Индекса» появилась спин-офф манга «Рейлган», по ней сняли аниме. Каждый раз при переносе произведения в новый формат мы переопределяли мотив. Я очень хочу объяснить ход наших мыслей, но для справедливости замечу, что мы не просили друг друга выражать мотив вслух, так что вся эта секция — не более чем мои догадки. Извините.

Полагаю, Камати-сан, писавший сюжет в том числе манга-версии «Рейлгана», хотел сделать экшен-комикс с участием детективного дуэта Мисаки Микото и Сираи Куроко. В свою очередь, мангака Фуюкава Мотои-сан добавил от себя в произведение еще одну драматичную тему: «талантливая и бесталанная девочки ничем не отличаются друг от друга». Аниме присоединило ко всему вышеперечисленному еще и элемент истории взросления четырех своеобразных девушек: Мисаки Микото, Сираи Куроко, Уихару Кадзари и Сатэн Руико.

В некотором смысле «Рейлган» можно даже назвать попыткой создателей «Индекса» написать фанатское произведение. Во время работы над мангой и Камати-сан, и Фуюкава-сан создавали собственную Мисаку Микото, какой себе ее представляли. В результате синтез их задумок показал очень хороший результат, но уже на этом этапе работа над спин-оффом зашла в цугцванг (в том смысле, что спин-офф сам по себе оригинальное произведение, но его обязательно будут сравнивать с образцом в лице ранобэ). Именно цугцванг, то есть отсутствие однозначно правильного образа, привел к тому, что во время обсуждения сценария экранизации собственные идеи и задумки относительно Мисаки Микото выдвинули все: режиссер, сценарист, Камати-сан, продюсер и так далее.

Естественно, на обсуждении начался хаос. Из-за цугцванга споры могли продолжаться вечно, но в конце концов собравшиеся должны были сойтись на каком-то одном ответе. Поскольку в идеале решение должно устроить всех участников собрания, во время его принятия важно учитывать весь процесс целиком.

Во главе экранизации «Рейлгана» стоял режиссер Нагаи Тацуюки-сан. На момент начального обсуждения сценария ему было всего 31 — он был моложе всей остальной команды, не считая Камати-сана. Тем не менее, он сумел донести свое видение даже до сценариста и продюсера — маститых ветеранов индустрии — а затем объединить мнения в единое целое. В конечном счете, в качестве нового мотива («дружная команда из Мисаки Микото, Сираи Куроко, Уихары Кадзари и Сатэн Руико») мы приняли как раз тот подход, который Нагаи задумывал с самого начала. Именно с его мнением смогли согласиться все остальные. Благодаря тому, что в ходе совещания нам удалось принять Нагаи-подход в качестве мотива, мы никогда не застревали в сценарных тупиках надолго. Мы знали, к чему стремимся, и шли по намеченному пути.

В ходе работы над всевозможными адаптациями я ощутил, что самое главное в режиссере — не умение хорошо рисовать или рассказывать интересные истории, а способность окружать себя аурой. У режиссера Нагаи это получалось просто великолепно. Он испускал такие флюиды власти, что все остальные слушались каждого его слова. Как-то раз во время попойки я говорил с ним на эту тему, и он сказал, что никогда об этом не задумывался и не ведет себя так сознательно. Вполне возможно, он и правда такой от рождения, но сути это не меняет!

По-моему, каждый режиссер, с которым мне доводилось работать, обладал какой-то своей аурой. Особенно я хочу отметить Симбо Акиюки («Моя кузина — инопланетянка») и Нисикиори Хироси («Некий магический Индекс»). Оба они восхитительно владели пространством вокруг себя (к сожалению, мне ни за что не хватит места привести примеры из работы с ними, так что как-нибудь в другой раз).

У каждого режиссера есть свои методы. Они вносят в проекты стабильность и становятся локомотивами, которые тянут их вперед.

Успешный медиамикс умеет уловить атмосферу

Книги «Ореимо» написаны от первого лица, то есть повествование в них идет от лица протагониста (к этой книге это, кстати, тоже относится).

На практике первое лицо помогает читателю вжиться в роль протагониста и повышает степень вовлеченности в происходящее.

Но с другой стороны в таких произведениях описывать можно лишь то, что известно протагонисту. Представьте, что у главного героя произведения в руках камера. Все, что она видит — и есть «вид от первого лица». Поскольку камера всегда находится при герое, она не видит, что происходит где-нибудь в другом месте.

Это доставляет множество неудобств.

В «Ореимо» мы не могли описывать события в тех местах, где не находился главный герой, Косака Кёске. Например, в восьмом томе есть сцена, в которой Куронэко просит Кёске встречаться с ней, а тот соглашается. Мы страшно хотели нарисовать, как потом Куронэко дома билась в экстазе и радовалась, но поскольку Кёске узнал бы об этом, лишь если бы каким-то образом подглядывал (что невозможно без нарушения сюжетной логики), у нас ничего не вышло.

Манга и аниме в свою очередь не пишутся от первого лица, там все это возможно. Из-за этого сразу появляется возможность показать сцены, которые читатели хотели, но не могли увидеть, вроде тайного для главного героя собрания девушек или встречи коварных злодеев.

«Очаровательный экстаз Куронэко после согласия Кёске» мы все-таки изобразили в 7 серии 2 сезона и получили море положительных отзывов. Я считаю, что эта сцена «уловила атмосферу» и разгадала желания читателей.

Фанаты обязательно поймут, если над медиамиксом работали спустя рукава, и скажут, что создатели «не уловили суть». Всем будет казаться, что фанаты ценят тайтл больше создателей. Уловить пожелания фанатов — задача и идеал любого медиамикс-проекта.

С этой точки зрения даже я сам беру экранизацию «Ореимо» за образец. Поскольку выбранный нами иллюстратор, Кандзаки Хиро-сан, также работал и аниматором, при создании аниме мы, разумеется, рассчитывали, что он лично вдохнет в иллюстрации жизнь.

Я считаю, что фанатов будоражит сама мысль о том, что иллюстрации из книги оживут как есть. Это действительно самое сокровенное из их желаний. Поэтому когда после многих трудностей и передряг дизайнером персонажей аниме стал Ода Хироюки (он же Кандзаки Хиро), я не сдержался и пустился в пляс на рабочем месте.

В результате аниме ждали оглушительный успех и второй сезон. При этом иллюстратор продолжал работать над произведением до самого конца.

То же самое случилось с «Непутевым учеником». Нам удалось поручить дизайн персонажей все тому же Исида Кана-сану и добиться огромного успеха.

Я считаю, что результаты этих аниме отражают исполнение фанатских желаний. Умение их прочитать — необходимое условие успешного медиамикса.

Обращение к писателям, впервые столкнувшимися с адаптированием

Как только начинается работа над аниме, писатель встречается лицом к лицу с режиссером и сценаристом. Там они знакомятся, обещают дружно работать над проектом, находят взаимопонимание, а потом идут напиваться.

Так вот, от «первой попойки» во многом и зависит успех медиамикса.

Очень часто во время таких попоек участники делятся на «творцов» и «продюсеров»... из-за этого между людьми появляется овраг, который мешает разговаривать.

Поскольку другого такого шанса добиться взаимопонимания не будет, во время попоек я хватаю писателя и тащу разговаривать с режиссером и сценаристом. По-хорошему, я отношусь к лагерю «продюсеров», но в их компании не сижу и стараюсь как можно больше времени проводить с автором в стане «творцов».

Если выстраивать с творцами отношения взаимного сдерживания, с ними сложно будет стремиться к одной и той же цели на правах боевых товарищей. Пускай говорить мы будем о сущей чепухе, важнее всего то, что мы будем проводить время вместе. Совместный проект займет никак не меньше года, и на каком-то этапе обязательно понимаешь, что смысл наладить контакты все-таки был.

Во время попоек я стараюсь найти общий язык с как можно большим числом людей и обсудить с ними какие-либо не особо связанные явления из индустрии развлечений. При этом я только хвалю эти явления и рассказываю об их плюсах.

Если говорить предметнее, я обсуждаю с ними мои любимые голливудские фильмы и недавние серии заграничных телесериалов. Если бы речь зашла об отечественных книгах, манге или фильмах, я мог бы по случайности наткнуться на причастного к ним человека. После этого обмениваться отстраненными мнениями и осыпать коллег по цеху похвалой становится сложно, дело обязательно доходит до придирок, а придирки — штука непродуктивная. Я считаю, что любой контент в идеале должен создаваться по позитивному методу, поэтому стараюсь такие темы не обсуждать.

Чем чаще и дольше я говорю на отстраненные темы, тем отчетливее проявляется феномен общего языка проекта.

Суть этого феномена в том, что в процессе работы команда начинает работать так слаженно, что никому ничего не приходится пояснять. По сути, когда после успешной попойки команда собирается на совещание, разговоры на нем звучат как-то так:

— Помните я на попойке говорил, почему мне нравится такая-то сцена такого-то произведения? Я думаю, нам нужно добиться здесь такого же ощущения.

— А-а, все понятно. Давайте подумаем, как это сделать.

Подобное общение возможно только в том случае, когда оба человека нашли общий язык, и в этот язык входит описание «такого ощущения».

При производстве аниме деньги, люди и время ценятся на вес золота. Наладив эффективные каналы передачи мыслей, можно избавиться от недопониманий и сэкономить гору времени, которое в противном случае пропало бы напрасно.

Когда нам с каким-либо автором предстоит участие в первом для него адаптационном проекте, я обязательно рассказываю, что «ключ к успеху — болтовня на отвлеченные темы на первой попойке».

Какова программа-максимум медиамикса?

Программа-максимум медиамикса: удовлетворить всех причастных на 80%. Возможно, вам кажется, что я низко беру, но мне кажется, что никто и никогда не бывает удовлетворенным на все сто.

Творчество — не типовое производство. Произведения рождается из характеров людей, и иногда эти люди сталкиваются лбами.

Произведение появляется на свет неповторимым, и я полагаю, что именно уникальность проекта приводит к тому, что кто-то обязательно не будет им до конца доволен. Сам я ни за что не буду на все сто доволен чем-то, что делал не я. Я делал произведение с кем-то еще, а значит, по ходу дела обязательно случались недовольства и компромиссы, которые могут быть связаны с чем угодно: со сценарием, картинкой, режиссурой, музыкой и так далее. Медиамикс тем ближе к идеалу, чем меньше в нем компромиссов и чем больше попросту хороших моментов. Разумеется, мы, как творцы, всегда надеемся на то, что результат превзойдет ожидания читателей и зрителей.

Нужно стремиться привести медиамикс к успеху ради того, чтобы он продолжился. Если начинать проект просто затем, чтобы «продать побольше книжек», в команде не будет взаимного доверия. Проект должен прийти к успеху в другом формате, и уже тогда он повлияет на оригинальное произведение. Нужно всеми силами помогать медиамиксу, чтобы произведение имело одобрение и поддержку создателей во всех форматах. Я считаю, что это самый простой способ повысить известность тайтла.

Конечная цель произведения в новом жанре

Моя личная мечта касаемо медиамиксинга состоит в экранизации Голливудом.

Дело в том, что голливудские фильмы и сериалы — вершина всей индустрии развлечении. Больше нигде в мире и никогда в истории у произведения не бывает таких огромных бюджетов, таких передовых спецэффектов и такой массивной аудитории.

Поскольку задача медиамиксинга — «познакомить с произведением побольше людей», Голливуд вполне можно назвать конечной целью.

Безусловно, голливудские продюсеры заключают с создателями довольно жесткие контракты, которые в том числе запрещают вмешательство создателей оригинального произведения в работу над сценарием (то есть у создателя нет права вето). В случае такого медиамиксинга получить продукт, который не предаст ожидания фанатов, крайне сложно.

Тем не менее, я считаю, что поставить произведение Дэнгэки Бунко на главную сцену всего мира — великая цель, и надеюсь воплотить ее в жизнь!

На данный момент возможность прийти к ней есть у «Sword Art Online». И аниме, и книги прогремели на весь мир, тираж ранобэ перевалил за 16,7 миллионов томов, и эта цифра уверенно растет как внутри страны, так и за ее пределами. Полные комплекты BD и DVD с обоими сезонами аниме разошлись по всему миру тиражом более 1 миллиона экземпляров. Особенно впечатляющих экземпляров аниме добилось в Германии, где было продано 65000 полных комплектов, что сравнимо с продажами внутри самой Японии (немцы, как и японцы, любят покупать аниме для коллекции и никогда не смотреть). Производство голливудского контента требует соответствующих гигантских расходов, поэтому всемирная популярность произведения — совершенно необходимое условие, и «SAO», на мой взгляд, его выполняет. Разумеется, в случае чего я обязательно попытаюсь донести до Голливуда мою теорию «улавливающего атмосферу медиамиксинга»!

Глава 8. Всем творцам: верьте в тихие знаки «купи меня» и двигайтесь вперед или искусство моральной подготовки

Единственное отличие от других редакторов

Я написал очень и очень много, а теперь перехожу к тому, что на самом деле хотел сказать.

— Чем вы отличаетесь от других редакторов ранобэ? — спрашивают меня в интервью различные журналы.

Я задаю себе тот же самый вопрос и не могу найти ответа.

Дело в том, что я делаю ровно то же самое, что и все остальные. Я обычный, самый заурядный редактор.

Если что-то одно и отличает меня от остальных редакторов, так это веселье и жизнерадостность. Я все что угодно делаю весело и жизнерадостно.

«И всё?» — подумают некоторые.

В четвертой главе я написал, что любое совещание должно проходить ярко и весело. Я придумал это правило потому, что отношение и реакция на одно и то же событие может серьезно повлиять на то, что будет происходить в дальнейшем.

Я начинал как худший из редакторов по умению и талантам, но благодаря этой установке стал лучшим. Я вывел важное правило и благодаря нему нашел путь, по которому работают лучшие.

Если ты сделал все и потерпел неудачу, твое время еще придет

Одна из вещей, которую я усвоил в ходе работы, состоит в том, что последними смеются те, кто в любых условиях смотрит в будущее и наслаждается тем, что делает.

Эта истина открылась мне после работы со множеством писателей. Предположим, что автор написал отличное произведение, редактор тоже прекрасно справился с работой и получил книгу, которая кажется ему очень впечатляющей.

Но она не продалась.

Может, я начал со слова «предположим», но любой достаточно опытный редактор обязательно через такое проходил.

Что бы вы почувствовали, оказавшись в такой ситуации?

Досаду, расстройство, недовольство?.. Думаю, сюда подходит немало чувств.

Ну а я после такого сильно радуюсь.

...Нет-нет, я вовсе не двинулся рассудком. Пожалуйста, дочитайте до конца. Я радуюсь вовсе не тому, что книга не продалась, и веселюсь отнюдь не из-за провала.

Мне всегда поднимает дух сложность нашей задачи — само то, что ты можешь сделать все и потерпеть неудачу.

В начале книги я писал, что продал 60 миллионов книг Дэнгэки Бунко. К настоящему времени (октябрь 2015) я отредактировал больше 500 книг. Возможно, эти цифры вызывают уважение, но на деле из всех книг, над которыми я работал, успешной была только сотня или даже еще меньше. Я не буду называть конкретных примеров, но основная часть моих тайтлов так и не смогла хорошо продастся. Другими словами, среди огромной кучи произведений, над которой я работал, лишь некоторые по чистой случайности стали хитами. Я пускаю в глаза пыль, окружаю себя ореолом важности, делаю вид, что выстраиваю теорию литературы, но на самом деле я почти бесполезный, крайне неэффективный игрок. Когда я понимал, что книга не продается, я сильно расстраивался, печалился, горевал и ходил, опустив голову. Когда книги не продавались одна за другой, я не раз и не два кричал «Да что же мне делать?! Я так больше не могу!» и терял волю работать.

Но если бы бы расстройство от того, что книга не продалась, смогло бы меня остановить, тут бы все и закончилось. Я оказался бы в том же положении, что и автор, так и не написавший лучшую часть истории. Какие бы невероятные и чудесные события не ожидали впереди, их бы никто не прочел, поскольку книгу бросили на полпути.

Поэтому я заставлял себя думать «Я сделал все и у меня не получилось, придется в следующий раз поработать лучше» и «Если на этот раз результат никуда не годится, дальше должно быть лучше! Хуже стать уже не может!»

Конечно, в идеале все мои книги продавались бы отлично, а я обходился бы без самогипноза.

Но не бывает такого, чтобы все выпущенные тобой книги оказались хитами.

Однажды тебя обязательно постигает неудача.

И я считаю, что именно редактор должен ответить на вопрос, как с ней быть.

Вообще, куда сильнее от провала книги расстраивается не редактор, а писатель. Конечно, редактор может погрустить вместе с ним, но я пытаюсь приободрить автора, придать сил и вернуть к жизни.

Секрет, который помогает мне вести себя так несмотря на все тяготы, состоит в том, что я рассматриваю жизнь по закону сложения. И я надеюсь так же рассматривать ее и впредь.

Всем творцам: верьте в молчаливых «одобрителей» и двигайтесь вперед!

Я советую авторам не читать в интернете отзывы о своих произведениях.

Всего одна негативная рецензия может исказить представление писателя о собственной работе и направить ее (работу) в не самое лучшее русло.

Положительные отзывы, в свою очередь, однозначно приветствуются. Встречи с читателями и письма с благодарностями на самом деле придают автору сил продолжать работу.

Тем не менее, как только произведение предстает перед судом множества самых разных читателей, среди них неизбежно найдутся те, которые выскажутся о книге критически. Некоторые приводят очень справедливые упреки, за которыми стоит подробный анализ и обстоятельные измышления, а другие бездумно сыплют оскорблениями, словно ставя перед собой задачу как можно сильнее ранить писателя.

Крайне глупо робеть и чрезмерно переживать по поводу бездушных и полных одного только негатива отзывов (я сейчас не говорю о вышеупомянутых «справедливых упреках»).

Я хочу, чтобы писатели ценители молчаливых «одобрителей».

Я хочу, чтобы они думали о всех тех многочисленных читателях, которые «одобрили» произведение в достаточной степени, чтобы выделить на него часть ограниченных финансов. В бизнес-кругах мы называем эту прослойку «молчаливым большинством».

Скажем, я настолько обожаю «JoJo’s Bizarre Adventure», что наизусть знаю почти все стенды и персонажей.

В то же время я ни разу не говорил Араки Хирохико о том, как сильно я люблю его работу.

Кто-то тут может даже воскликнуть, что это совершенно очевидно.

Я с ними соглашусь, но уточню, что ни разу в жизни не заполнял анкету для читательских отзывов журналов «Weekly Shounen Jump» и «Ultra Jump» (оба принадлежат издательству Сюэйся), никогда не писал фанатских писем Араки-сенсею, никогда не признавался в любви к произведению в блоге и никогда не оставлял отзывы на amazon-е.

В то же время я покупаю новые комиксы JoJo по мере их выхода (кстати, где моя четвертая арка в формате JoJonium?). В 2012 году на выставке работ Араки Хирохико «JoJo Exhibition in Tokyo» в Роппонги я купил набор из сотни открыток. У меня есть все артбуки («JOJO 6251», «JOJO A GOGO!» и «JOJOVELLER»), три золотых коробочных издания игры «All-star Battle», оформленный предзаказ на «Eyes of Heaven» (от Bandai Namco Entertainment, если что) и гора мерчендайза.

Тем не менее, я не собирался и не собираюсь высказывать свое одобрение через письма, анкеты и так далее.

Но я хочу поддерживать Араки-сенсея и говорить ему о том, что его произведения приносят мне радость и море эмоций!

Единственное, чем я могу заменить выражение своих чувств — молчаливым одобрением, то есть, покупкой работ Араки-сенсея. Я верю, что именно такая поддержка придает автору сил.

Вклад «одобрителей» достигает ушей создателей уже в виде цифр. Цифры статистики продаж часто считают бездушными бизнес-величинами, в которых нет человеческого тепла, но на мой взгляд это неправильно. На деле цифры — живое доказательство того, что некоторые люди готовы поддержать автора кошельком, пусть и не говорят при этом ни слова.

Если брать тех, кто выражает свое мнение вслух, то их на общем фоне окажется не так уж и много, даже если объединить в одну кучу авторов положительных и отрицательных отзывов. Если статистику по моим книгам считать хоть немного показательной, то анкеты, идущие с произведением, заполняет от силы десятая процента всех покупателей.

Безусловно, любые положительные отзывы я приветствую с распростертыми объятиями, как бы мало их ни было.

Но при этом я вижу, что даже если «шумных критиков» на два-три порядка меньше по сравнению с молчаливым большинством, авторы все равно болезненно реагируют на негативные отзывы, начинают сомневаться в правильности выбранного пути, расстраиваются и в конечном счете теряют скорость работы.

Я считаю подобные переживания напрасными и непродуктивными. Не забывайте, что на каждого шумного критика приходятся сотни и тысячи фанатов, с нетерпением ждущих следующей книги. Именно в такие минуты я попрошу вас вспомнить правило сложения и закон «лишь бы было интересно», после чего попросту выкинуть из головы ненужные сомнения.

Думаю, этот совет сгодится не только авторам, но и всем, кто знакомит мир с какими-либо произведениями.

Если уж вы начали над чем-то работать, то и вложитесь в это что-то по полной, ведь обязательно есть кто-то затаивший дыхание и ждущий результата в лучшем виде.

И вот тогда в этом мире станет еще больше интересных вещей!

Ваша жизнь — сюжет, и вы в нем — главные герои

Конечно, я отличаюсь от других людей тем, что ко всему подхожу с весельем, жизнерадостностью и законом сложения…

Но что бы я ни рассказывал, в мире все равно полно горя, тягостей, неудач и печали. Как бы мне ни хотелось всегда оставаться веселым и жизнерадостным, жизнь так не работает.

Именно тогда я начинаю думать о собственной жизни по закону сложения, чтобы вернуть веселье и жизнерадостность.

Как я уже говорил, закон сложения, или позитивный метод, применим к художественным произведениям означает мышление критериями «произведение интересное, потому что…». Соответственно, применимо к жизни можно рассуждать о том, что «мне весело живется, потому что…».

Можете считать такой подход моим советом относительно того, как бороться с жизненными передрягами.

С какими передрягами может столкнуться человек?

Редактор может раз за разом выпускать плохо продающиеся книги, и отсутствие положительного отклика вгоняет его в тоску…

У писателя может не получаться дописать книгу до конца, и она так и останется брошенной на полпути…

Менеджер может допустить ошибку, из-за которой придется много извиняться перед клиентом…

Ученик средних классов может плохо подготовиться к переводному экзамену и получить плохую оценку…

Старшеклассник может признаться в любви объекту обожания, но услышать отказ и впасть в депрессию…

На мой взгляд, все эти передряги довольно жесткие, и я никому бы не пожелал пройти через них.

Задача состоит в том, чтобы подойти к ним с точки зрения закона сложения.

Даже в самый мрачный день применять этот закон ко всякого рода успехам проще простого: «Мне весело живется, потому что я издал популярную книгу», «Мне весело живется, потому что я написал интересное произведение», «Мне весело живется, потому что я закрыл отличную сделку», «Мне весело живется, поскольку я прекрасно сдал экзамен», «Мне весело живется, потому что я признался в любви, и это было взаимно» и так далее. Когда происшествия сами по себе положительные, никаких трудностей не возникает.

Они возникают после провалов. «Мне весело живется, потому что я издал непопулярную книгу», «Мне весело живется, поскольку я не могу написать толковое произведение», «Мне весело живется, потому что я потерпел неудачу на работе», «Мне весело живется, потому что я плохо сдал экзамен», «Мне весело живется, потому что девушка мне отказала»? «Да черта с два я так подумаю!» — воскликнете вы, не так ли? Действительно, я с вами соглашусь — так думать невозможно. Но при этом сразу же замечу, что мой закон сложения и не ставит перед собой цель перечеркнуть уже случившееся происшествие. Я предлагаю исключительно метод «разбора полетов»: как найти подход к уже случившимся неприятным событиям и посмотреть им в глаза.

Помните, я уделил много времени разговору о сочинении сюжета?

Теперь представьте, что ваша собственная жизнь — как раз и есть «сюжет». Известен ли вам автор этого сюжета? Разумеется, это вы сами. Известен ли вам главный герой сюжета? Разумеется, это вы сами.

В вашей жизни произошло некое горестное и, возможно, даже несправедливое событие. Вам очень, до невыносимого грустно, но вы уже не можете изменить случившееся.

Но что, если подумать о приключившейся передряге, как об одной из ключевых сцен сюжета?

Она может быть сценой, которая предшествует победе над сильнейшим противником. Она может быть событием — специально подстроенным испытанием, которое оттенит ваше грандиозное возвращение. Она может быть тренировкой, которая поможет вам выступить во всей красе в самый нужный момент.

Согласны ли вы, что на душе становится легче, а горечь отступает при мысли о том, что нынешние тяготы — лишь специально подстроенная прелюдия к будущему веселью? Появляются ли у вас силы побороться еще немного?

Конечно, этот метод не претендует на лавры панацеи. Его вообще можно назвать плацебо и самообманом. Тем не менее, если он поможет вам найти в жизни хоть капельку веселья и встретить неизбежные невзгоды чуть более уверенным человеком, то почему бы не попробовать? Пускай это лишь самообман и плацебо, но если он облегчает вашу ношу, преуменьшает страдания и помогает крепко стоять на ногах, то ваша жизнь от него однозначно выиграет.

Возвращаясь к вышеприведенным примерам, почему бы не подумать о них с таких точек зрения: «Мне весело живется, потому что я издал непопулярную книгу (но понял, как сделать так, чтобы следующую ждал успех)», «Мне весело живется, поскольку я не могу написать толковое произведение (но набрался опыта и смогу довести книгу до конца)», «Мне весело живется, потому что я потерпел неудачу на работе (но неудача послужила хорошим уроком, и в следующий раз у меня получится лучше)», «Мне весело живется, потому что я плохо сдал экзамен (но хуже уже не сдам, двигаться осталось только вверх)», «Мне весело живется, потому что девушка мне отказала (но впереди ждут и другие знакомства)»?

Если умудритесь пережить тяжелые времена благодаря позитивному закону, в будущем наверняка посмотрите на минувшие мучения и подумаете «а ведь это на самом деле была такая ерунда».

Подобно тому, как я вижу задачу редактора в подчеркивании и раскрытии хороших мест рукописи, так и путь к полноценной жизни видится мне акцентированием положительных моментов. Будучи самым заурядным человеком, я не придумал ничего лучше. И тем не менее, мой способ «веселиться во что бы то ни стало», именуемый законом сложения, уже помог мне преодолеть множество невзгод и справиться со многими трудностями.

Ради того, кому хочешь рассказать

Мой отец умер, когда я учился на втором курсе. Поступая в университет в Токио, я знал, в какую сумму обойдутся обучение и жизнь, поэтому дал ему и матери клятвенное обещание ни за что не оставаться на второй год.

Тогда я надеялся однажды отплатить за его баснословные траты, устроившись на хорошую работу и покрасовавшись перед ним уже самостоятельным человеком, но желанию не суждено было сбыться. Отец всегда воспитывал меня по принципу «лишь бы делал, что требуется, а остальное на его усмотрение». Я часто ощущал удушающее давление оков, но он дарил мне свободу. Может, я и опоздал с такими словами, но все равно хочу от всей души поблагодарить моего глубокоуважаемого отца за воспитание.

Каждый год в январе я приезжаю домой к матери, встаю перед алтарем и рассказываю об успехах, которых добился за год.

«Недавно я получил приз главного редактора на глазах всего издательства! Теперь я отличившийся. Первый среди однокурсников. Здорово, да?»

«Помнишь, я в прошлом году рассказывал об аниме по моей книге? Его сейчас как раз по телеку крутят. Посмотри и ты».

«Вот и у меня появились подчиненные, но я не знаю, как передать им знания. Как все-таки тяжело учить людей. Как ты умудрялся, отец?»

Я стою перед алтарем со сложенными руками, докладываю и иногда будто бы слышу от него ответы:

«Ну, я в Токио так себе разбираюсь, но ты давай держись. Хорошо идешь».

«Приходи через год, еще всякого рассказывай. Буду ждать».

Конечно, все ответы отца я воображаю сам, но ощущение того, что я с ним поговорил, никуда не девается.

У меня есть благодетель, которому мне хочется показать свои старания. У меня есть кто-то, перед кем хочется докладывать об успехах. И я считаю, иметь такого человека очень важно.

Еще недавно я взваливал на себя неразумные объемы работы и утверждал, что мой единственный соперник — мои собственные успехи из прошлого. Если проводить аналогии с известной гонкой Mario Kart за авторством Nintendo, я соревновался не против Ёси или Принцессы, которыми управляли другим игроки, а против «призрачного Марио», который показывал мой рекордный результат. Конечно, эта цель вдохновляла меня на трудовые подвиги, но она грозила тем, что я обязательно выдохнусь. Собственно, так и случилось. Люди не могут похвастаться бесконечным запасом прочности и энергии. Но когда выдохнетесь, вспомните о том, кому хотите рассказать об успехах. Представьте, как он радуется вашим достижениям и хватит вас, а в ответ радуетесь и вы.

Я считаю, что куда веселее и интереснее работать не по инерции, а для того, чтобы с гордостью доложить кому-нибудь о проделанной работе.

Сделать работу из собственного интереса

Топливом моей мечте послужила должность редактора.

Когда судьба предоставила мне шанс занять должность, я сразу ощутил груз ответственности человека, который должен продавать читателям интересные произведения, и именно он помог мне работать чисто и профессионально.

Если человеку хочется чем-то заниматься, первым делом нужно любыми правдами и неправдами оказаться в соответствующей должности. А уже затем его успехи будут зависеть от энтузиазма и целеустремленности.

Если вы хотите стать редактором, перво-наперво сделайте первый шаг к тому, чтобы занять эту должность. Хотите стать писателем — отправьте на премию Дэнгэки хоть какую-нибудь рукопись. Хотите стать иллюстратором — публикуйте хоть какие-нибудь рисунки и участвуйте в конкурсе иллюстраций Дэнгэки. Хотите петь и танцевать — заливайте хоть какие-нибудь видео на NicoNico Douga.

Если возьметесь за какое-либо дело потому, что оно вам интересно, то работа обязательно превратится в веселье.

Закон сложения и «лишь бы было интересно» — сильнейшее оружие, доступное всякому, а также лучший из всех боевых гимнов, что я только знаю.

Если какое-либо дело пробуждает в вас интерес, большую часть тягот вы просто не заметите.

Если вам интересно чем-то заниматься, вы начнете экспериментировать просто затем, чтобы растянуть удовольствие.

Каждый в любое время может представить себя актером на сцене огромного театра под названием «мир».

Какие приключения ждут главного героя в будущем? По какому маршруту надо пройти, чтобы добраться до счастливого конца? На все эти вопросы должен отвечать автор сюжета вашей жизни — вы сами. Что самое приятное, разветвлений в вашем сюжете бесчисленное множество, и выбор пути только за вами.

Только вы можете решить, за какой выступ ухватитесь следующим.

Только вы можете принять решение о том, что нужно ухватиться за следующий выступ.

Никто не решит продолжить вашу жизнь вместо вас. Дожидаться такого человека — попусту тратить время.

Итак, почему бы вам не сделать первый шаг в сторону жизни, которая вам интересна? Ну а результат обязательно будет, это вопрос времени.

Заключение

Возможно, некоторых моя книга возмутит, они скажут «Редактор — всего лишь обслуга, а он вон как заслуги расписывает» или «До чего же дерзкий и заносчивый тип». Более того, наверняка большая часть читателей решит, что «Пафоса у него в книге много, но на выходе получилась гора бестолкового мусора». Что уж там, моя книга сама по себе может показаться многим «неуместной», ведь я раскрываю всяческие ноу-хау редотдела моей компании.

Тем не менее, у меня была причина написать эту книгу.

Я хотел стать редактором из-за воспоминаний, оставшихся из детства.

В те времена еще толком не было ни мобильных телефонов, ни даже пейджеров. У меня не было своего телевизора, так что развлекаться оставалось мангой и журналами об играх. Частенько я читал их всю ночь, чтобы на следующий день в школе похвастаться друзьям о том, какие интересные сокровища раскопал.

Воодушевление и эмоции из тех воспоминаний и стали моим локомотивом.

Должность редактора во все времена считалась лакомой. Крупные издательства выбирают лишь одного выпускника из 500-1000, что подают заявки.

Другими словами, они рубят мечты большинства людей, мечтавших стать редакторами.

Именно поэтому я всегда считал, что должен работать не хуже, чем все те, чьи мечты рухнули.

Соискатели всегда смотрят на меня.

«Я уверен, что смогу выпускать произведения еще интереснее, чем твои», — думают они.

Если бы я работал спустя рукава или не выкладывался на все сто, то глубоко оскорбил бы их, и не смог бы смотреть им в глаза.

К настоящему времени индустрия развлечений перешла от войны за кошельки к войне за время.

Людей, которые читают книги в поездах, стало очень мало. Большая часть людей по пути на работу или в школу играет в игры на телефоне, или общается с друзьями.

На меня в свое время произвели глубокое впечатление игровые журналы и манга, поэтому я стремился присоединиться к их создателям и стать редактором.

И если следовать той же логике, современные дети наверняка стремятся стать продюсерами игр под смартфоны или разработчиками мессенджеров.

Я считаю, что именно впечатления из детства уже после достижения зрелого возраста определили мою мотивацию, стремления и цели. Однако если дети перестанут впечатляться книгами и мангой, издатели столкнутся с очень серьезной проблемой — к нам попросту перестанут приходить вдохновленные молодые люди. Именно поэтому мы обязаны думать над тем, как знакомить детей с нашими произведениями, как впечатлить их. Это еще одна из причин, по которой мы постоянно стремимся выпускать больше интересных книг.

Ребенок, прикоснувшийся к прелести книг, взрослеет и стремиться работать в нашей индустрии, чтобы создавать еще более интересные произведения. Я хочу, чтобы этот замечательный цикл продолжался и дальше.

Я и впредь буду работать над интересными книгами, чтобы впечатлить ими как можно больше читателей. Я верю, что настанет день, и к нам придет впечатленный «книжным интересом» юнец, который подхватит факел стремления к интересу.

Я надеюсь, что эта книга станет одним из элементов замечательного цикла.

Чтобы выпустить эту книгу, мне пришлось привести множество цитат и иллюстраций из произведений Дэнгэки Бунко. Безусловно, все они приведены с разрешения авторов. Чтобы ни у кого не возникало никаких вопросов, книга издана силами компании Kadokawa.

Настоящее произведение выражает точки зрения редактора, но некоторые писатели также в свое время публиковали те или иные «азы книгописания». Например, на сайте, посвященном 10-летию дебюта Камати Кадзумы*, есть раздел «структура 10 лет Камати Кадзумы», где он написал всякого рода советы авторам, желающим отправить свою рукопись на премию Дэнгэки. Почитайте, если интересно.

Передаю привет всем моим подопечным авторам и иллюстраторам. Будем работать вместе и дальше.

Кавахара Рэки-сан, abec-сан, HIMA-сан, Камати Кадзума-сан, Хаимура Киётака-сан, Такахаси Яситиро-сан, Ито Ноидзи-сан, Сато Цутому-сан, Исида Кана-сан, Фусими Цукаса-сан, Кандзаки Хиро-сан, Ирума Хитома-сан, Хидари-сан, Брики-сан, Окаю Масаки-сан, Торисимо-сан, Хасэгава Кэйсукэ-сан, Нанакуса-сан, больше спасибо за то, что разрешили включить фрагменты ваших работ!

Особая благодарность режиссеру Симбо Акиюки за рекомендательное письмо. Всегда готов встретиться с вами на очередной попойке!..

Благодарю режиссера Нагаи Тацуюки за еженедельный Гандам. Всегда жду с нетерпением.

Благодарю режиссера Ито Томохико. Надеюсь еще пообсуждать с вами фильмы!

И, наконец, огромное спасибо Сугияма Юскэ-сану из WawW! Publishing. Без его восторженного письма эта книга не появилась бы.

Напоследок напомню то, о чем говорил в самом начале: весь редотдел Дэнгэки Бунко состоит из людей с очень сильными убеждениями. Мы — группа не похожих друг на друга личностей с разными понятиями об увлекательности и своими законами относительно произведений. Нас объединяет лишь общее стремление: «Лишь бы было интересно».

Я продолжу свой путь как читатель и как редактор. Я считаю, что именно среди книг рождаются самые лучшие, самые потрясающие произведения.

Надеюсь, мы еще встретимся с вами в одной из моих книг.

Ноябрь 2015 года, Мики Кадзума

Примечания

  1. http://ruranobe.ru/r/tmni
  2. http://istaricomics.com/series/sword_art_online/
  3. http://ruranobe.ru/r/mknr
  4. http://ruranobe.ru/r/aw
  5. http://ruranobe.ru/r/ho
  6. Самая большая в Японии ярмарка комиксов, известна также как Comic Market
  7. «Крутой учитель Онидзука».
  8. http://ruranobe.ru/r/ems
  9. На постсоветском пространстве более известен как «Денди».
  10. ZOIDS — серия роботов-игрушек от компании Такара Томи.
  11. Sansara Naga, разработчик Victor Interactive.
  12. На сегодняшний день крупнейший японский журнал об играх, больше известен как Famitsu. Также является крупнейшим японским сайтом об играх.
  13. В Японии под словом Hobby понимают в первую очередь коллекционирование и сбор моделек. А под модельками в Японии в первую очередь понимают роботов.
  14. «Воображаемая фантастика»
  15. Персонаж из Гандама.
  16. Они же Tokyo Shock Boys.
  17. «Не пей мою кровь».
  18. «Путешествие Кино».
  19. «Раю не нужны слезы».
  20. «Гипергибридная организация».
  21. http://ruranobe.ru/r/works_bknjt
  22. http://ruranobe.ru/r/haruhi
  23. Основная часть аниме в Японии делится на праймтаймовое и ночное. Возрастные ограничения не разрешают показывать в прайм-тайм все подряд, так что многие популярные сериалы идут именно в ночные часы.
  24. Раса из Dragon Ball.
  25. »Разговоры о делах индустрии».
  26. В иенах билеты туда-обратно на двоих из Токио в Нью-Йорк (тоже восточное побережье) обойдутся в 600 тысяч за эконом и почти 5 миллионов за бизнес.
  27. придуманные Докуро-тян пятицветные реверси, которые никогда не заканчиваются, — прим. автора.
  28. имя очаровательной таксы; автор Докуро-тян, — прим. автора.
  29. Придуманная Окаю-саном воображаемая манга. Чувствительная история о самом чувствительном мужчине в мире, Бинкане Итиро, которому по утрам в переполненном поезде мнут чувствительное тело, — прим. автора.
  30. Самый распространенный в Японии антиквенный шрифт, по сути японский аналог Times New Roman.
  31. Anthem of the heart.
  32. http://ruranobe.ru/r/slyrs
  33. http://kamachi10th.dengeki.com

Комментарии