Содержание
Предыдущая глава
Следующая глава
Создать закладку
Вверх
Нашли ошибку? Тык!

Шрифт

A
Helvetica
A
Georgia

Размер

Цвета

Режим

Глава 2. Почему Мисака Микото из «Некоего магического Индекса» ходит в шортах или искусство написания

Шокирующая легенда о Камати Кадзуме

— Я разрушу эту иллюзию!

Наверное, любой знакомый с ранобэ и аниме хоть раз да слышал эту фразу.

С учетом спин-оффа, аниме «Некоего магического Индекса» растянулось на четыре сезона и восемь куров (под «куром» понимается промежуток в 12 эпизодов, которые выходят по телевизору в течение около трех месяцев), а также получило полнометражку. Вышеприведенная фраза — коронная в арсенале главного героя тайтла, Камидзё Томы. Он более чем на равных сражается против магов и эсперов благодаря «разрушителю иллюзий», сокрытой в правой руке силе, способной затушить любую сверхъестественную силу вне зависимости от ее происхождения. С другой стороны, этой же рукой он стирает с себя и благословение госпожи Удачи, и потому как заядлый неудачник постоянно попадает в передряги…

Имя Камидзё Томы уже стало нарицательным и обозначает превозмогающего главного героя.

Создатель этого персонажа, Камати Кадзума, тоже потрясающая личность, и в Сети о нем ходит множество легенд.

Что же, раз мне представилась такая возможность, я превращу легенды в факты. Для начала перечислю слухи, которые бродят по Сети:

1. Он продолжал писать, даже заразившись норовирусом.

2. Он говорит, что «все держит в голове», поэтому на совещаниях может точно пересказать содержимое строки по ее номеру, даже если при нем нет рукописи.

3. Он написал второй том «Некоего магического Индекса» за 17 дней.

4. На момент выхода пятого тома «Индекса» в продажу шестой был практически завершен, а прототипы были готовы по девятый том включительно.

5. Несмотря на работу над ранобэ, он занимался еще и планированием «Некоего научного Рейлгана» (манга-спинофф), и писал прототипы планов с немыслимой скоростью.

6. Бывало и такое, что параллельно с написанием ранобэ и планированием манги он писал бонусные рассказы и сценарии для игр.

7. В апреле 2009 года он пересказал мне суть «Тяжелого Объекта», я в ответ сказал: «Да, неплохо, если напишете, издадим», подразумевая «Вы сейчас, наверное, очень заняты, но если…». Через несколько недель у меня на столе появилась рукопись первого тома.

8. Однажды он спросил у меня: «Можно я напишу [второй том Тяжелого Объекта]?». Я ответил, что «можно», и через несколько дней мне вдруг пришло письмо. Я думал, что он прислал набросок, и не глядя отправил на печать. Из принтера вылезла рукопись на несколько сотен страниц.

9. Иногда он сдает рукописи, о сроках по которым мы даже не договаривались, или же рукописи, работу над которыми еще ни разу не успели обсудить.

10. Когда его попросили написать рассказ для журнала, в следующий раз вместе с рукописью ранобэ он сдал целую повесть, которой мы еще не успели назначить срок.

Все вышеперечисленное — правда. Однако этот список немного устарел. Давайте я его допишу:

11. Он отдыхает от написания ранобэ написанием других ранобэ.

12. Он присутствовал на всех обсуждениях сценария аниме и на озвучке, если только не болел. Также он написал все черновики для оригинальных эпизодов.

13. Он пишет дополнительные рассказы к каждому изданию аниме на дисках. Каждый раз выходит на два стандартных тома.

14. Несмотря на все это, у него в столе скопилось множество материалов по самым разным причинам (зарубил сам, задержался выпуск и так далее). Если освободить его стол, можно издать томов 5 одновременно.

15. Его рекорд — участие в выпуске 7 манга-адаптаций одновременно.

16. Он лично написал основной сценарии к игре «Million Arthur» от компании Square Enix, а также отвечал за сеттинг персонажа картой карты. Речь про обе части игры.

17. Однажды журнал попросил его написать один рассказ. Еще до конца установленного срока он принес папку со словами «я тут штук десять написал, выберите какой-нибудь один».

18. И да, он все еще приносит новые рукописи до того, как мы установим сроки. Что бы мы ему ни говорили.

19. С конца 2014 года мы издаем одну его книгу каждый месяц, и тем не менее, у него есть запас рукописей на год вперед (на октябрь 2015 года).

20. Когда я спросил у него «Зачем вы так много пишете?», он ответил «Я как самолет. Если не пишу — падаю».

Полагаю, в будущем таких легенд станет еще больше, но пока хватит этих.

Что же, мой личный фаворит из всех этих эпизодов — тот, что под номером 2.

Случилось это во времена Медиаворкса, когда наш офис еще находился в Отяномидзу (в 2008 году Медиаворкс слился с Аски, стал Аски Медиаворксом и переехал в Идабаси).

Поскольку на то время Камати-сан жил от нас далековато, мы совещались по телефону. Обсуждался третий том «Индекса».

Когда редактор с автором обсуждают произведение по телефону, редактор говорит в трубку номер страницы, затем зачитывает отрывок. После этого идет обсуждение на тему «исправим его вот так», и дело движется дальше. Так продолжается каждую страницу всего тома, так что если замечаний и тем для обсуждения много, совещание с легкостью затягивается на 3-4 часа.

В тот раз я обозначал, над каким текстом идет работа, по номеру страницы и строки.

Совещание шло на редкость гладко. Я помню, что мы были в самом разгаре обсуждения схватки между Камидзё и Микото, одной из девушек произведения.

Туда мы добрались спустя час после начала совещания. И тогда я вдруг понял, что что-то не так.

Я не слышал в трубке звука перелистываемых страниц.

Мы разговаривали по стационарному телефону, не мобильному. На то время у Камати-сана не было ноутбука, а телефон находился не в той же комнате, что компьютер, так что он не мог говорить со мной, глядя в экран.

Очевидно, что если бы у него была под руками распечатка рукописи, по ходу совещания ее пришлось бы постоянно листать. Это сопровождается характерным звуком, несколько замедляющим ход совещания.

Меня охватило зловещее предчувствие, и я робко спросил Камати-сана:

— Камати-сан, просто на всякий случай… перед вами ведь есть рукопись?

— Нет, нету.

— (Пауза) Э? Но ведь я делаю очень подробные замечания к каждой странице. Надеюсь, вы их понимаете? Вам точно не нужна рукопись?

— Я все держу в голове, не беспокойтесь.

Камати-сан, вы ведь не Индекс…

Сила, которую таят в себе привлекательные персонажи

Наверное, всем уже и так понятна важность персонажей любого сюжетного произведения (романа, фильма, манги, аниме, сериала, игры и так далее). Особенно сильным влиянием персонажи обладают в романах развлекательного толка (то есть, ранобэ), где затмевают и сюжет, и мировоззрение, и даже тему произведения (хотя по-хорошему должны идти за ними). Если бросаться в крайности, то произведению достаточно иметь крайне привлекательных персонажей, и читателю оно уже покажется интересным, даже если по сюжету они только и будут делать, что ходить. И наоборот, если персонажи нисколько не привлекательные, то как хорошо ни пиши произведение, интереса не возникнет.

Взять например сверхпопулярную мангу про пиратов «One Piece» (автор Ода Эйитиро, издательство Сюэйся), продавшую уже более 320 миллионов томов. Если я вам скажу, что пираты Луффи, седьмая флотилия и четыре императора из произведения сели играть в карты, вы наверняка воскликнете «Что?! Такие глубокие персонажи, и в карты?! Что же произойдет?!» и почувствуете искренний интерес. Однако если вместо этого речь пойдет о том, что «обычные парни-старшеклассники играют в карты», вряд ли многие люди заинтересуются таким произведением, если только не добавить в концепцию какой-нибудь изюминки (скажем, «играют превратившимися в карты одноклассницами» или «играют на жизнь своих родственников»).

Возможно, я привел достаточно грубый пример, но сила, которую таят привлекательные персонажи, как раз и состоит в том, что они могут хоть в карты играть, все равно будет интересно.

Правила создания привлекательных персонажей

Здесь я буду говорить о персонажах, которых сам считаю интересными.

При написании персонажей ранобэ крайне важно, чтобы читатель мог им сочувствовать, и в первую очередь это касается главного героя и героини.

Под сочувствием я здесь понимаю буквально возможность испытывать все эмоции вместе с ними. Например, если главный герой попал в какую-то передрягу, впечатления читателя будут сильно разниться в зависимости от того, ощущает он себя наблюдателем по ту сторону окна или мысленно стоит плечом к плечу с вымышленным героем.

Разумеется, стремиться нужно ко второму варианту. Чем теснее отношения между человеком и персонажем, тем более небезразлично происходящее, а чем слабее, тем более безразлично. Если читатель смотрит через окно, он будет считать, что «его это все не касается». Если он стоит плечом к плечу с героем, он будет волноваться, нервничать и поддерживать персонажа изо всех сил.

Для меня Камидзё Тома, о котором я уже говорил, как раз такой близкий персонаж.

Я осознаю это каждый раз, когда сажусь за редактирование «Индекса». Дело в том, что я могу восхищаться им и находить в нем обаяние.

Умение вызывать «восхищение» и «обаяние» — непременные атрибуты персонажа, которому можно сочувствовать. В идеале нужно стремиться не к чему-то одному, а одновременно и к восхищению, и к обаянию.

Но почему же эти атрибуты так важны?

Я полагаю, что главный герой должен быть крутым, но не слишком.

Под крутым главным героем часто понимают этакого сверхчеловека, который решит любую задачу, прекрасно справится даже с неожиданностью и вскружит голову любой прекрасной девушке. Однако если он так ведет себя в течение всего произведения, я начинаю раздражаться, мол «да-да, я понял, он крутой».

Избыточно крутые персонажи со временем отдаляются от читателя и становятся чуждыми. От этого усиливается восхищение, но теряется интерес к самому персонажу. И вот нужно сблизить героя и читателя, так сказать, усадить их на соседние стулья, чтобы они смогли дружно над чем-то посмеяться. Эту задачу и выполняет обаяние.

Символ «восхищения» Камидзё Томой — его правая рука, «Разрушитель иллюзий». Она побеждает любую сверхъестественную силу, с ней не сравнится никакой маг или эспер. Именно с ее помощью Камидзё в школьном возрасте спасает мир (и становится весьма популярным среди девушек, пусть он на это и не рассчитывал). Это круто, и этим все восхищаются.

Но в чем же обаяние Камидзё Томы? В том, что он неудачник, поскольку сила «Разрушителя иллюзий» уничтожила и его божественное покровительство, то есть, удачу. Живет он, как правило, бедно, подвергается атакам хулиганов и сталкивается с другими неприятными вещами. Более того, у него крайне обывательское сознание. В магазине он тщательно выискивает скидки, в школе бегает по коридору в носках, скользит и слышит возмущенные возгласы школьниц. Если смотреть на одну только повседневную жизнь Камидзё Томы, он покажется обычным пареньком из небольшого города, бесконечно далеким от спасения мира. Индекс находит все новые поводы укусить его за голову, Мисака Микото при каждом удобном случае разряжает в него электрошок, свою сверхспособность, и зрелище того, как Камидзё Тома опять кричит «не везе-е-ет» невольно вызывает улыбку. Наверняка многие люди ощущают к нему симпатию и хотят помочь. Это и есть то самое обаяние.

«Умение вызывать восхищение» и «обаяние» есть и у Индекс, главной героини тайтла.

Какой бы маг вдруг ни объявился, она мгновенно разберет его заклинания и придумает, как им противостоять. Дело в том, что она обладает «памятью о содержании 103 тысяч магических гримуаров», что объясняет и ее имя. Это в глазах читателя предстает крутизной, а значит, вызывает восхищение. С другой стороны, на ней несмываемая печать «вечно голодной монашки», сильно досаждающей Камидзё своим обжорством, далеко ушедшим от аскетичного образа жизни монаха. Ее постоянный голод, который приводит к тому, что она поедает что попало, вызывают смех и симпатию. В этом ее обаяние.

Можно сказать, что герою интересного произведения просто обязательно иметь две противоположные стороны. После того, как книга тщательно расписывает аспекты, призванные вызвать «восхищение», очарование проступившего «обаяния» становится в разы сильнее. И наоборот: после хорошо прописанной сцены «обаяния» в разы сильнее станет более позднее «восхищение». Именно поэтому в идеале нужно стремиться и к тому, и к другому.

Когда у персонажа есть и положительная, и отрицательная сторона, он становится человечнее. От человечности рождается сочувствие и мысль «хочу и дальше смотреть, чем он будет заниматься».

Взять, например, «Гарри Поттера» (за авторством Дж. К. Роулинг, в Японии издается компанией Сидзусанся). Гарри, главный герой тайтла, великолепный маг, но что было бы, если бы он нравился всем, кто его окружает? Наверняка ему не пришлось бы особо напрягаться, и жил бы он себе привилегированным школьником Хогвартса. В безбедной жизни нет ни волнения, ни переживаний. Есть только скучные путешествия от одной безопасной зоны к другой. В таких условиях уже становится неясно, с какой стати Гарри вообще считается главным героем. Его обаяние рождается именно из «слабостей»: неопытности, заставляющей его тянуться к темным силам, а также неспособности бросить кого-либо в беде. Не поэтому ли Гарри кажется читателям человечным и симпатичным?

Человечные персонажи способны не только вызывать сочувствие, но и тянуть читателя за собой.

Правда, если мыслить такими критериями, мы придем к выводу, что из Камати-сана плохой персонаж, поскольку ничего, кроме восхищения, он не вызывает. :)

Как появилась на свет Киригая Сугуха из «Sword Art Online»

У Киригаи Сугухи большие мягкие сиськи. Думаю, размер где-то Е… а может, и F.

У этой героини «Sword Art Online», сводной сестрёнки главного героя Киригаи Кадзуто (Кирито), весьма интересная история, касающаяся ее рождения.

Основой этого тайтла стал веб-роман, который Кавахара-сан выкладывал на открытом сайте. Конечно, там тоже была Сугуха, но в веб-версии о ее груди не говорилось ни слова.

На дворе стояло лето 2009-го, мы с Кавахарой-саном обсуждали будущий третий том «SAO»…

И тут я пробормотал:

— У Сугухи наверняка огромные сиськи.

Во время рабочих совещаний из меня частенько вырывается такой бред.

Но я не просто дурачусь.

В ходе разговоров с авторами, когда дело касается обсуждения характеров и внешности персонажей, мы обязательно несколько раз заходим в тупик. И автор, и редактор сидят со сложенными на груди руками и молчат по полчаса.

И вот тогда я, руководствуясь принципом «на совещаниях должно быть весело и радостно!» (о котором еще расскажу в 4 главе), пытаюсь прогнать тяжелую тишину и специально говорю всякую чепуху, чтобы разогнать застоявшийся воздух свежей струей.

Я еще немного отвлекусь, но подобные высказывания в творческом процессе, как ни странно, оказываются довольно важными. Я по своему опыту знаю, что отличные идеи чаще рождаются не когда пытаешься удержать в голове все ограничения, а когда шпаришь не думая. Поэтому по ходу совещаний я стараюсь говорить все, что придет мне в голову (правда, если с этим переборщить, начнешь говорить совершенно неуместные вещи, которые автора только запутают, поэтому важно знать меру…)

Ладно, вернемся к нашим сиськам. Короче, на самом-то деле я пошутил, чтобы разогнать затхлый воздух, но договорив, вдруг почувствовал, что «о, а ведь на основе этого может родиться персонаж».

— Э?! — воскликнул застигнутый врасплох Кавахара-сан.

Однако я тут же объяснил ему свою «теорию разрыва», и тогда он протянул: «А-а… а ведь и правда, такое… тоже может быть. Допустим, она…»

Дальше идеи пошли уже сами собой.

Именно так нам удалось найти ту Киригаю Сугуху, которая так приглянулась читателям.

Вообще, у меня о Сугухе сразу сложилось впечатление как о девушке «мужественной».

Она занимается в секции кендо, не уступает Кирито в фехтовании, и даже своим друзьям-парням, включая Рекона, отвечает жестко (правда, тут еще играет роль робость Рекона, но все же). А обретя игровую личность по имени Лифа, стала еще активнее.

Поэтому мне показалось, что если в Сугухе будет какая-то «женственность», она станет еще более притягательной.

Женственность… ну, какие тут варианты, только сиськи! (Вы прослушали крик души сорокалетнего автора)

В результате Сугуха сравнялась по популярности с Асуной, главной героиней тайтла. Разумеется, виноваты в этом не только ее сиськи, но они помогли приковать к ней внимание.

— Слушай, как там сисястую из «SAO» звали?..

— А-а, Сугуха?

— Точно, Сугуха!

Вышеприведенный диалог мне как-то раз довелось слышать из-за соседнего столика одного столичного кафе. Характерная внешность Сугухи, выделяющаяся размером груди, превратилась в повод запомнить ее как персонажа. Именно тогда я ощутил, что Сугуха в самом деле обрела жизнь.

Кстати говоря, abec-сан придумал и предысторию сисек Сугухи. Цитирую:

— До погружения Кирито в Айнкрад грудь Сугухи была небольшой. Когда Кирито заперло в игре, а она два года за ним следила, грудь успела вырасти! Вот она, сила младшей сестрёнки!

Пожалуй, он сечет фишку еще лучше меня.

Как появились на свет очки Асады Сино из «Sword Art Online»

Обаяние и умение вызывать восхищение — две обязательные составные главного героя. Эти два качества противоположны друг другу, но уживаются в одном персонаже, и именно поэтому он становится привлекательным.

Создание персонажей, опирающееся на сочетание несочетаемого (по мнению большинства), не ограничивается только внутренним миром персонажа, то есть, характером и темпераментом. Еще более привлекательного персонажа можно сделать, если обратить внимание на внешнее — облик, речь, поведение.

Очень часто можно услышать, как кто-то увидел страшного задиру, грозу района, за нежным уходом за брошенным котенком, резко поменял свое мнение и подумал: «а ведь он, возможно, неплохой парень…». Когда строгая и вечно сердитая председательница школьного совета покупает по пути мороженое, высовывает язычок и просит держать ее слабость в тайне, невольно учащается пульс, а в голове проносится: «Неужели она может быть такой милой?..»

Такие эпизоды должны врезаться в память сильнее, нежели вид того, как добрый мальчуган гладит котенка или того, как хулиганистая девочка покупает мороженое. По моему мнению, когда между действиями персонажа и его сеттингом появляется такой разрыв, персонаж производит совсем другое впечатление.

Разница (разрыв) между внешностью и внутренним миром приносит удивление. А удивление — важный первый шаг к тому, чтобы пробудить интерес читателя.

Подобный очевидный разрыв есть не только у Сугухи, но и у еще одной героини «SAO» — Асады Сино (Синон) из арки «Призрачная пуля». Ее символом стали очки. Когда она погружается в VRMMO (Virtual Reality Massively Multiplayer Online [Game]) под названием «GunGale Online», то превращается в обожающего сражения превосходного снайпера по имени Синон, внешностью напоминающую дикую кошку, как упоминалось и в самих книгах. Однако в реальности Сино, в противовес Синон, тихая и пугливая, поэтому abec-сан, иллюстратор «SAO», дорисовал ей очки. В первоисточнике их, опять же, не было.

Поскольку очки символизируют «интеллект» и «спокойствие», они стали прекрасным атрибутом, воплощающим разрыв между реальным и виртуальным мирами (кстати, поскольку по бэкграунду Сино в будущем станет женщиной-полицейским, очки ей, по сути, нужны только для красоты).

Почему Мисака Микото из «Некоего магического Индекса» ходит в шортах?

В третьем томе «Индекса» Мисака Микото от души пинает автомат по продаже напитков, издавая при этом свой фирменный клич «чейса-а!». Камидзё смотрит со стороны и поражается радости Микото. Именно тогда ему удается заметить шорты под юбкой Микото, и это зрелище волей-неволей ломает одну из известных мальчишеских мечт… Вообще, эта сцена настолько хорошо известна любому фанату «Индекса», что о ней и рассказывать незачем. Она не только уничтожила мечту многих парней, читавших «Индекс», но и породила целую фракцию «шортистов», которые считают, что «шортики — это как раз прекрасно»... На самом деле, я не знаю, существует ли эта фракция, но вопрос в любом случае остается тем же самым. Итак, почему Мисака Микото носит под юбкой шорты?

Вопрос о том, «меняем ли то, что под юбкой Микото на трусики или оставляем шорты?» всплыл во время предварительного обсуждения третьего тома. Мы еще не успели как следует обговорить этот вопрос, так что решать его пришлось совместно с автором на встрече.

При разборе подобных вопросов существует очень важное правило. Их ни в коем случае нельзя решать по велению левой пятки автора или редактора, а также просто ради «удобства сюжета».

При обсуждении подобных деталей, касающихся персонажей, очень важно размышлять не с точки зрения «каким мы его сделаем?», а с точки зрения «какой он есть?». Другими словами, мы пытались вообразить, как поступила бы Микото, существуй она на самом деле.

Разговорившись, мы до вечера просидели в ресторанчике. Наверное, со стороны наш диалог напоминал мужскую версию бесконечных женских сплетен на темы «ему наверняка нравится такая одежда!» или «его квартира наверняка обставлена так!».

По результатам обсуждения мы пришли к выводу, что Микото все-таки будет носить шорты. Какое-то время в воздухе витало искреннее и многозначительное мнение о том, что «всем больше нравятся трусики, а не шортики…», но всё решил следующий аргумент: «Мисака Микото увлекается тем же, чем маленькие девочки».

Всем известна широта души Микото, но в то же время она ведется на девичий гламур и очень любят всевозможные очаровательные мелочи, так что невольно задаешься вопросом «неужели она из этого не выросла к средней школе?..». А поскольку она так консервативно относится к своим увлечениям, то наверняка с трудом расстается с тем, что любила, будучи маленькой. Другими словами, самой «живой» она нам показалась, когда начала с неожиданным для своего характера упорством привязываться ко всевозможным «оберегам».

Ход наших мыслей был примерно таким: Микото очень любит двигаться, а трусы не позволили бы давать волю движениям, ни о чем не беспокоясь. Но поскольку Микото все-таки хочет двигаться, как в голову взбредет, под юбку она надевает «шорты-оберег».

Микото обожает вещи для маленьких девочек, но пытается это скрывать. Она понимает, что ее сверстники уже выросли из такого, и стыдится своих увлечений. Она не может взять и убедить себя в мысли «подумаешь, трусы увидят, от меня не убудет».

Очень важно, чтобы персонаж имел «разрыв» между внешним и внутренним миром, но не менее важно создавать персонажа с мыслью о том, действительно ли он получается «живым».

Возможно, читатель уже успел подумать: «Ну вот, это же прямо противоречит теории разрыва». Но он окажется не совсем прав.

Безусловно, сначала персонажу приписывается некий «разрыв», но позднее ему нужно приписать «характерные черты», которыми персонаж бы обладал, будучи «настоящим человеком». В реальном мире тоже не бывает людей, о которых все понятно с первого взгляда. У каждого из нас есть какая-либо неожиданная сторона. О персонажах произведений стоит думать аналогичным образом.

Итак, первым делом при разработке персонажа придумывается «разрыв». Он может крыться во внешности, характере, сверхъестественной силе — неважно. «Здорово было бы, если бы ХХХ-й человек был YYY», «Забавно вышло бы, будь у человека с ХХХ характером способность делать YYY» и прочие мысли вида «ХХХ, но YYY» вам в помощь. Как только у персонажа появилась характеристика, в нее нужно как следует вдуматься. Как его воспитывали, что он пережил в прошлом? Если он обладает особой силой, то почему ей овладел?.. Чтобы персонаж ожил, вам придется превратиться в почемучку, который все задает и задает ему вопросы.Почему то? Почему сё? Задавайте персонажи вопросы, а ответы записывайте. Так вы создадите «резюме» персонажа. Затем в это резюме нужно вчитываться, пока вам не откроется смысл жизни/существования персонажа.

Второстепенные персонажи тоже живые

Как понять, «человечен» ли кто-либо?

Я считаю, что этот вопрос сродни другому: «живой ли он?»

Может показаться, что меня понесло в дзен-буддизм, но я не прошу глубоко задумываться над ответом.

Очень важно, чтобы в действиях персонажей ощущалась жизнь. Они должны быть описаны до того реалистично, чтобы читатель чувствовал их дыхание. Во всяком случае, если в произведении не будет таких персонажей, оно покажется написанным на скорую руку и быстро забудется.

Для чего существуют люди? Чтобы жить.

Для чего существуют персонажи? Чтобы жить.

Даже персонажи произведения спят, просыпаются, завтракают, ходят в школу, учатся, разговаривают с друзьями, смеются, плачут, злятся, радуются, расстраиваются и каждый день преследуют свои мечты и цели. Причем они должны продолжать жить, даже не находясь в свете софитов (то есть даже когда произведение их не описывает). Более того, это касается всех персонажей — и протагониста, и антагониста, и всех остальных.

Несколько уточняя поднятый в прошлом пункте метод вопроса «почему?», замечу, что для создания живого персонажа необходимо учитывать его мечты, цели и эмоциональные связи. Мечты и цели могут быть совершенно любыми. Скажем, антагонист может считать, что жизнь его лишь тогда обретет смысл, когда он увидит лицо главного героя в слезах. Какой-нибудь малозначимый персонаж может мечтать о том, чтобы всю жизнь проработать стражником в деревне, ну а главный герой — о том, чтобы собрать кучу девушек и основать с их помощью гаремную секцию в школе. Под эмоциональными связями персонажа я понимаю то, какие чувства главные персонажи к нему питают.

Если все эти моменты не определить, в персонаже не будет жизненной силы, он скорее всего покажется скучным и плоским. Нельзя забывать ни о второстепенных персонажах, не бывающих в центре событий, ни о тех, что появляются лишь эпизодически. В них всех нужно вдыхать жизнь (мечты, цели и эмоциональные связи).

Кстати, злодеям иметь разрыв вовсе не обязательно. Поскольку злодей — враг, он может обладать однобоким характером, например, «злой от начала и до конца», «вызывающий у читателя лишь омерзение» или «всесторонне отвергающий главного героя». Такое отличие злодея от других персонажей как раз подкрепляет мысль, что «люди бывают всякие», и служит доказательством людского многообразия.

Главный герой и его девушка просто обязаны обладать человечностью, но если наделить ей и злодея, и вспомогательных персонажей, произведение получится еще более правдоподобным.

Я всегда привожу в пример Мисаку Микото, нижнее белье которой вызвало у нас такие напряженные дебаты. В первом томе «Индекса» она появилась лишь на нескольких страницах, но сцена с шортами сделала из нее по-настоящему «живого» персонажа и резко прибавила популярности.

Есть и другие примеры: Геката из «Сяны», Арагаки Аясэ из «Ореимо», Аш Роллер из «Акселя», Акселератор из «Индекса» и так далее.

Те же самые рассуждения можно попробовать применить и к еще одной девушке из «Сяны» — Ёсиде Кадзуми, изначально просто второстепенному персонажу. Ее цель и мечта — стать девушкой Сакаи Юдзи. Что касается эмоциональных связей, то к Юдзи она питает симпатию, к Сяне — ревность. В первом томе все эти моменты почти не имеют значения. Вся роль этой девушки сводится к тому, что она дает Юдзи бенто в эпилоге. Задача этой сцены, в свою очередь, состояла в том, чтобы продемонстрировать ревность, присущую Сяне, но в то же время она заранее определила мечты, цели и эмоциональные связи Ёсиды. Позднее мы все-таки оформили ей бэкграунд (так я называю сведения, которые нельзя узнать из книг), благодаря чему уже во втором томе она смогла пригласить Юдзи на свидание в Мисаки Атриум Арч, и это событие стало ключевым сюжетным двигателем.

Мы не могли изменить Ёсиду Кадзуми так, чтобы ее интересовала не только любовь Юдзи. Если бы мы так поступили, ее повторное появление читатели бы встретили словами «что-то она с прошлого раза сильно изменилась…». То же самое произошло бы, если бы Акселератор с какой-то стати начал хорошо относиться к Камидзё или если бы волнующаяся за Кирино Аясэ говорила только о себе. Подобные персонажи кажутся «неестественными» и часто выходят скучными.

Итак, живут не только основные персонажи. Это касается и всех вспомогательных, и даже злодеев.

Мне кажется, если держать это в уме, произведение станет гораздо интереснее.

Написание сюжета сродни выбору маршрута, по которому собираешься покорить гору

Вам доводилось слышать про разновидность спортивного скалолазания под названием «Лид-клайминг»?

Лид-клайминг — подвид свободного скалолазания со страховочным канатом, суть которого состоит в восхождении по искусственным скалам и стенам по выступам. В последнее время в Японии появились даже специальные центры лид-клайминга, а сама дисциплина прочно зарекомендовала себя в качестве разновидности активного отдыха.

В предыдущей главе я писал о «подготовительных сценах», которые соединяют главную сцену начала с главной сценой конца. Теперь же я собираюсь остановиться на этом моменте поподробнее.

«Подготовительные сцены», которые занимают место между двух ключевых сцен, можно сравнить со стволом истории или дорогой, по которому она идет. Больше всего они напоминают выбор маршрута в лид-клайминге — размышления о том, за какие выступы хвататься и каким образом добраться до вершины.

Лид-клайминг часто считают очень простым видом спорта — казалось бы, просто хватаешься за расставленные выступы и карабкаешься. Но заблуждение развеивается, стоит попробовать скалолазание на своей шкуре. Если карабкаться бездумно, уже к середине подъема успеваешь совершенно вымотаться. Неправильно поставишь ноги — не дотянешься до следующего выступа. Упустишь удачный момент для крепления карабина — придется скрутиться в такую позу, что немудрено и упасть. А уж во время соревнований все эти решения приходится принимать в отведенное время. Именно тогда начинаешь понимать, что лид-клайминг требует недюжинных способностей к предварительному планированию и просчету.

Важнее всего в этом виде спорта — выбрать маршрут до начала восхождения.

Опытные лид-клаймеры перед восхождением просчитывают в голове множество сценариев: «Если я пойду по этому маршруту, то вот до того выступа придется прыгать...», «Вон тот маршрут очень длинный, но там по пути будет удобное место для передышки, так что, наверное, осилю…» и так далее. Расчет подходящего по силам маршрута до начала восхождения называется среди скалолазов «наблюдением».

А теперь попробуем рассмотреть сюжетные «приготовления» с точки зрения выбора маршрута в лид-клайминге.

Представьте, что главная сцена начала — первый из выступов маршрута, а главная сцена конца — последний.

Когда вы определитесь с заглавной и финальной сценой, запишите все прочие, которые вам хотелось бы изобразить. Нужно набрать от десяти до двадцати. Держите в голове «мотив» и «тренд», чтобы ключевые моменты произведения не отклонялись от выбранной концепции. Новичкам я рекомендую плясать от связанных с главным героем предметов и действий персонажей.

В качестве примера приведу первый том «Индекса» (на самом деле, Камати-сан при написании этим методом не пользовался, но пример все равно получается простой и понятный, поэтому и привожу). Его заглавная сцена — «Индекс, свисающая с перил балкона комнаты Камидзё», финальная — «битва Камидзё Томы против «пера Иоанна» внутри Индекс».

На мой взгляд, список промежуточных сцен, которые Камати-сан хотел вставить в произведение, выглядит примерно так:

Даешь лоли-училку! (Которая объясняет принципы обучения эсперов Академгородка)

Соблазнительная сцена с участием главной девушки! Она снимает одежду!

Поскольку история про магию и технологию, должен появиться страшный маг (Стэйл). Он появится в качестве преследователя сбежавшей Индекс.

Маг должен сразиться с Камидзё. Именно тогда «Разрушитель Иллюзий» покажет свою истинную ценность!

Нужна сцена бегства. (Кто-то должен приютить их у себя. Например, Комоэ.)

Сцена с крутой Индекс, где она разъясняет магию, как заправский специалист.

Демонстрация трагедии героини. Недуг пожирает тело Индекс.

У мага-преследователя появляется сообщница, Кандзаки Каори (с офигенной японской катаной!)

Время идет, напряжение растет.

Неожиданный поворот тоже бы не помешал. Раскрывается правда об Индекс.

Те десять-двадцать сцен, что вы придумаете, и будут выступами на вашем пути. А теперь время думать как скалолаз, который продумывает маршрут для лид-клайминга. Какие выступы ведут вас к цели? По какому маршруту нужно пройти, чтобы до них добраться? В каком порядке соединить сцены? Дотянете ли вы до конца… в смысле, хватит ли вам сил (литературного и составительского навыка) и времени (установленного издателем)?

Вообще, очень важно трезво оценивать свои силы (напомню, литературный и составительский навыки) во время написания произведения. Бывает такое, что очень хочется вставить какую-то сцену, но если сделать это без оглядки на собственные силы, до конца добраться не получится. При попытке вставить в маршрут покорения стены какой-нибудь акробатический пируэт, хорошенько подумайте над тем, сумеете ли вы его преодолеть. Скажем, пусть финальная сцена вашего произведения — «победа над драконом». Логично ожидать перед ней сцен типа «герой обретает сильнейший меч в мире, чтобы победить дракона» или «герой знакомится с девушкой, которая отлично владеет магией льда и способна защитить его от дыхания дракона». Однако если вам хочется проложить на пути сцены в духе «герой завоевывает любовь всей школы и побеждает на выборах школьного совета» или «герой садится в новейшего боевого робота и палит из всех орудий», которые плохо вяжутся с фэнтезийным миром и драконами, проложить маршрут будет очень и очень непросто.

То же самое касается и «Индекса». В самом первом томе мы ввели лишь Англиканскую церковь. Помимо нее есть и другие злодеи — Римская Католическая и Русская Православная церкви, всевозможные злодеи от мира науки… но мы не могли раздувать масштаб происходящего за счет организаций, которые непосредственно к Индекс отношения не имеют. Как я упоминал выше, подобные моменты привели бы к серьезным акробатическим пируэтам, от которых читатель почувствовал бы себя не в своей тарелке.

Именно поэтому «набивка» первого тома «Индекса» состояла исключительно из сцен с членами «Несессариуса» в лице Стэйла Магнуса и Кандзаки Каори. Читателю преподносилась лишь та информация, что нужна в «последней битве с Индекс». Книга писалась только как история о том, как Камидзё спасает девушку.

Возможно, вы написали к промежуточным сценам уйму бэкграунда и успели придумать для них далеко идущие последствия, но помните: все эти сцены — не более чем «подготовительные», связывающие ключевую сцену начала и ключевую сцену конца. Если сцена мешает составлению маршрута, порой ее приходится безжалостно вырезать.

Я все прочитал — и вот он, прототип?!

До сих пор я постоянно приводил в пример именитых авторов и законченные произведения, но на самом деле уже рассказал достаточно. Если вы начнете работать по методике, которую я описал, у вас уже получится прототип произведения.

Прототип есть описание всего необходимого для произведения: концепции, темы, подробного описания персонажей и сюжета. Прототип также можно назвать планом произведения, он должен занимать где-то четыре-пять листов А4.

Читателю прототип не особо интересен, но с другой стороны некоторые фанаты аниме любят просматривать эскизы и рабочие раскадровки, потому что хотят «увидеть, как создавался любимый сериал». Прототипы ранобэ можно рассматривать как аналоги подобных артбуков. Профессиональные авторы используют прототипы в качестве способа донести до редакторов существующую в голове структуру будущего произведения.

Поэтому давайте я обобщу метод, о котором все это время говорил.

Перво-наперво при создании произведения нужно определить мотив и предполагаемого читателя. На втором этапе нужно решить, какие моменты хочется изобразить в произведении. Эти «ветки» произведения должны привить к нему суррогатное удовольствие от приключений, тренды, оправданные надежды, а также сделать произведение западающим.

Персонажей произведения, как описано во второй главе, необходимо создавать с разрывом между внешним и внутренним, между вызываемым восхищением и обаянием. При этом нужно думать о том, как сделать персонажа человечным и привлекательным.

Затем начинается сюжет. Нужно придумать, какой именно спектакль должны разыграть придуманные персонажи. Сюжету нужна главная сцена начала и главная сцена конца, а каждому персонажу — сцена, где он сможет проявить себя во всей красе. Затем необходимо придумать набивку, которая соединит все эти сцены. Набивка составляется по тому самому методу лид-клайминга, который я недавно описывал: необходимо, рассчитывая собственные силы, вообразить, по какому маршруту должен идти сюжет, чтобы связать друг с другом главные сцены. Так рождается сюжет. Основные положения этого сюжета стоит где-нибудь записать, чтобы не забыть их и иметь возможность объяснить их кому-то другому…

И вуаля! У вас есть прототип!

Что именно побудит вас написать прототип — неважно. У вас может получиться легенда о герое, который сражается с толпами врагов в фентезийном мире при помощи Экскалибура. Возможно, вы напишите романтическую комедию о том, как в школе появилась убийственной красоты председательница школьного совета и начала заигрывать с главным героем, который вскоре выясняет, что на самом деле эта девушка — подруга детства, выданная за него замуж семьей. Может, вы составите историю о спасении мира на обратном пути с летнего фестиваля, на котором герой выбрал себе девушку из огромного гарема… Главное — чтобы история казалась интересной и увлекательной именно вам.

Обязательно допишите до конца! Законченное произведение придаст сил в трудную минуту

Итак, все встало на свои места. Мотив и предполагаемый читатель помогли произведению пустить корни; суррогатное приключение, тренды, оправданные надежды и западающие в голову элементы сложились в раскидистые ветви; на свет появились персонажи с разрывом между внешним и внутренним, между вызываемым восхищением и обаянием. Вы берете этих персонажей и начинаете разыгрывать спектакль в голове. Придумываете ключевые сцены — заглавную и финальную — затем составляете сюжет-набивку (и получаете прототип). Следующий этап — уже «написание», по ходу которого вы составляете текст произведения. Если у вас есть прототип, бояться уже нечего — пишите, не останавливаясь. Компас и карта уже у вас в руках, осталось только выдвинуться в путь.

Самое главное — не слушать голос сомнения, который будет говорить вам «возможно, произведение получается скучным…», «да какой это сюжет, все-таки нет у меня таланта…» или «мне не хватает словарного запаса, я не могу выразить на бумаге то, что у меня в голове…». Игнорируйте этот голос и обязательно допишите до конца.

Будущие авторы очень часто спрашивают меня: «Я мучаюсь от того, что не могу дописать произведение до конца, как мне быть?»

«Положение обяжет», — отвечаю им я. Профессиональные авторы выдают по нескольку томов в месяц не потому, что они талантливее или старательнее любителей. Они находятся в положении, которое обязывает их писать книги и вынуждает писать любой ценой.

Поэтому один из вариантов решения проблемы — поставить самого себя в положение, в котором вам придется писать. Например, поклянитесь другу, что через два месяца покажете законченную рукопись. Пообещайте ему ужин за ваш счет, если не сможете. Заставьте себя выкладывать по обновлению каждый день. В подобной атмосфере силы появятся сами собой.

А когда вы допишете том, это достижение непременно придаст вам сил в работе над следующим произведением. Что получилось один раз, получится еще. Вы сможете с чистой душой думать «уж в этот раз я напишу интереснее». Научившись действовать последовательно, вы сделаете первый шаг к тому, чтобы стать профессиональным писателем.

Комментарии