Содержание
Предыдущая глава
Следующая глава
Создать закладку
Вверх
Нашли ошибку? Тык!

Шрифт

A
Helvetica
A
Georgia

Размер

Цвета

Режим

Глава 3. Дело жизни некоего редактора ранобэ, часть 1: как я стал редактором

Юный возраст, в котором я впервые ощутил «интерес»

В детстве я обожал играть один. А вот командные игры, наоборот, не переносил.

Как правило, всевозможные школьные поездки — такие крупные события, что их волей-неволей ждешь с нетерпением, однако я накануне экскурсий ощущал не предвкушение, а уныние. Когда на физ-ре нас просили разделиться на пары, мой партнер находился по остаточному принципу.

Именно поэтому по выходным я запирался у себя в комнате и коротал дни, играя в «Фамиком»* и читая мангу.

Я не говорю, что был одиночкой, просто мои друзья жили довольно далеко, так что играть чаще всего приходилось одному. Я рисовал в блокноте своих «сильнейших и непобедимых супергероев», расставлял по всей комнате Зойдов* и в одиночку устраивал баталии между силами Республики и Империи.

Я не считаю, что был мрачным или нелюдимым ребенком, но играл у себя в голове.

На Фамикоме я обожал играть в RPG (ролевые игры), самое сильное впечатление на меня произвела «Сансара Нага»*. В этой игре ты становишься «укротителем дракона» и должен развивать своего дракона и спасать гибнущий мир, но больше всего мне запомнилась не сама игра, а очаровательный дизайн персонажей господина Сакура Тамакити, суровый и серьезный сценарий за авторством Осии Мамору и Ито Кадзунори, а также уникальный стиль, которым обладала игра (если кто-нибудь захочет выпустить ремейк, я буду «за» руками и ногами).

Практически все игры и комиксы я «донашивал» за братом, который на шесть лет старше меня. Поэтому брат во многом повлиял на то, как прошло мое детство. Я родился и рос на Сикоку, в префектуре Токусима. Интернет в те времена еще не был таким доступным, и разнообразием развлечений Токусима похвастаться не могла. Если ты собирался «чем-то» развлечься, выбор этого «чего-то» был уже отчасти за тебя сделан.

Читаешь книгу? Значит, эту. Играешь игру? Значит, в такую. Идешь покупать шмотки? Значит, сюда. Может, дети больших городов привыкли к богатству выбора, но я рос в других условиях.

Тем не менее, мой брат обладал весьма чутким нюхом в том, что касалось развлечений (уж простите, что я так расхваливаю родственника), и умудрялся тратить карманные деньги на произведения, которые в будущем становились очень известными.

Таким образом я с самого первого выпуска читал мангу «AKIRA» (за авторством Отомо Кацухиро, издательство Коданся), которая на тот момент издавалась в «Shuukan Young Magazine», поиграл в первую часть «Mystery Dungeon» (от Chunsoft) в день ее выхода, а среди немногочисленных доступных в нашем городе журналов об играх имел доступ к подписке на Famicom Tsuushin (от ASCII)*. С юных лет я познакомился со многими плодами индустрии развлечений, которые наверняка ни за что не выбрал бы самостоятельно.

— Здорово! В мире столько интересных произведений, о которых я не знаю!Каждый день мое сознание будоражило что-то новое. По сей день мысль «я хочу создавать самые интересные произведения в мире!», появившаяся в те времена, лежит в основе моего сознания.

Как игры научили меня «планировать, чтобы облегчить себе задачу»

Закончив среднюю школу, я поступил в элитную старшую школу под названием «муниципальная старшая школа Токусимы». Там моя жизнь резко изменилась, и я, наоборот, постоянно проводил время с друзьями.

Поначалу я состоял в секции баскетбола (как и в средней школе), но довольно быстро бросил. Имя нашей баскетбольной секции гремело, она постоянно выступала на национальных чемпионатах, и я сбежал, не выдержав суровых тренировок. Так я прославился как главный разгильдяй класса.

Я веселился с друзьями, но никогда не прекращал увлекаться играми и мангой.

Манга, которую я читал в те годы — в первую очередь «JoJo’s Bizarre Adventure» Араки Хирохико и компании Сюэйся, а также «SLAM DUNK» (Коноуэ Такэхико, Сюэйся), «Mobile Police Patlabor» (Юки Масами, Сёгакукан), «Ping-Pong Club» (Фуруя Минору, Коданся), «Chameleon» (Касэ Ацуси, Коданся) и другие — даже сейчас оказывает на меня как на редактора огромное влияние. Возможно, именно с подачи этих произведений я в разговорах с авторами обязательно делаю аллегории на какого-нибудь персонажа, на которого обычно никто не полагается, но который расцветает в самый нужный момент.

Кстати, наибольшее влияние на меня из прочитанных в тот период комиксов оказала (и продолжает оказывать) манга про маджонг под названием «No-mark Bakupai-tou» (Катаяма Масаюки, Такэсёбо). Рисовка в этой манге даже с натяжкой никудышная (простите меня, Катаяма-сенсей), но при этом сюжет настолько «плотный», что на графические огрехи не обращаешь никакого внимания. Битвы за столом для маджонга, особенно тактические противостояния игроков, показаны как нельзя лучше, и благодаря им произведение просто источает интерес. Сражения на костяшках для маджонга разыгрываются так увлекательно, но в то же время понятно, что манга наверняка понравилась бы мне, даже если бы я вовсе не знал правил игры. Не будет преувеличением сказать, что заповеди индустрии развлечений я усвоил именно из «No-mark Bakupai-tou». Даже сейчас я считаю эту мангу своей библией и перечитываю не реже раза в месяц.

Еще с детства окружающие часто называли меня «смышленым». Как считает моя мать, сложилось так потому, что я почти никогда не вызывал ни у кого проблем. Конечно, в те годы таких глубоких причин я не понимал, и в то же время не то чтобы пытался вести себя «смышлено». Иногда меня посещали мысли вроде «хм-м, так вот в чем вся соль», но не более.

Однако в старшей школе я стал заядлым игроком в маджонг, что не мешало мне порой сдавать контрольные почти без подготовки и получать весьма неплохие оценки.

— Э? Может, это и есть та самая «смышленость»? — впервые задумался я.

С самого детства я часто выстраивал планы по облегчению собственной жизни: «Надо бы подучить то и это, а потом можно поиграть». На самом деле во мне говорила моя разгильдяйская натура, всего-навсего искавшая способы избавиться от большей части неприятной работы, однако в глазах окружающих я казался «смышленым». Тогда я понятия не имел, что однажды стану редактором и что это отличие моего мышления от мышления других людей разовьется в очень полезный навык.

Закончив старшую школу, я поступил в университет Дзёти в Токио.

Почти все абитуренты Токусимы выбирают университеты Кансая или Сикоку. Однако у меня было упорное желание «хоть раз побывать в Токио!» (видимо, сказывалась жизнь в глубинке), и в первую очередь я надеялся поступить именно в Канто. Возможно, я отчасти пошел на принцип: мой брат поступил в университет в Осаке, а я решил, что «раз такое дело, чур я в Токио!»

Я выбрал факультет физики научно-инженерного департамента. Отчасти причина состояла в том, что в школе мне всегда легко давались математика и физика, но куда большую роль сыграло то, что я на дух не переносил гуманитарные предметы… При изучении мировой истории и античной литературы приходится запоминать куда больше вещей по сравнению с точными науками, поэтому «смышленость» не помогала. В случае физических наук достаточно выучить несколько основных формул и разумно ими распорядиться, чтобы сдать любой экзамен. Поскольку я не привык тратить на учебу много времени, мне никак не давалась зубрежка, а гуманитарные дисциплины без нее не обходятся. Как вообще получилось, что я стал редактором, гуманитарием среди гуманитариев?..

Ну да ладно. В общем, мечта сбылась, я поселился в Токио. Ну и, окрыленный успехом, вновь погрузился в развлечения.

На мой взгляд, главная прелесть Токио состоит в том, что здесь можно найти сообщества, посвященные любым, даже самым, казалось бы, незначительным субкультурам. Скажем, понравилась тебе какая-то практически безывестная группа, и ты уже готов гордо заявить, что «их музыку слушаю один только я!», как обязательно найдутся прожженные фанаты, которые проводят встречи и собрания и даже издают фан-журналы. А поскольку к тому времени интернет уже начал набирать популярность, то еще и держат в сети фан-сайт с расписанием ближайших встреч единомышленников.

Я столкнулся с таким размахом различных культур, о котором не мог даже помыслить в родной Токусиме. Я знакомился с людьми, удивлялся им, и в то же время не мог сдержать возбуждения. Я не выходил из экстаза и думал: «Вокруг столько интересных вещей, о которых я не знаю!»

В Токусиме людей со вкусами моего брата было немного, но университет оказался полон ими. Как-то раз мои искушенные друзья посоветовали мне одну малоизвестную американскую группу. Я послушал ее и серьезно подсел.

— Да это же офигеть как круто!..

Я никогда еще не слышал такой музыки. Она перевернула все мое мировоззрение.

Опомнился я уже после того, как открыл посвященный группе фан-сайт. В основном я выкладывал на него переведенные на японский интервью, которые брал с официального сайта группы.

Как показал сданный с грехом пополам вступительный экзамен, в английском я понимал не много, так что заперся в комнате со словарем сленга и принялся строчить. В конце концов, мой сайт стал довольно популярным в узких кругах и даже получил официальную регистрацию в (на тот момент) крупнейшем поисковике «Yahoo!». Причем в своей категории сайт был ровно один, так что я, можно сказать, сделал лучший в Японии сайт, посвященный той группе. Приятно быть в чем-то первым, пусть даже в такой ерунде.

Когда я смог написать на английском письмо звукозаписывающей компании той группы с просьбой оценить мой сайт, они прислали по моему адресу кучу товара для фанатов. Я, третьекурсник, организовал ивент, на котором играла только музыка той группы, и рекламировал его листовками, с которыми ходил по всем окрестным магазинам музыки и просил разрешения их оставить.

Когда я рассказываю людям об этом эпизоде, они часто спрашивают: «С чего тебе взбрело в голову всем этим заниматься?». Мне кажется, я хотел собственными руками распространить «повод», который привел меня к знакомству с малоизвестной группой. Когда какой-либо «повод» открывает человеку новое, он стремится создать такой же «повод» для остальных. Возможно, я таким образом пытался «воздать должное» культурному явлению.

Я так увлекся, что под угрозой оказалось моя успеваемость.

А поскольку я на крови поклялся перед родителями, что ни при каких условиях не останусь на второй год, то пришлось начать готовиться к экзаменам самым отчаянным образом.

Первая задача редактора — понять собственную глупость

До сих пор в рассказе о моем взрослении ни разу не упоминались ранобэ.

Тому есть причина.

Состоит она в том, что я практически не читал литературу, пока не начал работать редактором. Все, что я к тому времени прочитал, — научно-фантастические «Космос» и «Контакт» Карла Сагана (издавались в Японии компаниями «Асахи Синбун Сюппанся» и «Синтёся» соответственно). Для редактора это преступно мало, однако позднее этот «изъян» (то, что я никогда не имел дела с ранобэ и прочей развлекательной литературой) сказался на моей редакторской жизни весьма благоприятным образом.

Я так самозабвенно упивался многообразием токийской культуры, что едва не остался в университете на второй год. Тем не менее, летний кризис третьего курса я пережил успешно (хоть и с позорными отметками).

Итак, третий курс, осень. То самое время, когда студенты задумываются о будущей работе.

Лично я к тому времени уже определил для себя, что хочу работать только в медиакомпании.

Токио поразил меня тем, что здесь на каждом шагу попадались интереснейшие вещи, поэтому я решил, что пришло время мне самому приложить руку к их созданию.

Я стучался на все телеканалы, ходил во все звукозаписывающие студии и обошел все крупные издательства, но мне так и не удалось устроиться куда-либо.

Сейчас причина провала видится мне крайне простой — в отличие от других соискателей, мне просто нечем было похвастаться перед работодателями. Студентом я, однако, не умел анализировать собственные неудачи. Перспектива оказаться безработным выпускником становилась все реальнее, я начинал нервничать.

Поиски работы на медиарынке затянулись до самого крайнего срока — до лета четвертого курса.

Лишь тогда одна из компаний со скрипом все-таки согласилась взять меня. На то время она называлась «Акционерное общество “Mediaworks”». Откажи они мне — и все пошло бы прахом. Медиаворкс проводили вступительные испытания соискателей позже других медиакомпаний, так что я по сути сбежал от жизни безработного на последнем вагоне отходящего поезда.

Замечу, что мою внешность даже с натяжкой нельзя назвать опрятной (люди постоянно говорит мне, что я кажусь невыспавшимся и что у меня нездоровый цвет лица). Писал я как курица лапой, спортом и благотворительностью не занимался, за границей не учился и похвастаться практически ничем не мог. Короче говоря, во мне не было никаких качеств, которые любят кадровики. Почему же меня в таком случае взяли работать в Медиаворкс? Позднее я услышал ответ на этот вопрос от тогда еще генерального директора Цукады Масааки (ныне коммерческий директор ASCII Mediaworks). Оказывается, я угодил в «выборку на удачу», она же «выборка людей, которые процентов 98 не принесут компании никакой пользы, но давайте ради интереса возьмем, вдруг повезет».

Хм, зачем компаниям вообще эта выборка?.. Ладно, неважно — я прошел, я спасен!

Если бы меня до вступления в Медиаворкс спросили, что я думаю о компании, я бы ответил в духе «издатели, в основном занимаются американскими комиксами». На самом деле и тогда, и после моего вступления она в основном производила всяческие отаку-материалы, а мое впечатление сложилось по тому, что в районе 2000 года Медиаворкс издали американский «SPAWN» Тодда Макфарлейна, кучу сопутствующего мерча и артбуков. Будучи студентом, я покорился прелести фигурок, через них полюбил «Спауна» и даже в Медиаворкс вступал с шальной мыслью: «Может, удастся тут фигурками поживиться».

При этом на собеседовании я заявил что хочу работать в отделе, который занимается журналом «Dengeki Hobby Magazine»*. Я взял форму для предложений, расписал на ней идею проекта «Попробуем воплотить Гандамы в реальности с помощью науки!», начисто слизанную с серии книг «Kuusou Kagaku Dokuhon»* (автор Янагида Рикао, издательство Медиафактори), и вручил ее кадровику на собеседовании. Сейчас я и сам удивляюсь тому, как такая бредовая идея вообще пришла мне в голову, и содрогаюсь от собственной неопытности, на которую наверняка указал бы мне Чар Азнабль*.

Итак, я вступил в Медиаворкс. Вступить-то вступил, но никак не мог отделаться от крупиц волнения, прочно засевшего в душе. Как вы, наверное, и сами прекрасно догадались, на тот момент я не имел ни малейшего понятия об отаку-культуре. Я даже не знал о существовании Комикета (крупнейший в Японии додзин-фестиваль, где продаются фанатские творения по аниме, манге и играм; проводится дважды в год). Да что там, на тот момент я даже считал, что бренд «Дэнгэки» имеет какое-то отношение к комик-труппе «Dengeki Network»* (не шутка).

Ясное дело, что о каком-то там «Дэнгэки Бунко» я тоже слыхом не слыхивал.

Первый свой год я проработал в выпускающем отделе, который заведовал бумагой и прочими материалами. Редактором Дэнгэки Бунко же стал на второй год работы, в марте 2001-го, когда сверху спустили приказ о переводе меня во второй редотдел (он же редотдел Дэнгэки Бунко).

Вот тогда я впервые прочитал ранобэ Дэнгэки Бунко. Сподвигла на это меня мысль о том, что лучше все-таки разобраться, какие книги издают люди, к которым меня перевели. Мыслил я незамысловато и выбрал, соответственно, «что там у нас самое продаваемое».

Выбор пал на «Бугипоп никогда не смеется» за авторством Кадоно Кохэя. В этом произведении говорилось о парнях и девушках, исследующих городскую легенду о боге смерти, который «убивает людей, когда они прекраснее всего, чтобы те не стали уродами».

Мое знакомство с Дэнгэки Бунко состоялось через шедевральное произведение, золотой образец нашей индустрии.

— Ого… а ведь ранобэ это страшно интересно! Так началась моя жизнь как читателя и редактора Дэнгэки Бунко.

Дэнгэки Бунко для начинающих с нуля

Впервые прочитав книгу Дэнгэки Бунко, я прикоснулся к прелести, которую таят в себе ранобэ.

А теперь уже в мои обязанности вошло доносить эту прелесть до читателей.

Первым делом я бросил все силы на изучение матчасти.

Вместе со мной в компании работали еще два однокурсника, и по слухам, я с большим отрывом занимал первое место в неофициальном рейтинге «кто из одногодок первым вылетит с работы». Собственно, я и сам все понимал: не слышавший про Комикет, не разбиравшийся в отаку-культуре, не знавший о Дэнгэки Бунко, не читавший никаких ранобэ, сомнительно выглядящий, непонятно как оказавшийся в компании… Пожалуй, на то время меня как сотрудника лучше всего описывало слово «двоечник».

Когда в 2001 году я оказался в Дэнгэки Бунко, наиболее популярными произведениями в библиотеке издательства были вышеупомянутый «Бугипоп», а также «Boku no Chi wo Suwanaide»* Ати Таро-сана, «Kino no Tabi»* Сигусавы Кейити и «Tengoku ni Namida wa Iranai»* Сато Кэй-сана.

Редотдел Дэнгэки Бунко на тот момент еще только формировался.

Конечно же, любому развивающемуся предприятию нужна прибыль. Чтобы отдел развивался, он должен был повышать продажи и приносить прибыль, которая и двигает развитие.

Но есть и еще один способ выйти в прибыль: уменьшить расходы. А самая главная статья расходов — фонд заработной платы. Другими словами, «двоечники», которые не приносят прибыль и не подают никаких надежд, в глазах головной компании выглядят сущими паразитами.

Тем не менее, меня, висящего на волоске «двоечника», в редотделе Дэнгэки Бунко приняли с распростертыми объятиями. Когда я впервые пил с коллегами на вечеринке, они задушевно говорили мне: «Будем трудиться вместе».

Наверное, именно тогда я пропитался философией Судзуки Кадзутомо, на тот момент главного редактора и моего начальника (нынче он выпускающий редактор): «У каждого сотрудника есть свои особенности, которые могут превращаться в оружие». Кстати, об особенностях самого выпускающего редактора я еще расскажу в шестой главе.

Мне захотелось во что бы то ни стало отплатить редотделу за проявленную доброту.

Я никогда не жаловался на перевод в другой отдел. Прошел только год с тех пор, как я покинул стены университета. Я прекрасно понимал, что нахожусь в положении бестолкового юнца, которому нельзя мечтать о лучшем. Настаивать на своем можно только после того, как внесешь весомый вклад. Настоящие взрослые не качают права, забывая про обязанности.

Я хотел как можно быстрее стать толковым и начать приносить пользу Дэнгэки Бунко.

Мысль крутилась в моей голове, словно заевшая пластинка. Я был готов на любую, самую неблагодарную работу. Готов был круглые сутки сидеть под дверью опаздывающего автора. Готов был за день мотаться в Хоккайдо за рукописью. Готов был часами извиняться перед теми самыми непокладистыми авторами… В общем я приготовился ловить тумаки, но оказалось, что жизнь редактора совсем не похожа на телесериалы.

Редотдел Дэнгэки Бунко проводил очень мягкую политику воспитания сотрудников — новоприбывшим редакторам давался целый год, чтобы они как следует подготовились к работе. Меня назначили учеником редакторов-семпаев и сказали, чтобы я посещал все совещания и учился уму-разуму. Такое обращение очень обрадовало меня и как редактора, и просто как рабочего человека. Мне дали огромную отсрочку, и я тратил освободившееся время на запойное чтение произведений Дэнгэки Бунко.

Дни шли друг за другом, и наконец-то мне дали первое «задание».

Мне поручили редактировать «кандзуме» — листовки, которые Дэнгэки Бунко вкладывают в книги. На этих листовках пишут всевозможные анонсы: на лицевой стороне — недавно вышедших в продажу книг, на обороте — информацию об адаптациях ранобэ и прочие сообщения от издательства. В Дэнгэки Бунко вообще есть традиция посылать новеньких редакторов именно на кандзуме. И это — блестящая задумка. Дело в том, что когда редактор несколько месяцев подряд работает над кандзуме, он начинает досконально разбираться в тайтлах Дэнгэки Бунко. Через несколько отредактированных листовок редактор по одному только названию произведения сможет назвать вам автора, иллюстратора и день выхода томов в продажу. Кандзуме великолепно помогают накапливать знания.

Когда я начинал работать, издательства как раз переходили от аналоговых систем к цифровым (к НИСам — «настольным издательским системам»). Тем не менее, кандзуме все еще делались посредством «аппликаций». Редактору приходилось клеить на специальную подложку типографские символы.В то же время я начал всё чаще посещать совещания, на которые ходили мои семпаи. Как правило, я работал с двумя семпаями, у которых учился методам работы с произведениями, аргументированию и разговорам с людьми.

Дух Дэнгэки Бунко, который я почувствовал благодаря редакторам-семпаям

В ходе совещаний, которые я посещал с семпаями, случился эпизод, который произвел на меня сильное впечатление.

Как-то раз меня пригласили занять кресло слушателя во время переговоров редакторов-семпаев с Хёдо Кадзухо-саном, автором ранобэ-продолжения аниме «s.CRY.ed» (далее «Скрайд»). На то время уже вышло первое ранобэ, действие в которой происходило во время сериала. Книга прекрасно продалась, поэтому пошла речь о том, чтобы продолжить выпуск ранобэ серией «After» (посвященной событиям после конца аниме).

По ходу совещания Хёдо-сан и семпаи обменивались идеями, и в конце концов начали постепенно склоняться в сторону решения «главных героев аниме, вроде Кадзумы или Рёхо, не будет, вместо этого напишем историю о новом протагонисте».

Меня, конечно, пригласили лишь на правах слушателя… но тут мне пришла в голову мысль, и я заговорил:

— Но разве читатели-фанаты «Скрайда» останутся довольны, если в книге не будет старых героев? Мне кажется, Кадзума или Рёхо обрадовали бы их сильнее и помогли бы книге продаться.

Я взял и внес предложение. Морально я уже приготовился к тому, что поставят на место со словами «не лезь не в свое дело, неуч», однако…

— Хм… хм. Да, действительно. Попробуем еще раз переосмыслить?

Хёдо-сан и два редактора-семпая без лишних слов послушали совета начинающего редактора, еще не выпустившего ни единого произведения.

— Да. Чем интереснее, тем лучше.

Когда человек слишком привязывается к иерархии или разделению обязанностей автора и редактора, он перестает стремиться к увлекательности произведения и желать ему лучшего. В конечном счете такое поведение может навредить качеству книги. Но в редотделе Дэнгэки Бунко царит атмосфера согласия со всем хорошим, откуда бы оно ни поступало.

Именно во время этого совещания концепция Дэнгэки Бунко окончательно сформировалась в моей голове.

«Лишь бы было интересно».

Моя первая работа и чем она закончилась

Поскольку я начал работать, совершенно не разбираясь в литературе и ранобэ, меня повергали в культурный шок даже мелочи. Оправившись от шока, вызванного «Бугипопом», я начал читать в образовательных целях другие произведения Дэнгэки Бунко, и поначалу у меня сложилось о них впечатление, как о «книгах, продолжающихся в конце». Понимаю, звучит странновато, так что поясню.

Как в обычных японских романах, так и в переводных, концовка чаще всего безоговорочная и не вызывающая мыслей о возможном продолжении истории.

В свою очередь, книги Дэнгэки Бунко имеют открытые концовки, которые позволяют представить, как будет развиваться сюжет после книги. Встречаются даже книги, в которых в начале дается намек на важнейший секрет, который хранит мир произведения, но при этом сам секрет никогда не раскрывается. Разумеется, я вовсе не говорю, что это портит книги. В книгах издательства есть драматично описанные умопомрачительные кульминации, следующие за ними концовки и расставление точек над отношениями героя и его девушки, так что после прочтения я чувствовал себя более чем довольным. Конечно, даже у Дэнгэки Бунко встречаются однотомники с полностью законченной историей, но куда больше тех, которые заставляют задуматься: «а что там дальше?»

Так я пришел к мысли о «книгах, продолжающихся в конце» и решил для себя, что томами Дэнгэки Бунко можно наслаждаться по отдельности, но, как правило, люди наслаждаются сериями в целом. Под наслаждением серией я понимаю то, что человек вкушает не только сюжет каждого отдельного тома, но и развитие событий и персонажей, которое растягивается на несколько книг. Другими словами, я поставил ранобэ примерно на одну полку с многосерийным аниме и журнальной мангой. И ведь действительно, среди читателей Дэнгэки Бунко полно людей, которые увлекаются аниме и мангой.

Аналогичное впечатление сложилось у меня и во время восьмого «конкурса игровых ранобэ Дэнгэки», в котором я принял участие на правах «читателя рукописей» вскоре после перевода в отдел. Так я осознал правду, которую еще до меня узнали и читатели, и писатели.

После моего обучения в Дэнгэки Бунко, продлившегося ровно год, я наконец-то стал самостоятельным редактором и выпустил свои первые произведения. Случилось это в апреле 2002 года.

Мне доверили две книги: «A/B Extreme» Такахаси Яситиро-сана и «Доспех Валькирии» Юки Рин-сан.

Такахаси-сан был новичком, завоевавшим «поощрительный приз» от жюри восьмого конкурса игровых ранобэ. Он прислал «А/В», который и стал его дебютом. Позднее он написал «Огненноглазую Сяну» и стал знаменитым, но на тот момент мы с ним оба были ничего не понимавшими новичками и работали, постоянно подбадривая друг друга.

Юки Рин в свою очередь пришла ко мне уже ветераном, писавшим сценарии для игр и издававшимся еще и в других издательствах. Она прекрасно знала, как должны сотрудничать автор и редактор, что мне как новичку было крайне кстати. Благодаря ей я почерпнул немало ноу-хау и многое узнал о том, как должен думать и выстраивать отношения с автором редактор.

Чем обернулась памятная дата выхода моих первых книг? Как я уже писал, «А/В» Такахаси-сана не продался совершенно, ну а «Доспех Валькирии» был допечатан спустя месяц.

«Допечатан» на языке руководства издательства означает «книга разошлась большим тиражом, чем мы рассчитывали». Поэтому допечатки всех очень радуют, и чем раньше они случаются, тем более «неожиданно успешной» объявляется книга.

Даже в те времена допечатка спустя месяц после выхода произведения ставила «Валькирию» в разряд очень успешных новых произведений.

Другими словами: одна победа, одно поражение. Первый бой я сыграл вничью. Но война против чудовища под названием «рынок» только начиналась.

Да будет твоя первая работа провалом!

Став редактором, я потерпел фиаско в первом же произведении. В те времена я без конца горевал по этому поводу, но сейчас считаю ту неудачу прекрасным событием.

А теперь подробно объясню, в чем дело, пока читатель не решил, что я съехал с катушек.

Мой дебют провалился отнюдь не потому, что я работал над книгой небрежно и спустя рукава.

Я работал тщательно и обстоятельно, но все равно потерпел неудачу.

Конечно, можно поспорить, что я отработал не так уж плохо, ведь вторая моя книга, изданная в том же месяце, все-таки продалась. Тем не менее, я буду настаивать, что обе книги многому меня научили и оказали огромное влияние на мою дальнейшую работу.

Главная мысль, которую я усвоил из дебюта в качестве самостоятельного редактора, звучит так: «Не выйдет продать работу, которая тешит мое самодовольство и потакает моим вкусам». Я стал редактором недавно, а до того жил отдельно от мира ранобэ, поэтому тот интерес, который ощутил я, не оправдал ожидания читателей. Мне кажется, я просто не смог разобраться, что именно хотят читать покупатели.

Я должен был стать ближе к читателям и слиться с ними душой, а уже затем создавать интересные произведения. Лишь тогда я превратился бы в успешного редактора. Чтобы сделать выводы и вывести правила, мне пришлось потерпеть фиаско, за что я глубоко извиняюсь перед Такахаси Яситиро.

Фиаско натолкнуло меня на множество мыслей. Одна из них гласит, что успех не пропорционален труду. Можно работать над книгой очень тщательно, тратя уйму времени и усилий, но читателя волнует лишь то, интересное ли получилось произведение. Другими словами, если читатель не ощутил прелести книги, он так и будет считать ее скучной, сколько бы труда за ней ни стояло. Очень важно не поддаваться желанию обвинить мир в несправедливости, потому что размышления в духе «книга моего подопечного получилась интересной, читатели ее просто не поняли» и «времена нынче не те — я столько работал, а книга не продалась» очень быстро превращаются в оправдания перед самим собой. Проку от такого поведения никакого, один только риск превратиться в плохого редактора. Таким образом, первый урок, который мне пришлось усвоить как самостоятельному редактору, гласил: «следи, чтобы в твоей голове не было ошибочных мыслей».

Случайность и удача за спиной успеха «Огненноглазой Сяны», моего первого хита

В апреле 2002 года я стал полноценным редактором (в том смысле, что стал редактировать произведения в одиночку), а в ноябре того же года выпустил книгу, которую никогда в жизни не забуду.

Имя ей — «Огненноглазая Сяна».

Мы с автором вложили в это произведение все наши силы. Неудача многому научила нас, так что мы пытались сделать книгу более западающей и более успешной. Однако в противовес нашим мыслям руководство, помнившее о плохих продажах предыдущей работы, назначило книге тираж меньше стандартного.

Если говорить начистоту, они в нас не верили.

Даже сейчас я помню, что в ноябре 2002 года в продажу вышел второй том «Hyper Hybrid Organization»* за авторством Такахаты Кёитиро-сана, пятый том «Луны-паразита» Ватасэ Соитиро-сана, а также второй том «Темных фиалок» Миками Эн-сана, чье имя и сейчас известно многим читателям ранобэ благодаря «Материалам дела по магазину артефактных книг “Библиа”»*. Первый томик «Сяны» стоял в самом конце месячных релизов.

Тем не менее, сразу после начала продаж «Сяну» пришлось допечатывать огромными тиражами. Ее раскупали так быстро, что книги заканчивались по всей стране.

На то время меня курировал один семпай из руководства, которого я до ужаса боялся. Он был из тех людей, которые требовательны к другим, а еще требовательнее — к себе. Даже раздавая подчиненным указания, он сверлил их таким взглядом, что его слушали со втянутой в шею головой. На первый взгляд он мог показаться бесстрастным профессионалом своего дела, но в день первой допечатки «Сяны» я впервые услышал от него слово «молодец». Я несказанно обрадовался. Мне казалось, меня впервые признали как редактора.

Почему же «Сяна» выстрелила?

Мне задавали этот вопрос много раз, но на самом деле я до сих пор до конца не понял причину успеха книги. Конечно, я много времени потратил на то, чтобы книга западала в душу, но не скажу, что она покорила людей именно этим. Причины успеха вообще тяжелее вычленить, чем причины неудач.

Возможно, отчасти сыграло свою роль то, что жанр «сверхъестественный школьный экшен» (в котором заурядные школьники обретают невероятные способности и оказываются в гуще сражений) на тот момент считался свежим и незаезженным. Комедий о жизни школьников хватало, но немногие авторы решались писать серьезные истории о превращении школьной жизни в аномальную.

Также весомый вклад внесли иллюстрации Ито Ноидзи-сана, которому позже доверили работу над «Меланхолией Харухи Судзумии»* (автор Танигава Нагару, издательство Кадокава Сникер Бунко).

Наконец, помогли удача, своевременный выход и, конечно же, старания автора.

Как бы там ни было, я наконец-то сделал свой вклад. Успех наполнил меня не столько удовлетворением, сколько ощущением того, что я смог хоть немного расплатиться с обществом по долгам.

У успеха «Сяны» было и неожиданное последствие — мне стало куда проще добиваться своего внутри компании. В Медиаворксе было принято давать право на принятие решений за успехи, а не за выслугу. И вот это было очень кстати. Я по природе человек спешащий, и когда мне в голову приходит мысль, я не могу успокоиться, пока не попытаюсь дать ей право на жизнь.Из-за своей привычки я во время своего первого года в Медиаворксе как-то ни с того ни с сего послал одному начальнику одного отдела (которого даже лично не знал) письмо с описанием «моего гениального онлайн-проекта». Естественно, разгорелся небольшой скандал на тему «да что этот неблагодарный о себе возомнил?». Я бы и сам недоумевал, если бы ни в чем не разбиравшийся новичок прислал мне подобное письмо. Однако успех «Сяны» означал, к моей великой радости, что больше меня стыдить не станут.

Мазохисты растут быстрее?

В те времена цеха Дэнгэки Бунко рождали одну успешную работу за другой. Я уже упоминал «Бугипоп» и «Путешествие Кино», но могу добавить к ним еще «Iriya no Sora, UFO no Natsu», «Missing» (Кода Гакуто), «Kyuuketsuki no Oshigoto» (Судзуки Судзу) и «Akuma no Mikata» (Уэо Хисамицу).

Я внимал каждому слову моих успешных семпаев, надеясь заразиться «синдромом удачи». В то же время я понимал важность практического опыта и стремился брать под крыло как можно больше книг. Я поставил перед собой цель иметь по собственному релизу каждый месяц, поэтому предлагал себя всем авторам подряд.

Ранобэ отличаются от обычной литературы обилием иллюстраций.

Иллюстрации — важнейший элемент ранобэ. Можно сказать, текст и иллюстрации — два крыла одного самолета. На одном он никуда не улетит.

Поэтому иллюстрации я тоже изучал со всем возможным рвением.

Как-то раз я подошел к одному из моих семпаев (отвечавшему за «Iriya no Sora, UFO no Natsu» и «Akuma no Mikata»), который считался в редотделе главным экспертом по картинкам, показал ему несколько журналов, посвященных дейтинг-симам, и спросил:

— Мне кажется, вот этот и этот иллюстраторы очень хорошо рисуют. Я прав?

— Мда-а. Тяжелый у тебя случай, — услышал я в ответ.

Я не совсем понял, о каком таком «тяжелом случае» идет речь, но до боли отчетливо осознал, что искусству оценивать иллюстрации мне еще учиться и учиться.

Наш разговор случился вскоре после того, как я наконец-то сделал для себя открытие: больше всего внимание людей привлекают «технологичные» иллюстрации — подробные и тщательно прорисованные (идеальным примером из того времени я бы назвал мангу «Igna Cross Reigoueki» за авторством CHOCO-сана). В те годы огромной популярностью пользовались журналы-сборники таких иллюстраций (например, «Puregirl» компании Japan Comics и «Colorful PUREGIRL» компании Biblos), и все чаще иллюстраторов, печатавшихся в таких журналах, приглашали работать над ранобэ. Другими словами, «учиться выбирать иллюстрации» в те времена означало не что иное, как «изучать технологичных иллюстраторов».

Попрошу прощения за резкую смену темы, но на извечный вопрос «Ты S или М?» я отвечаю: «Отъявленный мазохист».

Куда больше пользы мне приносят не лекции в обтекаемых выражениях, а грубые, рубящие с плеча замечания.

Именно поэтому я стал часто ходить к тому семпаю со все новыми журналами, полными нарисованных девиц.

— С чего ты решил, что это хорошая работа? Точнее, что с тобой не так, если ты не видишь, что она никуда не годится?

— Простите, я не разбираюсь! Научите меня!

На две трети наши разговоры состояли из оскорблений в мою сторону. Каждый раз семпай поражался моей бестолковости, а я потихоньку мотал его слова на ус.

Эроге в те времена находились на пике популярности. К работе над ними приглашали самых лучших иллюстраторов. Я скупал все артбуки по этим играм, которые мне только попадались, и изучал современные веяния искусства.

И, кажется, не зря, поскольку следующий год стал моим золотым веком.

Как появились на свет «Убойный ангел Докуро-тян», «Баллада богини смерти» и «Некий магический Индекс»

Июнь 2003 года.

Издательство Дэнгэки Бунко выпускает «Убойного ангела Докуро-тян» и «Балладу богини смерти».

«Докуро-тян» начиналась как рассказ, который Окаю Масаки-сан отправил на второй конкурс веб-романов Дэнгэки. Он прошел во второй тур, где проиграл. Мы сохранили своенравность произведения (из-за которой оно и проиграло), добавили на манер «Сяны» закадычности (для пресловутого «западания в душу») и создали ранобэ в достаточно редком на тот день жанре комедийного романа, не воспринимающего себя всерьез. Редакторов у «Докуро-тян» было два: я и Вада Ацуси. Вада-сан был одним из тех семпаев, которые учили меня, незнакомого с редактированием, уму-разуму, кроме того мы с ним в равной степени обожали стиль Окаю-сана. «Докуро-тян» стала нашей с ним первой совместной работой.

«Баллада богини смерти» родилась после того, как я обратился к Хасэгава Кэйсукэ-сану, одному из участников восьмого конкурса игровых ранобэ. Эта работа делалась методом проб и ошибок, в ней я осваивал непривычный для себя стиль: аннотацию в вежливом стиле (редкость по тем временам), «воздушные» цветники (иллюстрации в начале ранобэ) и легкий для чтения текст, который должен понравиться даже девушкам.

Обе книги выстрелили, в первый же месяц продались лучше, чем ожидалось, и отправились на допечатку. Безусловно, в первую очередь на их успех повлияло мастерство авторов, но определенный вклад внес своей поддержкой и я. Например, именно тогда мне стало казаться, что я уловил «соль» выбора иллюстраторов и начал понимать, какие иллюстрации приходятся людям по душе.

Не было больше того выскочки, который даже про Комикет не слышал!

На то время еще не успели появиться «каталоги» вроде pixiv и NicoNico Seiga, так что в поисках иллюстраторов приходилось бродить по Комикетам и копаться в специализированных архивах ссылок. Я поставил перед собой задачу за месяц посещать не меньше десяти тысяч сайтов, ведь во многом успешность ранобэ зависит от того, удастся ли откопать пока еще неизвестного, но рисующего замечательные картинки иллюстратора.

А затем пришел апрель 2004 года.

День, когда вышел «Некий магический Индекс». Разумеется, он ушел в допечатку практически сразу же.

«Индекс», опять же, родился из разговора с Камати Кадзумой, проигравшим участником конкурса премии Дэнгэки. Почти все мои успешные работы начинали как «проигравшие участники конкурсов». Наверное, у меня лучше всего получается работать «с грубоватыми, поэтому не победившими работами, в которых тем не менее есть изюминка». «Индекс» — один из лучших примеров такого произведения (на пару с «Ореимо»). Но на этом год не закончился. В октябре другой мой автор, Игараси Юсаку-сан, выпустил «Секрет Ногидзаки Харуки», которая опять же стала хитом (а также вторым произведением, над которым мы с Вада-саном работали сообща).

Разумеется, мне еще никогда не приходилось издавать столько хитов за такое короткое время.

Правда, за это я поплатился временем на сон, которого неуклонно становилось все меньше, но страданий по этому поводу не испытывал.

И наконец, я получил первое предложение аниме-экранизации.

Продюсер Кавасэ Кохэй, работавший на принадлежавшей Pioneer LDC студии Geneon Entertainment (так они назывались на то время, сейчас эту структуру поглотила Warner Entertainment Japan), выслал предложение об экранизации «Докуро-тян» и «Сяны».

Экранизация этих произведений навсегда вдолбила в меня азы медиамиксинга (об этом явлении я расскажу в седьмой главе). Скажем, в случае «Докуро-тян» я узнал о том, как правильно рекламировать аниме с помощью веб-радио («Dokuro Channel»), ну а на примере «Сяны» понял, в какую страшную силу может вылиться сотрудничество аниме и оригинального произведения.

Я был счастлив, что по мере того, как Дэнгэки Бунко карабкался в лидеры издательств, в его стенах развивался и я.

Но если спросить меня, в чем секрет такого взлета, я смогу ответить только одно.

В 2001 году, еще будучи стажером, я как-то попал на совещание к редактору-семпаю и его акуле пера.

Когда нас представили, автор спросил меня:

— И какими проектами вы занимаетесь, Мики-сан?

На этот вопрос я ответить не смог.

У меня не было ни единого проекта.

Вопрос автора показался мне завуалированным посланием: «Я не буду считать тебя настоящим редактором, если у тебя нет знаменитых работ». Разумеется, на самом деле автор не имел в виду ничего такого, но чем больше я обдумывал свою мысль, тем очевиднее она мне казалась.

Принимая в партнеры автора, я, конечно же, изучаю его прошлые работы, и использую их во время переговоров.

Но верно и обратное: автор оценивает редактора по тому, над какими произведениями ему довелось работать. Естественно, ему интересен послужной список редактора, и он тоже будет использовать его во время переговоров.

И мне кажется, один из двигателей моего успеха состоит в желании гордо отвечать таким авторам:

— Я работал над тем-то и тем-то. Рад знакомству.

Когда моя почта стала полностью рабочей

До сих пор я рассказывал в основном о светлых перспективах и удачах молодого редактора, но без многочисленных сложностей моя жизнь, естественно, не обходилась.

Писатели — не роботы. В ходе написания произведений обязательно случаются периоды тягостных раздумий. Наконец, у любого человека, даже самого гениального, бывают в жизни проблемы.

Как-то раз мы анонсировали выход тома в продажу, но писатель никак не мог закончить рукопись.

Я пригласил бедолагу посидеть поговорить в лобби отеля и попытаться вместе найти выход. Оказалось, беды постигли его как на творческом фронте, так и на личном. Я то сочувствовал ему, то пытался подбодрить, то поднимал настроение за свой счет, то ломал комедию в надежде рассмешить… поскольку решил сидеть с писателем лицом к лицу, пока тот не успокоится. Сам я человек позитивный, унынием от других не заражаюсь, так что пытался уговорить писателя улыбаться и радоваться жизни вместе со мной. Однако победить мучения подопечного никак не получалось, хотя мы просидели до самого утра. Тогда я решил взять перерыв, поскольку надо было уже идти на работу. Вечером я опять пошел к писателю. Так продолжалось изо дня в день. Я всерьез думал над тем, чтобы принести на работу спальный мешок и отдыхать под столом.

Прошло несколько дней.

— Большое спасибо, что так много говорили со мной. Мне полегчало. Сейчас не время унывать, буду работать над рукописью! — сказал писатель с улыбкой на лице.

Мне тоже полегчало на душе. Мне кажется, довести человека до беззаботной мысли «сейчас не время унывать» — вполне себе успех.

Был еще один случай — иллюстратор никак не мог сдать заказанные картинки.

Каждый день я мотался в сверхкороткие командировки — сначала ехал домой к иллюстратору в Осаку, а затем возвращался в Токио. Я бы назвал свои поездки однодневными, но на самом деле они были скорее «полудневными». Я доезжал до станции Син-Осака на первом утреннем Синкансене, покупал гостинцы и ехал прямо домой к иллюстратору. Там я обсуждал причины задержки иллюстраций, сразу возвращался в Токио и умудрялся успеть на рабочее совещание редотдела, которое начиналось ровно в полдень!

Ездил я три раза в неделю, а поскольку остальные книги не согласились бы любезно подождать, читал в поезде присланные рукописи. Возможно, кто-то на моем месте решил бы, что проще отложить выход книги, но я пошел на принцип. Мы уже анонсировали дату выхода. Мы не смогли бы оправдаться перед уже сдавшим рукопись автором. И, что самое главное, — мы не могли откладывать радость предвкушающих читателей.

В конечном счете, иллюстратор чудом успел доделать изображения, и книга вышла в продажу в срок. Речь шла об очередном томе популярной серии, так что нам удалось не разочаровать людей. Подписав книгу в печать, я почувствовал себя так, словно сбросил старую шкуру.

В перерывах на «реалии редакторской жизни» я продолжал заниматься самообучением. Я наугад читал прошедшие первый этап премий Дэнгэки книги (у нас есть специальные «чтецы», в чьи задачи входит читать и оценивать прошедшие первый этап произведения), поставил перед собой задачу смотреть не меньше сотни фильмов в год, просматривал ночные аниме*, листал всю популярную мангу…

Может показаться, я нагружал свою и без того занятую персону лишней работой, но у меня была причина.

Начинающим авторам часто дают такой совет: «Секрет мастерства — писать, писать и еще раз писать». Это очень правильный совет. Бесконечно повторяя одно и то же, человек получает необходимый навык. Поэтому неудивительно, что личинкам иллюстраторов говорят, что «секрет мастерства — рисовать, рисовать и еще раз рисовать». Это тоже верно.

Что же в таком случае нужно сказать редакторам? Конечно же, что «секрет мастерства — редактировать, редактировать и еще раз редактировать». Однако прежде чем много редактировать, нужно предпринять определенные шаги. Писатели пишут черновики, иллюстраторы осваивают новые программы, ну а я решил, что у редакторов аналогом подобных приготовлений, которые помогают извлечь пользу из повторений, является знакомство с большим количеством произведений. Поэтому я всегда выкраивал время на самообучение, и продолжаю выкраивать по сей день.

Так я узнал многое из того, что известно авторам, благодаря чему рабочие встречи с ними стали проходить гораздо легче. Наверное, не стоит даже говорить о том, что продумывать развитие сюжета и сеттинга гораздо проще, когда в голове есть уйма всяческих примеров.

Я тратил все имевшееся у меня время, чтобы знакомиться, знакомиться и еще раз знакомиться с произведениями и на то, чтобы редактировать, редактировать и еще раз редактировать. Я и сам не заметил, как все мои друзья по университету сыграли свадьбы.

С тех пор меня перестали приглашать на вечеринки одногруппников. Последними из почтового ящика пропали письма редакторов, с которыми я познакомился во время поисков работы.

Справиться с тяготами мне помогло «планирование»

В 2005 году мне исполнилось 27.

У меня стало еще больше авторов. На то время я как правило выпускал по три книги в месяц.

И как раз когда Дэнгэки Бунко выпустили пятидесятую отредактированную мной книгу, я стукнулся о потолок.

Я наконец-то дошел до того, что взвалил на себя больше работы, чем был способен переварить.

Другими словами, перегрузился.

Я издавал несколько популярных серий одновременно, на меня работало более десяти авторов. И, разумеется, примерно такая же толпа иллюстраторов.

Издательство Дэнгэки Бунко занимается книгами, а не фельетонами (если не считать всякого, что печатается в журнале), поэтому к каждому писателю можно вырабатывать свой подход относительно встреч. Если автор строчит по роману каждые три месяца, с ним приходится встречаться по нескольку раз за неделю, ну а если выдает только 1-2 томика в год, то и видеться с ним можно пореже.

Почти все мои авторы относились к первой категории.

Времени… мне катастрофически не хватало времени.

Я должен был читать рукописи, встречаться с авторами, искать иллюстраторов, изучать другие ранобэ. Нельзя забывать о том, что у редотдела есть и другая, не связанная с книгами работа. Все свободное время я должен был тратить на фильмы и мангу. Если случалось ЧП, я должен был реагировать и смягчать последствия. Еда? Лишь бы не сдохнуть, раза в день хватит. Сон? Четыре… нет, три часа — самое то!

Я искренне думал, что мне не хватает двадцати четырех часов в сутках и семи дней в неделю.

К тому же именно тогда я впервые начал работать не только как редактор книг, но и как продюсер аниме.

Работы становилось больше, времени — нет. Возможности мозга подбирались к пределу. Я уже не был студентом, который может спросить профессора, и тот все объяснит. Не был я и ребенком, о котором всегда готовы позаботиться родители. Я руководил собой сам и сам должен был решать все возникающие трудности.

Как тут не процитировать дядюшку Бена, вырастившего Питера Паркера, главного героя Спайдермена? «С великой силой приходит великая ответственность».

Редотдел Дэнгэки Бунко — живое воплощение этого закона. Мы руководствуемся принципом «лишь бы было интересно», поэтому нам разрешали делать все, что кажется «интересным», и давали относительную свободу вне зависимости от занимаемой должности. Ответственный за тайтл редактор становился главным редактором каждого тома и при этом нес за каждый из томов соответствующую ответственность. Конечно, я тоже считал, что обязан отвечать за все начатые тайтлы и проекты.

Жизнь требовала, чтобы я самозабвенно отдавался таким объемам работы, с которыми еще никогда не имел дела. А потом я заметил, что у меня получается.

Дело в том, что я начал интуитивно составлять планы по облегчению жизни: «сейчас надо заняться этим и этим, а остальное можно отложить». Да-да, тут мне и пригодилась та самая «смышленость» из далекого детства. В школьные времена я пользовался ей с нечестным и даже жульническим расчетом «как бы поменьше поработать», но теперь нашел ей другое применение: искать, как успеть сделать все за ограниченное время.

Очень важным в этом вопросе оказалось умение принимать решения быстро.

Как определить, чем заняться прямо сейчас, а что отложить на потом?

Первым делом я выписывал по пунктам все задания, которые надо мной висели, и пробегал по ним взглядом. При этом я сразу же решал, сколько времени и калорий потребует та или иная работа. В принципе, работа делится на две категории: либо она требует много времени и калорий, либо нет. Для простоты я буду называть работу «тяжелой» или «легкой».

Получалось у меня примерно следующее:

Тяжелая работа: чтение рукописей, встречи с авторами, запросы авторов, работа над новыми проектами, оценка прототипов новых работ, проверка раскадровок и сценариев аниме, поиск иллюстраторов, сочинение рекламных текстов, обстоятельные ответы на важные письма от авторов, составление проектных планов для утверждения начальством.

Легкая работа: проверка флаеров и прочих рекламных материалов, ответы на рабочие письма коллегам, проверка присланной иллюстраторами работы, изучение созданного работающей над аниме командой мерчендайза, проверка статей для аниме-журналов, бронирование отелей для писателей, составление проектных планов для новых тайтлов, устранение замечаний корректоров, оплата расходов на встречи с авторами, заполнение документов на гонорар авторам.

Далее я стремился выполнять всю тяжелую работу последовательным, а легкую — параллельным методом.

Последовательный метод также известен как «метод творца». Все нейроны в голове выстраиваются в цепь, и ты работаешь предельно внимательно, не отвлекаясь на что-либо еще. Посторонние мысли отключаются, а на работу бросается столько сил, чтобы потом с чистой совестью думать «я молодец, раз плодотворно потратил столько времени».

Параллельный метод еще называют «методом клерка». Клерки, в отличие от творцов, не создают, а занимаются офисной работой. Нужно представить, что нейроны в голове выстроились в шеренгу, и делать несколько дел одновременно. Самое главное — делать их быстро и эффективно.

Разделив работу на тяжелую и легкую, а затем спланировав, как выполнять ее наиболее эффективно, я кое-как сумел не дать работе перелиться через край.

Если говорить конкретнее, первые час-два после появления в офисе я занимаюсь всякой ерундой, которую можно выполнять параллельно. Потом уже на носу либо рабочие совещания, либо встречи с авторами, так что я иду на них. Однако во время встреч и совещаний продолжает появляться работа, которой можно заниматься параллельно, и ее я обрабатываю по мере поступления. Задача — выкроить время на последовательный метод. Спустя пять-шесть часов все встречи заканчиваются, я возвращаюсь на рабочее место, где наконец-то отрезаю поступление информации извне и занимаюсь последовательной работой. Главный момент во всем этом расписании — придумать, как не допустить вмешательства постоянно поступающих параллельных задач пока мозг работает последовательно.

Полагаю, мысли о подобной организации рабочего процесса ни за что бы не посетили меня, не окажись я в таких экстремальных условиях. Я усвоил тот урок, что люди растут на манер сайянов*, которые перерождаются, оказавшись на пороге смерти. Принцип «положение обяжет» вновь доказал свою правоту.

Как я научился отличать хорошие книги от плохих

Через какое-то время я выработал свой стиль и в отношении чтения ранобэ. Разница между «интересно» и «неинтересно» у каждого человека своя, и даже сейчас я полагаю, что на нее влияют склонности и мировоззрение человека, с которыми ничего нельзя поделать. Другое дело, что плох тот работающий за деньги профессионал, который руководствуется своими вкусами. Наша работа, как редакторов, — через советы автору задавать произведению тот вектор, на котором отыскался максимум (из бесчисленного множества) разновидностей «интереса». В этом процессе, как и в, например, поиске наибольшего общего знаменателя, есть довольно ясные критерии и принципы.

Например, качество литературного стиля. Прочитав множество рукописей, я заметил, что хороший стиль отличается тем, что в нем не заметны объяснения. Если во время чтения увлекательной экшн-сцены все необходимые сведения сами поступают в голову, значит, у произведения качественный стиль. Еще один признак хорошего стиля, который я называю «согласующимся с читателем», состоит в том, что как только при чтении начинаешь ожидать определенного развития событий, каких-либо объяснений или комментариев, они в самом деле всплывают уже через несколько строчек. Литературный стиль в этом смысле похож на информационные табло на крупных вокзалах. Вокзалы могут быть устроены крайне сложно, но если идти точно по табло, обязательно придешь на нужную платформу. Аналогичным образом и стиль служит читателю путеводителем и облегчает чтение. Еще более качественный стиль вызывает у читателя чувство того, что сюжет развивается ровно так, как ему хочется. От этого разгорается желание читать дальше, и страницы пролетают одна за другой.

Хорошо, но как определить плохой стиль? Разглядеть его сложнее, чем хороший, и поэтому к этой задаче нужно относиться куда серьезнее. Для простоты приведу конкретный пример.

Рассмотрим пример плохого стиля:

— Доброе утро! — раздался над головой радостный голос, вынудив Кёко поднять голову.

— А, доброе.

Лицо Маюми улыбнулось широчайшей улыбкой.

— Ну что, в какую секцию вступишь?

— Пока не знаю.

— Как насчет вступить в наш духовой оркестр?

— Оркестр? Так ты, получается, музыкант?

— Нет, но занятия там ведет Ивао-сенсей!

— И все?!

Кёко и Маюми дружно засмеялись.

Есть четыре причины, по которым я считаю этот стиль плохим:

1) Неясен пол говорящих.

2) В тексте мало подробностей, из-за чего мы не знаем о действиях и характерах персонажей.

3) Ситуация довольно запутанная, но никак не поясняется.

4) «Улыбнулось улыбкой» — неудачное выражение.

Теперь раскрою главную изюминку отрывка: и Кёко, и Маюми — парни. У них реально существующие японские фамилии (у меня так одноклассников в старшей школе звали). Но вы ведь наверняка решили, что это две девушки, да? А вот Ивао-сенсей, наоборот, женщина, но вам из-за «о» на конце так ведь не показалось?

Я специально написал весь текст бесполыми словами, чтобы вас запутать, да еще и фамилии подобрал такие редкие. Возможно, некоторые из вас решат, что я жульничаю, но подобные ситуации частенько происходят в фэнтезийных мирах, где попадаются имена вроде «Адель», «Оливье», «Рин», «Джулиан» и так далее. Не думаю, что по одному взгляду на имена читатели сразу разберутся, кто из персонажей мужчина, а кто женщина. Теперь о подробностях. По ходу разговора Кёко сидит на скамейке, но об этом не сказано ни слова. Также мы ничего не узнаем об одежде персонажей и их привычках.

Конечно, по отдельности это все мелочи, но вместе такие «раздражители» делают текст неприятным и в конечном счете ставят на произведении клеймо «неинтересного».

Теперь исправим упущения и посмотрим на результат:

— Доброе утро! — раздался над головой радостный голос, вынудив сидевшего на скамейке парня поднять голову.

— А, доброе.

Недоумевающему взгляду открылся одетый в форму школьник, который нагибался к парню, и широко улыбался.

Вышитые на пиджаке буквы подсказывали, что его зовут «Маюми Дайске».

— Тебя вроде Кёко Сюнта зовут? Что-то у нас с тобой обоих фамилии на девичьи имена похоже.

— Ха-ха, это ты хорошо заметил! Будем знакомы, Маюми Дайске-кун.

— Ну что, в какую секцию вступишь?

— Пока не знаю, — ответил Сюнта, взмахнув рукой. Он никогда не отличался решительностью.

— Как насчет вступить в наш духовой оркестр?

— Оркестр? Так ты, получается, музыкант?

— Нет, но занятия там ведет Ивао-сенсей! Она такая красивая, что, можно сказать, поразила меня в сердце дирижерской палочкой.

— И всё?!

Парни дружно засмеялись.

Ну как? Теперь текст читается легче и не подталкивает к ошибочным выводам, правда? Возможно, я стал замечать эти вещи как раз потому, что только-только начал читать ранобэ. Я не знал общепринятых клише, поэтому сталкивался со множеством трудностей. Где-то в это же время я решил начать применять эти же критерии к работам моих подопечных авторов.

Когда сбылась мечта

Март 2005 года.

В самом разгаре моих трудовых подвигов в эфир вышло первое аниме по одному из моих произведений: «Убойный ангел Докуро-тян».

Вернее, «Докуро-тян» экранизовывалась в формате OVA (Original Video Animation; то есть, она снималась не для показа по телевизору, а сразу для продажи в магазинах), однако местный канал tvk все равно транслировал его, так что в эфир аниме все-таки попало.

В октябре того же года начался показ «Огненноглазой Сяны». На то время редко кто решался выделять экранизации ранобэ аж 24 серии.

Наконец, в 2006 состоялся показ «Баллады богини смерти».

В ходе создания всех этих сериалов я пообщался с создателями аниме и накопил бесценный опыт, который нельзя получить, редактируя книги.

Первое, что я узнал, приложив руку к аниме: людям, которые создают его, никогда не хватает ни денег, ни времени, ни людей.

Возможно, за кулисами знаменитых, обреченных на успех проектов все выглядит иначе, но в 2005 году «аниме по ранобэ» все еще были редкостью, и очень многие сомневались в том, что они могут быть успешными. Тем не менее, обратившийся ко мне студийный продюсер и вся команда экранизаторов стали моими надежными партнерами. Больше всего мне помог продюсер Кавасэ, обучивший азам общения с большими шишками аниме-индустрии (среди которых попадаются довольно экстравагантные личности).

Также он объяснил, что директоры сериалов не только возглавляют команду, но и несут всю ответственность. А те, кто его поддерживают, не менее важны, чем он сам.

Наконец, я очень благодарен ему за уважение, проявленное к редактору-новичку в моем лице. Даже сейчас мне помогает опыт, полученный в качестве «ввязавшегося в аниме-проект редактора». Роль редактора — служить мостом между мирами ранобэ и издательств. Они могут показаться похожими, но на деле очень далеки друг от друга и пользуются непохожими методами.

Аниме создаются командами, а книги одиночками. Я осознал, что задачи людей, которые работают над разными жанрами, разительно отличаются, поэтому когда один жанр перетекает в другой, редактор должен работать связующим окном, чтобы остальным не приходилось переучиваться. Кстати, вышеупомянутый Кавасэ также выступает в одной из первых радиопередач для профессионалов «Gyoukai Jiji Houdan»*.

Мы не можем тратить на рекламу много денег. В то же время без рекламы аниме не продастся, поэтому продюсеру сериала приходится часто мелькать на публике и бесплатно продвигать свой продукт. Сейю за публичные выступления требуют денег, но не продюсер. Договоры с организаторами всевозможных фестивалей требуют денег, но не продюсер.

Другими словами, продюсер аниме-сериала — этакий «мастер на все руки»: он не только работает над самим аниме в сотрудничестве с режиссером и автором оригинального произведения, но и пишет сценарии для участия в фестивалях, играет на сцене роль ведущего, дает рекламные интервью и продумывает радиопередачи. Можно даже сказать, продюсер — высшая стадия мальчика на побегушках (во всяком случае, по моему опыту это именно так).

Впервые столкнувшись с реалиями мира аниме и его девизом «мы делаем все сами (потому что куда деваться)!», я нисколько не расстроился. Напротив, создание аниме показалось мне благодарной работой. Возможно, здесь сыграло то, что редотдел Дэнгэки Бунко тоже твердо верит в принцип «делаем все сами», так что дух DIY (Do It Yourself; «Сделай сам»), пропитывающий аниме-индустрию, мог прибавить ей очков в моих глазах.

Также именно тогда я в полной мере ощутил пробивную силу аниме.

Аниме и ранобэ великолепно сочетаются друг с другом. Я считаю, причина тому в том, что они идеальный пример взаимного дополнения. Ранобэ состоит из текста и сообщает чувствам читателя меньше всего информации, однако аниме, наоборот, содержит максимум информации. Можно даже сказать, что аниме и ранобэ — две противоположности, стоящие на разных полюсах мультимедийного мира. Но не из-за нехватки ли общих черт они так хорошо дополняют друг друга? Мне кажется, они похожи на подходящие фрагменты одного пазла.

Аниме — настоящий монстр рекламы, и с их помощью мы в разы увеличили продажи оригинальных томов. Продажи «Докуро-тян» и «Баллады» выросли вдвое, «Сяны» — втрое. Перед началом вещания продажи общий тираж «Сяны» составлял 1,2 млн книг, после — 4,5 млн. Аниме и само снискало такую популярность, что получило долгую жизнь: три сезона и полнометражку.

Каждую неделю руководство докладывало, что они опять отправили книги на допечатку, и каждый раз я проникался уважением к мощи аниме. Мы так часто поздравляли автора с допечаткой томов, что в конце концов наши письма начал удалять фильтр спама.

Разумеется, аниме повлияло не только на продажи томов.

Со всей страны учителя начали отправлять в редотдел просьбы об экскурсиях в издательство.

Мы соглашались, и в Дэнгэки Бунко действительно начали приходить учащиеся средних школ. Когда мы спрашивали у них, почему они решили посетить именно наше издательство, многие отвечали «мне понравилась “Сяна”». Наверное, именно тогда смутная мечта времен поиска работы стать создателем интересных произведений наконец-то сбылась.

Начало пути к следующему золотому веку

Вскоре в нашем издательстве появилась традиция «премии главреда», которая вручалась самому отличившемуся сотруднику. Самая первая премия была вручена в апреле 2006 года «за успех экранизации “Огненноглазой Сяны”».

Получение премии главреда включает в себя церемонию с участием всех сотрудников, где вручается почетная грамота и денежное вознаграждение. Меня заставили читать речь перед лицом всех сотрудников издательства. Подготовил я примерно следующее:

— Ох, спасибочки. Когда-то меня считали кандидатом на увольнение номер один, а теперь вот он я.

Короче, я надеялся состроить из себя саркастичного бунтаря, но… мне никогда еще не доводилось выступать перед сотнями людей. Сначала я оторопел и застыл истуканом. Кончилось все тем, что я глубоко поклонился и произнес:

— Большое спасибо всем, кто меня поддерживал!..

Да-а, скучнее не придумаешь…

Впрочем, оговорюсь, что я нисколько не наврал и действительно благодарил всех искренне.

В одиночку редактор ни на что не способен. Сама по себе наша профессия не производит ничего. Мы не умеем писать интересные произведения, не рисуем красивых иллюстраций. Польза от нас появляется лишь когда мы учимся варить солянку из людей, которые хотят создавать книги.

Эта солянка состоит не только из писателя, иллюстратора и дизайнера, но и из многих других работников издательства, без которых книга не выйдет на свет.

Нужен административный персонал: кто-то должен раздобыть бумагу и прочие материалы, из которых состоит книга; кто-то должен провести переговоры и заключить договор с типографией; кто-то должен придумать сроки для корректоров и прочих людей.

Нужен руководящий персонал: кто-то должен поднять статистику по проданным томам и определиться с тиражом; кто-то должен принять важнейшие решения о том, в каких магазинах книга будет продаваться и как будет стоять на полках.

Нужен маркетинговый персонал: кто-то должен сделать листовки и постеры, чтобы читатели что-то узнали о появившейся в магазине книге; кто-то должен распространять рекламу по телевидению и радио.

Нужны информационщики: кто-то должен делать сайт; в последнее время также появилась необходимость в людях, которые должны заниматься электронными изданиями.

Нужны юристы: кто-то должен разбираться с правовыми вопросами, которые связаны с аниме-адаптациями.

Редакторы Дэнгэки Бунко выпускают книги не только при помощи творцов-фрилансеров, но и благодаря многочисленным отделам, из которых состоит издательство. Я бесконечно благодарен всем этим незаметным отделам, которые выполняют все мои наглые, а порой и абсурдные просьбы.

В случае аниме и других мультимедийных продуктов солянка становится еще сложнее и включает в себя сотрудников многих различных компаний.

Когда свыше двадцати представителей разных организаций собираются в одном зале на совещание «аниме-команды», я присутствую на нем как ответственный за оригинальное произведение и выражаю «мнение автора» и «мнение читателей». Иногда команда обсуждает рекламную кампанию, которая может навредить произведению, и мне необходимо их остановить. Но в то же время на меня смотрят не только как на ответственного, но и как на одного из продюсеров, которые вкладываются в работу. Мне приходилось не только ставить крест на планах, но и тут же предлагать новые, потому что в противном случае мой вклад в работу над аниме не вышло бы назвать здравым.

Таким образом, у меня становилось все больше обязанностей, но усиливалось и ощущение того, что я работаю не напрасно. Мне оставалось только держаться. Я побеждал перегруз и постепенно приближался к отметке в сотню томов.

Где-то в районе которой начался мой второй золотой век.

Примечания

  1. На постсоветском пространстве более известен как «Денди».
  2. ZOIDS — серия роботов-игрушек от компании Такара Томи.
  3. Sansara Naga, разработчик Victor Interactive.
  4. На сегодняшний день крупнейший японский журнал об играх, больше известен как Famitsu. Также является крупнейшим японским сайтом об играх.
  5. В Японии под словом Hobby понимают в первую очередь коллекционирование и сбор моделек. А под модельками в Японии в первую очередь понимают роботов.
  6. «Воображаемая фантастика»
  7. Персонаж из Гандама.
  8. Они же Tokyo Shock Boys.
  9. «Не пей мою кровь».
  10. «Путешествие Кино».
  11. «Раю не нужны слезы».
  12. «Гипергибридная организация».
  13. http://ruranobe.ru/r/works_bknjt
  14. http://ruranobe.ru/r/haruhi
  15. Основная часть аниме в Японии делится на праймтаймовое и ночное. Возрастные ограничения не разрешают показывать в прайм-тайм все подряд, так что многие популярные сериалы идут именно в ночные часы.
  16. Раса из Dragon Ball.
  17. »Разговоры о делах индустрии».

Комментарии